Мой темный ненормальный мир

— Ты проиграешь, — первое, что сказал Лестрейндж, когда они с Поттером оказались наедине в спальне. — Диггори, ты и Крам играете за охотников, Малфой — ловец, а Грейнджер даже за одним кольцом не уследит, так как слетит с метлы раньше, чем поднимется в воздух. Близнецы Уизли, конечно, хорошие загонщики, но и они не смогут переломить ход игры. На что ты надеешься? Когда к началу тренировки вышли Виктор, Седрик, Фред и Джордж, Кристофер почувствовал небывалый подъем и азарт — сыграть против Крама слизеринец мечтал уже давно. Так совпало, что Лестрейндж не попал в Сборную в тот год, когда болгарин ещё играл в Межшкольном турнире по квиддичу. А после всемирно известный игрок выпустился из Дурмстранга, и шанс был упущен. — Вы с Диггори — хорошие ловцы, Крам — лучший! И ты, — юноша в порыве чувств хорошенько встряхнул Гарри за мантию, — отправляешь всех троих охотиться за квоффлом?! Поттер молча высвободился из захвата и начал раздеваться перед душем. Впрочем, заведенному Лестрейнджу собеседник был и не нужен. — Малфой — слепая курица. И пусть летает он совсем неплохо. У него нет чутья на снитч! Представляешь, как смешно была наблюдать, как трое охотников, словно породистые псы, вертят головой в сторону золотого мячика, а ловец при этом хлопает ушами! Не спорю, вы юркие, летаете очень быстро, привыкли уворачиваться от бладжеров. Но ведь вы абсолютно не умеете пасовать. Моя девчонка Уизли перехватит любой из ваших мячей! Поттер с силой стиснул зубы, но и на это раз промолчал. Некогда белоснежная, а сейчас вся в разводах, футболка упала на пол, за ней полетели обувь и носки. Лестрейндж не обращал внимания на происходящее в комнате, капитан сборной всё ещё был на квиддичном поле. — Оохх, Гермиона, — Кристофер тяжело опустился на кровать, чувствуя странную смесь жалости и злорадства, — думаю, я выбью нашу старосту из игры в первые несколько минут матча, чтобы не продлевать её мучения. Да, это будет даже милосердно с моей стороны! — Лестрейндж кивнул сам себе и наконец, поднял глаза на своего единственного слушателя. Гарри лениво постукивал палочкой по ладони. Он был почти полностью раздет, не считая мягких спортивных штанов. Высокий, стройный, белокожий, он напоминал Давида*. Его нельзя было назвать мощным, хотя его руки и грудь были гибкими и жилистыми. Кубики пресса убегали вниз по животу, прячась за поясом хлопковых брюк. Чуть влажные волосы, отброшенные назад, открывали вид на знаменитый шрам, высокий лоб и зелёные глаза, смотрящие твёрдо, жестко, лишь капельку саркастично, будто спрашивая: «неужели меня заметили?». — Ты закончил? — Поттер взмахнул палочкой, и изумрудный галстук Лестрейнджа развязался сам по себе. Гладкая шелковая ткань потерлась о мужскую щеку и безвольно соскользнула на пол. Кристофер лишь нахально улыбнулся, смотря на хмурого Лорда. — Играешь со мной, — магия Гарри наполнила комнату, воздух стал густым и вязким, но теплым, ароматным и пряным. Поттер не думал, что простой поцелуй вызовет в нём столь сильный отклик. Ведь он даже не был участником, а только лишь зрителем. — Значит, Панси? — староста мальчиков обошел кровать с другой стороны. Матрас под ним прогнулся и Лестрейндж почувствовал легкие колебания воздуха за спиной, — Почему не Дафна? — Мне казалось, тебе нравится Гринграсс, — Кристофер вздрогнул, когда Поттер стал разбирать его спутанные за день волосы. Справившись с этим, Гарри заплел их в низкую мужскую косу. — Тебе казалось, что мне нравится Гринграсс, — юный Лорд огладил широкие плечи Лестрейнджа, и рубашка слизеринца растаяла под его пальцами, словно её и не было. Горячее дыхание опалило затылок, коснулось шеи и остановилось в районе ключиц, — Гарри положил голову на плечо друга. Правда, тут же резко отпрянул, разъяренно шипя ругательства на парселтанге. — Мерлин, ты всё ещё пахнешь Паркинсон! — Поттер, словно, проклятый ревнивец потянул Кристофера к себе. Зарывшись рукой в черные волосы, Гарри заставил Лестрейнджа запрокинуть голову и посмотрел ему прямо в глаза. — Если бы ты был девушкой, то любому, кто прикоснулся к тебе, пришлось бы собирать себя по кусочкам, по меньшей мере, месяц. И от самого начала и до конца моей жизни, только