Good Times Bad Times

— Джимми, а мы точно будем достопримечательности смотреть? — Роберт удивленно таращился на вывеску ресторанчика с видом на Темзу, куда его только что отвёз Пейдж. Бар «Сэмюэль Пипс» с видом на Лондонский мост — прямо-таки дух захватывает, не правда ли? — Ну, не на пустой желудок же, — хмыкнул Джимми. — Давай, пошли, я тут бывал не раз, тебе понравится. Роберту оставалось лишь взойти по деревянным ступеням на веранду вместе со своим спутником. — Не замёрзнешь в одной рубашке, если мы сядем на веранде? Хочу показать тебе вид отсюда на набережную. — Оу, нет-нет, я никогда не мерзну, хихикнул Плант, накручивая золотистую прядь себе на указательный палец и оглядываясь. Свободный столик был в паре метров от них. На нем стояла деревянная табличка «зарезервированно». — Наш? — кивнул он в сторону никем не занятого места. — Он самый. — Видать, ты это все спланировал и от моего ответа мало что зависело? — Ну... — протянул Джимми, лукаво щурясь и почёсывая в затылке. — Типа того. Роберт улыбнулся и покачал головой. Хитрец однако этот Пейдж, подумал он про себя. Впервые кто-то устраивает ему подобные сюрпризы. Едва они опустились на деревянные лавки по обе стороны массивного стола, к ним подошла официантка с двумя книжками меню, кивнула головой в знак приветствия, широко улыбнулась и отошла обратно ко входу на веранду, приветствуя новоприбывших посетителей. — Посоветовать или сам выберешь? — Джимми оторвал свой взгляд от меню и посмотрел прямо на Роберта. На губах играла легкая кокетливая усмешка, ворот рубашки был слегка расстегнут, чёрные кудри разметались по плечам. Плант недоверчиво опустил глаза в свою книжку, обитую чёрной кожей. Все ему казалось незнакомым и странным; ещё бы — выросший в небольшом городке Роберт совсем не знал пищи изысканней какого-нибудь домашнего вишневого пирога, над которым иногда любила возиться его мать ещё в старом добром Бирмингеме. — Отдам предпочтение твоему вкусу, — наконец ответил Роберт, понимая, что в том, что касается дорогостоящих кушаний на берегу Темзы, он мало чего понимает. Пусть Пейдж ведёт его сквозь эту тайну, в конце концов сам вызывался. — Сам напросился, — хохотнул Джимми. — Официант! Вновь молодая девушка возникла рядом с их столом с блокнотом в руках. — Слушаю? — Нам, пожалуйста, белых грибов с аранчини, кальмаров в панировке и... Роберт таращился на Джимми, непринужденно перечислявшего девушке в темно-коричневой униформе бара список блюд, стараясь скрыть свой ступор и некоторый шок: что, это, черт возьми было? «Аранчини»? В данный момент Плант больше всего походил на типичного провинциала из низкосортных комедий. — ...Пожалуй, хватит на нас еды. Роберт, ты ведь пьёшь пиво? Плант встрепенулся. — Э.. да, пью. — По причине того, что ему исполнилось восемнадцать всего полмесяца назад и ввиду нехватки денег и непривередливого вкуса Бонзо в выпивке, ничего кроме пива и виски в небольшом количестве Роберт ещё попробовать не успел, однако свою неопытность перед Пейджем раскрывать не стоило. — Тогда мы не откажемся от двух бокалов пэйл эля. — Джимми одарил девушку лучезарной улыбкой. Официантка, смущённо улыбнувшись в ответ, повторила заказ Джимми, тот кивнул, подтверждая все блюда в списке, после чего девушка удалилась, оставив Пейджа и Планта наедине. — Ну-с, рассказывай, — начал Джимми, откинувшись на спинку своей лавки. — Как связал жизнь с музыкой, как сюда добрался, почему не воспротивился воле родителей... Роберт был удивлён: неужели Джимми правда интересно? Чем