Good Times Bad Times

Домой Роберт возвращался в приподнятом настроении, что-то напевая вполголоса и даже слегка пританцовывая. Он ощущал себя так, словно находился под действием какого-нибудь психотропного вещества, уж слишком хорошо ему было после столь изматывающего дня. Роберт думал, что если бы Джимми в довесок ещё и обнял его на прощание тогда, на остановке, он бы точно сошёл с ума от такого близкого контакта. Сегодняшний день был слишком хорош, чтобы казаться реальностью. Когда Плант вернулся домой, он вспомнил, что со вчерашнего для ничего не ел, однако, когда он прошёл на кухню, то понял, что слишком перевозбужден в эмоциональном плане для ужина. Ради приличия он все-таки захватил яблоко из холодильника и отправился к себе в спальню. Разложив книги на столе, он принялся за домашнее задание на следующий день, благо на одной из перемен он переписал расписание у Морин. Он открыл учебник английского языка на первой странице и все мысли об учебе снова вылетели у него из головы. На чистом месте в правом нижнем углу, рядом с номером страницы красовался номер телефона Джимми. Роберт невольно широко улыбнулся, и, откусив от яблока часть, провёл пальцем по надписи, вырисовывая каждую цифру. Вот так и произошло: утром Роберт думал, что это их первая и последняя встреча, а вечером уже получил номер сего случайного встречного. Более того: Джимми назначил ему встречу. Сам, да-да. Из размышлений Роберта вернул в реальность звонок. Черт, он совсем уж было забыл про то, что собирался поговорить с Бонзо. Роберт встал из-за стола и быстрым шагом вернулся на кухню. По пути Плант сам для себя решил, что об опоздании следует умолчать, как и про встречу с Джимми: Бонзо воспримет в штыки то, что Роберт завтра собирается на встречу с тем, кого толком не знает. Он снял трубку и поднёс ее к уху: — Алло. — Роберт, ну наконец-то. Я звонил тебе несколько раз час назад, но ты не отвечал, поэтому я подумал, что ты мог задержаться, и что надо будет перезвонить позже. Плант издал смешок: — На самом деле, я только вернулся. — Так поздно? Я думал, занятия у вас заканчиваются до четырёх или около того. — В голосе Джона слышались нотки сомнения. — Так и есть, я ходил устраиваться на работу. — Но ты ведь не работал сегодня? — Не-а. — Роберт снова откусил кусочек яблока. — И что ты там так долго делал? — В каком смысле «долго»? — Роберт, ты время видел? — Нет, а что с ним? — Роберт недоуменно уставился на откусанное яблоко, которое до этого крутил в руке и нахмурился. — Посмотри на часы. — Бонзо раздраженно вздохнул по ту сторону телефонной линии. — Сейчас, секунду. — Роберт убрал телефон от уха и выглянул в прихожую. На циферблате было 17:56. Он ахнул: — Ой, что-то я не смотрел на время весь день. — Ну, рассказывай. — О том, чтобы попытаться сменить тему, не могло быть и речи. — И в каких ебенях находится твоя работа, раз ты так задержался? Графство Эссекс, может быть? — После пар я задержался в университете. — Роберт вспомнил про Морин и то, как она сказала ему на выходе из учебного заведения, что не сможет пойти с ним из-за того, что собирается остаться здесь до самого вечера. — Знакомился с учителями и изучал здание. — Ты вроде уже все там изучил за лето, — с недоверием в голосе ответил Бонзо, мимолетно цитируя позавчерашние слова Роберта. — Да и ты вроде как ненавидишь Лондон Сити Юниверсити, зачем бы тебе тогда было там задерживаться? Не прокатило. — Я задерживался на работе, да и ехать было далеко. — Роберт старался звучать максимально убедительно, но редкая дрожь в голосе его все же подводила. — Так, и где ты теперь работаешь? — продолжал расспросы Бонзо. — «Акустические гитары Уанджо». — Мило. Адрес? Тут Бонэма обвести вокруг пальца не получится: он живет в Лондоне дольше Роберта и уж как музыкант должен знать толк