дальше, тем больше все происходящее мало смахивало на реальность. — Долгая история, — пожал плечами Роберт, глядя на темные воды реки, отражавшие огни набережных фонарей и сияющих вывесок. — Ну, к твоему сведению, у нас полно времени, — парировал Пейдж. — По вечерам тут людей тьма тьмущая, пока несут заказ — чем не время для беседы? — Ты знаешь... — замялся Роберт, не отрывая взгляда от воды, не решаясь встретиться взглядом с Джимми. — В детстве я обожал пластинки. Обожал музыку, очень рано полюбил блюз... вроде Сонни Боя Уильямсона, Роберта Джонсона, затем перешёл на нечто вроде Лав, Моби Грейп и, конечно, как не без фаворитов — Баффало Спрингфилд. — Неплохой вкус, — подметил Джимми. И когда это подобные маленькие комментарии стали прошибать Роберта на широкую улыбку от уха до уха? Скорее всего, дело случая — Джимми сам музыкант, знает в этом толк, от него нечто подобное услышать куда приятнее, чем от ординарного обывателя. — Спасибо, Джим. Но, если не зацикливаться на моем послужном списке, и переходить на следующую ступень моего рассказа, то следует отметить, что отец мой... ну, не сказать, что он был против, но и не поощрял. Относился к моему увлечению с такой вымученной терпимостью, — посмеялся Роберт, однако тут же посерьезнел — столько лет не получая признания от семьи, он все же не мог высмеивать свой случай, даже если это, возможно, могло развеселить Джимми. — Я так и не смог доказать свою точку зрения — и таким образом я попал сюда. У меня тут есть квартирка, но первое время, до окончания некоторых ремонтных работ, ввоза мебели и прочих вещей, я жил у друга и его жены, тоже выходца из Бирмингема — пожитки свои тоже перевозил с его помощью, кстати. Что бы я делал без Джона... — мечтательно пропел Плант. — А ты пробовал выступать как вокалист в своём родном городе? — спросил Джимми, закидывая руки за голову. — О, да, да! — оживился Роберт. — Я сменил около трёх или даже четырёх коллективов, пробовал начать свою группу, но ничего из этого особых результатов не принесло. К слову, с Джоном мы тоже сблизились благодаря музыке — оба играли в одном ансамбле. Джимми переменил позу: теперь он сидел несколько ближе к Роберту, чуть нагнувшись над столом, дабы расслышать своего спутника через шум волн и гомон посетителей бара; одной рукой он подпирал щеку, другой обнимал себя же за локоть. — А на чем играет твой приятель? — Он барабанщик, и, смею сказать, отличнейший: у него по-настоящему хорошо получается, вряд ли где я ещё видел такие таланты! — Как хотите, но этот аспект Роберт просто не мог пропустить. — Хотелось бы мне, чтоб ты его услышал, правда, оно того стоит. — Джон, барабанщик, из Бирмингема... — начал перечислять Пейдж, будто силясь что-то вспомнить. — Что-то знакомое, ты знаешь... не на «Б», случаем, фамилия? — Она самая! — яростно закивал Роберт. — Бонэм. Неужели вы знакомы? — Не то что бы знакомы, но пару раз его имя доводилось слышать. Думаю, как и ему — мое, не более. — Найти бы ещё человека в Лондоне, что не слышал о тебе, — хохотнул Роберт. — Но ты ведь тоже не всегда занимался музыкой — ты упоминал о художественном колледже. На миг в глазах Джимми промелькнуло искреннее удивление: — Вот уж не думал, что ты запомнишь. «Ага, да тут хер забудешь», лаконично подумал Плант. — Ещё бы это у меня из головы вылетело. Мне как-никак интересно, что послужило причиной твоего ухода оттуда. — Хе-хе, честно, так тебе скажу: все эти колледжи искусств и прочие заведения — ерунда. Вы, студенты, все там совершенно разные, но вас пытаются вогнать в одни рамки, напрочь убивая легчайший намёк на индивидуальность. Ну и ошибкой с моей стороны было полагать, что раз уж рисование мне нравилось, то стоит изучать это более углубленно в будущем — когда было вдохновление, я рисовал, когда не было — забыл об этом деле, в колледже же я должен был делать это постоянно вне зависимости от того, приходится ли мне выжимать из себя силы на работу или нет. Ну и это ещё не беря в расчёт то, что к музыке у меня была прямо таки бурлящая страсть в отличие от художеств. Все прозаично просто, Роберт. — Джимми запустил руку в копну густых чёрных кудрей и слегка взъерошил их. Почему-то этот небольшой кусочек Джимминой истории заинтересовал Планта. Казалось бы — ничего такого, они просто делятся информацией о себе, знакомятся, узнают друг друга лучше, но что-то в Джимми притягивало, он создавал вокруг себя такую загадочную завесу тайны, которую хотелось приоткрыть, отодвинуть в сторону, узнать его от и до, чтоб больше не оставалось ни капли этого жгучего интереса, по-настоящему детского любопытства. Но разве возможно ли будет это сделать даже спустя время? Кажется, это была фишка Пейджа — притягивать людей некой недосказанностью и недоступностью своей личности, хотя сам он, вряд ли это осознавал. А даже если осознавал, то бесстыдно пользовался, завлекая студентов Лондон Сити Юниверсити на персональные встречи. Или флиртуя с официантками в баре «Сэмюэль Пипс». — Знаешь, — начал Роберт, однако тут же замялся, будто боясь ляпнуть лишнего. Джимми вопросительно посмотрел на него, вскинув брови: — М? — Не пойми меня неправильно, но тебя интересно слушать, что ли. Типа того, да. — Господи, Роберт, зачем ты ему это сказал? Нахера? Боже, как это выглядит со стороны? — Даже когда ты рассказываешь о чем-то банальном вроде колледжей, у тебя речь выдержана так, что всегда остаётся место какой-то... интриге, что ли? Джимми удивленно похлопал ресницами, а затем уголок его губ пополз вверх. — Честно говоря, я часто слышу подобное. — Ещё бы ты не слышал, Пейдж, ну-ну. — Но всегда поражаюсь этому. — Действительно. — И почему-то всегда верится с трудом. — Джимми пожал плечами, как ни в чем не бывало. Неловкую ситуацию за столом прервало появление официантки с подносом, на котором расположились блюда и, конечно же, эль. Расставив блюда перед двумя посетителями, девушка удалилась так же скоро, как и появилась. — Ну-с, будешь пробовать! — с хитринкой в голосе сказал Джимми, ловко орудуя вилкой и ложкой, накладывая порцию грибной закуски из общей тарелки в робертову. — Спасибо, конечно, но, наверное, я бы и сам справился. — Похоже, подобный жест его знатно смутил. Ещё бы — не каждый день Джимми Пейдж буквально кормит тебя с ложечки. — Да ну, я же вроде организатор всего действа, а ты — типа мой гость, я знакомлю тебя с городом и его причудами, только и всего. Ну, ешь. Роберт слегка недоверчиво посмотрел себе в тарелку и, зачерпнув вилкой небольшой кусочек, положил себе в рот. Смакуя столичное яство, он несколько раз менял выражение лица — щурился, хмурился, тщательно прожёвывая грибы с аранчини. Джимми все это время выжидающе смотрел Планту в лицо, стараясь заведомо распознать его вердикт. Однако, несмотря на витиеватое название, эта новинка в послужном списке блюд, распробованных Робертом, оказалась достаточно съедобной. — М, довольно неплохо, — подытожил Роберт. — Хорошо, что тебе нравится. — Джимми отпил эля из своего бокала. — Что ещё расскажешь? Может, завёл уже друзей в университете?