в магазинах, продающих гитары и прочее оборудование. — Денмарк-стрит, 5. Бонзо замолчал на пару секунд, прикидывая, где это, и расчитывая время, которое Роберт мог бы затратить на путь, после чего Роберт прервал образовавшуюся тишину: — Если я скажу правду, никто ведь не пострадает? По голосу Бонзо было понятно, что он самодовольно ухмыляется: — Валяй. Плант набрал в грудь побольше воздуха и сказал: — Я опоздал, и... — Так я и думал, — перебил его Бонзо. — Проспал небось? Или дорогу искал? Я же предупреждал те... — Ну я же просил! — проскулил Роберт. Бонэм вздохнул: — Ладно, ладно, твоя взяла. И? Что дальше было-то? Плант помедлил с ответом: — Вообщем, я опоздал, а когда пришёл, то в холле встретил парня, который подсказал мне расписание. Затем, когда я стал устраиваться на работу, пришёл в магазин, и — не поверишь! — встретил его, опять же. Ну, мы разговорились, познакомились, решили завтра встретиться, и... — Роберт Энтони Плант, блять, я не удивлён! Плант весь сжался, плотно обхватив трубку пальцами. Бонзо, тем временем, продолжал свою тираду: — Тебя, видимо, истории из новостей вообще ничему не учат? Убийства, пропажи, а? — Джон, успокойся, прошу. Поверь, я более менее знаю его, он не похож на... — Да, за несколько часов узнал. Роберт, прошу тебя, поумней! И, как можно скорее, передумай насчёт этой встречи. Я не хочу, чтоб с тобой потом что-то случилось, знаешь ли. Роберт понимал, что ему категорически не хочется упускать такую возможность увидеться с Джимми и познакомиться с ним поближе, но Бонэму он решил ответить совершенно другое: — Если ты так хочешь, то я подумаю. — И подумай, пожалуйста, правильно. — Это все, что ты хотел сказать? — Пожалуй, да. — Тогда спокойной ночи заранее, я полагаю? — Спокойной, Роберт, до завтра. Плант только убрал телефон от уха, как услышал, что Бонзо вновь зовёт его: — Эй, Роберт! Роберт, черт возьми! — Ну, что ещё? — Ты ведь правда подумаешь над этим? — Ты сомневаешься в этом? — Доверяй, но проверяй. — Да, подумаю. А теперь мне надо готовится к занятиям. — Успехов в учебе, — хохотнул Бонзо и повесил трубку. Роберт повесил телефон обратно, откусил от яблока ещё раз и помотал головой: — Ну и дела... Он вернулся обратно в комнату и уселся за стол. Читая параграф в учебнике по английскому, он думал, что несомненно обдумает предложение Бонзо. Точнее, уже обдумал, и вовсе он не собирается менять свои планы. В конце концов, он же не обещал, что не пойдёт. Подобные мысли вызвали на его лице улыбку, не сходившую ещё долгое время. *** Весь день в университете пролетел для Роберта в ожидании встречи с Джимми. На попытки Морин завязать разговор он отвечал односложно, всем своим видом выказывая незаинтересованность, однако выходило это само собой - все, о чем Роберт мог думать, так это то, что они с Джимми будут вдвоем весь вечер, и им не помешает пара микроэкономики или внезапно появившийся из-за двери служебного помещения владелец магазина музыкальных инструментов. Некой романтики встрече придавало ещё и то, что происходить все это будет вечером, на закате дня. Роберт недоумевал по этому поводу – осмотр достопримечательностей ночью? Однако, Джимми живёт тут с самого рождения, и было бы разумнее доверить ему выбирать программу развлечений на вечер. Когда часы показывали около четырех часов дня, колокольчик на двери в «Акустические гитары Уанджо» прозвенел, тем самым сопровождая вход Роберта в магазин. Начался его первый рабочий день. Как он узнал от Питера Гранта, таинственный Джефф, о котором вчера упоминал Джимми, уже ушел, и весь остаток дня был полностью в распоряжении Планта, принадлежа ему одному. Часы тянулись бесконечно долго: то ли оттого, что Роберт находился в ожидании, то ли из-за небольшого количества посетителей. По прошествии второго часа смены скука вынудила Планта покинуть своё рабочее место и начать ходить по залу. Все, как и вчера - ряды гитар, усилители, плакаты блюзовых групп, старенький проигрыватель в самом углу... Тут Роберт встал, как вкопанный, замерев на месте. Проигрыватель он заметил тут впервые. Подойдя чуть ближе, он наклонился, чтобы рассмотреть его. С виду он был в порядке; проведя по его поверхности пальцем, Плант не заметил следов пыли. Значит, Питер предположительно притащил его сюда сегодня утром, во время смены Джеффа. Роберт вернулся к своей стойке, зашёл за стол и постучал в дверь кабинета директора. — Да-да, входи. Получив разрешение, блондин шагнул внутрь. Питер сидел за столом и что-то писал. Подняв голову и отрываясь от своего занятия, он улыбнулся Планту: — Роберт, здравствуй. Ну, как ты? Как работа? Ну чего ты в дверях стоишь, заходи же. — Я ненадолго, — учтиво отказался тот. — Я прогуливался и увидел проигрыватель у нас магазине. Разве он продаётся? Грант помотал головой: — Проигрыватель не на продажу. Я принёс его из дома, хотел пластинки ставить, чтобы не было так тихо, но затем обнаружил, что в кабинете с музыкой у меня не шибко: так, несколько записей. Я советовался с Джеффом, и он предлагал ставить записи их с Джимми группы... — А какие альбомы у вас есть? — перебил Роберт. — Ну, по классике: Элвис, Битлз, кое-что из Баффало Спрингфилд, но вряд ли этого... — Шутите? Баффало Спрингфилд? — Так точно, — кивнул Грант. Увидев то, как загорелись глаза Роберта, он по-доброму усмехнулся. — Нравятся они? — Ещё бы! — воскликнул Плант. — Чего вы ждёте? Давайте я поставлю. — Ну, раз уж ты хочешь... — Питер встал из-за стола и подошёл к одному из шкафов. Открыв стеклянные дверцы, он принялся рыться в стопках бумаг и вскоре выудил пластинку в обложке, на которой под белыми буквами «Buffalo Springfield» были напечатаны фотографии участников коллектива. — Держи. — Питер протянул Роберту запись в руки. — Ну, хорошего рабочего дня тебе. — Благодарю! — Роберт махнул рукой на прощание и закрыл за собой дверь. Не веря своим глазам, Плант кинулся к проигрывателю, на ходу распаковывая пластинку. Аккуратно опустив иглу на диск, он завороженно следил за тем, как, совершая один оборот за другим, запись проигрывается все дальше и дальше. В комнате зазвучали первые аккорды «There Goes My Babe», и Роберт вполголоса начал подпевать: — Конец настал, небеса лишились солнца... Так он и не заметил, как день подошёл к концу: под любимую музыку было гораздо приятнее встречать новых клиентов и ждать вечера, чем сидеть в гробовой тишине, изредка нарушаемой звоном колокольчиков на входной двери. Роберт за работой и позабыл уже о том, как сильно ждал встречи с Джимми вечером. Когда часы показывали без пяти семь, из своего кабинета вышел Питер Грант: — Ну-с, Роберт, закрываемся! Можешь опускать жалюзи и собираться. Последовав совету Гранта, Роберт подошёл к самому дальнему от кассы окну и принялся тянуть на себя белую веревочку, висевшую сбоку у стекла. Через двадцать минут все окна были плотно зашторены и в помещении изрядно потемнело — свет исходил лишь от желтоватых ламп на потолке. Когда Роберт поднимал с пола свой рюкзак с учебниками, колокольчик на двери снова зазвенел. У Роберта захватило дыхание. Он мгновенно выпрямился и постарался сделать максимально непринуждённый и спокойный вид. — Я не опоздал? — раздался знакомый напевный голос. Да, это точно он. Джимми. Дверь кабинета директора за спиной у Роберта тут же распахнулась. — А, Джимми, старина, — хохотнул тот. — Ты за Робертом пожаловал? — Добрый вечер, Питер, — улыбнулся Пейдж в ответ. — Так точно. — Джимми облокотился на стойку продавца, приблизил своё лицо ближе к Роберту, заговорщически ухмыльнулся и произнёс чуть тише, чтоб Грант едва ли мог различить его слова: — Ну что, пойдём?