***

Роберту совсем не мешал полный рот еды — он наперебой рассказывал Джимми то о Морин, то о предметах, которые они изучают в Лондон Сити Юниверсити, то о случаях, приключившихся с ним во время переезда и перевоза мебели, упомянул пару раз Бонзо, обсуждал музыкальные новинки, старался шутить, и, судя по кивкам Джимми, его редким смешкам и участливому виду, Планту удавалось его заинтересовать. Когда официантка принесла счёт, они расплатились напополам — сумма оказалась не такой большой, и пусть Джимми вздумалось угостить Роберта хотя бы потому, что тот — студент, Плант настаивал на обратном, и в итоге, чтоб не тратить впустую время, Джимми согласился пойти на компромисс. Когда они покидали веранду, Роберт так и встал как вкопанный на ступенях. — Черт возьми, как быстро стемнело! — воскликнул он. — А чего ты хотел — девять часов вечера, — ответил Джимми, скользнув взглядом по циферблату наручных часов. Интересно, захочет ли позвонить Бонзо сегодня? Черт, как же задания в университет? Учебу-то никто не отменял! Чувство тревоги как-то само собой начало охлаждать впечатления Роберта от вечера в компании нового знакомого. Да уж, соглашаться на подобную встречу, наверное, было не совсем рационально? Может, Бонзо был хотя бы отчасти прав, когда предлагал Планту отказаться? — Ну что, самое время глянуть достопримечательности и объехать ночной Лондон? — Джимми подошёл к машине и открыл дверцу со стороны водителя. — Э-э... да, конечно, мы ж ради этого и встретились! — Голос Джимми вывел Роберта из раздумий. — Залезай. — Джимми кивнул на пассажирское сидение рядом с собой. Роберт вздохнул, направляясь к машине. Пора бы ему уже взять себя в руки — если так подумать, университет подождёт, можно завтра утром списать работы у Морин, вряд ли она откажет, а Бонзо можно сказать, что Роберт просто решил лечь пораньше или наплести что-то в этом духе — в любом случае, он, наверное, слишком переживает на пустом месте, что ему вообще не свойственно. Ничего, перебесится. Оказавшись в машине рядом с Джимми, Плант усилием воли заставил себя выкинуть посторонние мысли из головы. Он и так слишком долгое время был напряжен, пора бы просто получать удовольствие от происходящего вокруг него, не правда ли?

***

— Ахренеть, — только и смог вымолвить Роберт, когда они проезжали по Тауэрскому мосту. — Я будто в учебнике Новой истории. Джимми издал смешок. — То ли ещё будет, когда башню увидишь вблизи! И в самом деле — невдалеке рисовался сам Тауэр — с ночной подсветкой, могущественный и источавший древность всем своим существом. Сам мост удивлял не меньше — промежуточные опоры у башен так же были увиты разноцветными огнями, отражавшимися в темной воде внизу, под мостом. Белокаменные башни устремляли свои пики вверх, в иссиня-чёрное ночное небо, величественно возвышаясь над гладью Темзы. Роберту оставалось лишь завороженно смотреть на архитектурное чудо — что поделать, за все время пребывания в Лондоне ему так и не удалось рассмотреть его в полной мере. За сегодня они уже успели посмотреть на Биг Бэн — что было вполне ожидаемо — видели издалека Букингемский дворец, прошлись по Трафальгарской площади — классический путеводитель по столице. Однако был у Джимми и свой козырь в рукаве. — На сам Тауэр посмотришь, когда проезжать мимо будем, — сказал Джимми, когда они проехали мост и остановились на парковке небольшого бара. — Хочу показать тебе нечто другое. — Знаешь, я за вечер столько всего услышал, увидел и даже съел, что сейчас меня уже вряд ли что-то удивит! — Роберт вылез из машины, вновь разглядывая мост, забросив голову назад. Джимми лишь пожал плечами и ничего не ответил. Видать, что-то затеял, хитрец. Кивнув в сторону моста, Пейдж повёл Роберта за собой по тротуару. — Дай угадаю — собираемся пройтись вдоль моста на ту сторону и обратно? — Лучше, — ответил Джимми. — Ты же должен знать, что внутри башен есть подъем на галерею. В самом деле — в небольшой каменной арке показалась лестница. Несмотря на сонливость и усталость, Роберт усилием воли заставлял себя идти вверх по ступенькам, пока, наконец, они не вывели их с Джимми на смотровую площадку. Галерея представляла из себя надземный переход от башни к башне — так пешеходы могли пользоваться мостом, даже когда внизу проплывали суда и его приходилось разводить. Поодаль стояла пара человек — парень и девушка, любовавшиеся открывавшимся видом. А вид и правда был чудесным — ярко освещённая набережная, свет от башен, плескавшийся в чернеющих водах совсем далеко внизу, осенний ветер, взъерошивавший Джимми и Роберту волосы и навевающий прохладу, высота, захватывавшая дух не только Планту, поднявшемуся сюда впервые, но и Пейджу, пользовавшемуся галереей как обычным пешеходным переходом. Особенности времени года, чудо природы, дань архитектуре и первородный детский восторг с затаенным дыханием и учащенно бьющимся сердцем — все слилось в одном моменте, и Роберт никак не решался нарушить тишину, чтобы наконец рассказать Джимми о своих впечатлениях. — Вау, — только и смог сказать он, не отрывая взгляда от распростершегося перед ними ночного Лондона. — Возможно, прозвучит слишком избито, но ты знаешь, у меня слов не найдётся, чтоб сказать тебе, что я сейчас думаю обо всем этом. — Да и не надо, — усмехнулся Джимми. — У тебя все на лице написано. — Он поднял руку и отодвинул край рукава пальто, чтоб посмотреть время на часах. — Одиннадцать часов тринадцать минут, тебе не пора домой? Университет же завтра. — Прошу, давай ещё немного так постоим, — взмолился Роберт. — Это чересчур дух захватывает. — Как знаешь. Растворившись в городском пейзаже, открывавшемся с галереи Тауэр-Бриджа, они, казалось, вдвоем потеряли счёт времени.

***

— Черт, опять трубку не берет, — нахмурился Бонзо. Пэм, стоящая в дверном проеме, добродушно покачала головой, глядя, как Джон вешает телефон обратно на стену. — Мне кажется, ты уже в печенках сидишь у парня с этой своей опекой — он же не ребёнок, в конце концов, Бонэм! Он, скорее всего, спит уже давно, сначала учеба, потом работа, а затем он возвращается домой и опять готовится к занятиям. — Честно говоря, зная его доверчивость и некоторую наивность, он вляпается в какое-нибудь дерьмо как раз плюнуть, вот я и сомневаюсь, что все действительно настолько гладко у него — он умудрился опоздать в первый учебный день в университет, за право обучаться в котором отпрыски богатеев друг другу глотки грызут, еб вашу мать. — Ну, у Роберта этого не отнять, — рассмеялась Пэм. — Так или иначе, он обещал зайти к нам на выходных, вот тогда с ним и поговоришь, выпьете виски на двоих, или на троих, если я к вам присоединюсь... — Она мягко приобняла Бонзо за плечи и не спеша повела в сторону спальни. — А ведь он ещё хотел пойти на встречу с кем-то там... — продолжал Бонэм. — Ну и что, Джон, — мягко возразила Пэм. — Он знакомых заводит, и это чудесно. Я тебя вообще не узнаю, — улыбнулась она. — Иди отдохни, ты за сегодня изрядно заработался, должно быть. Нам всем не помешало бы выспаться. — Ты чертовски права, — согласился Джон. — Даже искателю приключений на задницу вроде Роберта Планта, хе-хе.

***

Часы показывали одиннадцать сорок семь, когда Джимми остановился возле дома, в котором жил Роберт. — Спасибо, за экскурсию сегодня. — Роберт выкарабкался из салона автомобиля. — Кто-то же должен был познакомить тебя с городом, — ответил Пейдж. — Ну, удачи. Доброй ночи, Роберт! — Доброй, Джим. До встречи! Джимми кивнул, а затем Роберт захлопнул дверь пассажирского сидения и, развернувшись, зашагал к подъезду, слыша, как у него за спиной шины скрипнули по асфальтированной дороге и машина умчалась в ночь, унося с собой и Робертова спутника.