я мог бы целовать, ласкать, кусать и иметь тебя в любую приглянувшуюся мне минуту! О-о, тебе сложно представить всю глубину моих фантазий, связанных с тобой и только с тобой. — Это Паркинсон меня поцеловала, — зрачки Кристофера расширились от нахлынувшего возбуждения, а форменные классические брюки стали в миг неудобны и малы. — Я знаю, — Гарри прикоснулся горячими сухими губами ко лбу друга, — но это не умаляет твоей вины. Ведь ты знал, что я рядом, и такой всплеск эмоций рядом с почти пустым квиддичным полем, конечно же, привлечет внимание. — Постарайся больше не провоцировать меня, — Поттер перевернулся и подмял под себя Лестрейджа. Он, словно большой кот, потерся лицом о щеку друга, всем телом прижимаясь к обманчиво спокойному Кристоферу, чей зверь окончательно разомлел от столь близкого контакта с Господином. Гарри приподнялся и провел большим пальцем по губам Лестрейнджа, словно стирая с нежной кожи чужой след.  — Я, безусловно, против любых твоих контактов с девушками, — член Поттера стал каменным, когда Кристофер прошелся языком по своим губам, словно пробуя прикосновения Лорда на вкус, — но я понимаю насколько физиологически это невозможно. Поэтому впредь будет аккуратнее и старайся не попадаться мне на глаза! Впрочем, не забывай и про мысли, вряд ли я смогу сдержаться, если твоя визави будет стонать под тобой за стеной. — А запах? — самого Лейстрейджа жутко бесило, когда Гарри возвращался в спальню, неся за собой шлейф чужих ароматов. Его чуткое обоняние было десятикратно сильнее человеческого: и ревность и ярость стали его частыми спутниками. — Пока ты спишь со мной, пока ты пахнешь моей магией, я переживу сторонние ноты, — Поттер уже собирался встать, но Кристофер поймал его за руку. — Ты не мог бы?.. — Лестрейндж коснулся пальцем своего виска. — Конечно, — Гарри подложил под спину подушку и уложил голову друга себе на живот. Тёплые ладони юного Лорда прикрыли Кристоферу глаза, и юноша погрузился в сладкий страстный сон, где был только он и его Избранный. *** Следующее утро началось для Поттера с необычной почты. Маленький конверт возник в спальне, точно по волшебству. Ознаменовав своё появление в комнате Главного Старосты громким хлопком. И если Гарри едва приоткрыл один глаз от резкого звука, то Кристофер смог выставить между Поттером и «грозным» конвертом сносный щит, словно всю ночь только и ждал нападения. — Какого Мерлина?! — юный Лорд с третьей попытки схватил с тумбочки палочку, — она то и дело норовила сбежать от цепких пальцев владельца, и отправил в конверт развеивающие чары. — Finite Incantatum. Письмо перестало парить в воздухе и шлепнулось на пол. — Половина пятого утра, — Лестрейндж вскочил с кровати и подобрал сложенный пергамент. Не задерживаясь на холодном полу, он вновь с удовольствием залез в постель, поджимая под себя озябшие ноги. Несмотря на все усилия домовиков, в подземельях в этом году стало ещё холоднее. Гарри сломал сургуч, сразу признав в оттиске феникса печать Дамблдора, и не откладывая, принялся за послание. Едва ли это могло занять много времени, в тексте было всего несколько слов:

«Кабинет. Вишневый шербет»

Резко сбросив одеяло, Поттер слетел с кровати, словно за ним гнались голодные пикси. Он постарался призвать ещё сонные мысли к порядку, подставив голову под струю холодной воды. Пофыркивая и разбрызгивая воду в разные стороны, Гарри, не задерживаясь ни на секунду, начал сборы: чехол для палочки, охранный семейный браслет, несколько щепоток перуанского порошка мгновенной тьмы и волшебных бомбочек Уизли, сделанных и присланных Поттеру по спецзаказу. — Я тебе нужен? — Лестрейндж быстро уловил настрой юного Лорда. Слизеринец уже хотел одеваться, но Гарри его остановил: — Нет, оставайся в спальне. Если не вернусь до завтрака, то иди на учёбу, только предупреди Северуса о моём отсутствии. А то он в последнее время раздражен чуть больше обычного, — отмывать останки инферналов в его кабинете я не хочу. Кристофер кивнул, но напряженное ожидание вряд ли подходило его деятельной натуре. Слишком серьёзен был Поттер. Накинув мантию, Гарри, прощаясь, неловко погладил Лестрейнджа по щеке. Он предполагал, что директор привёз в Хогвартс очередной крестраж, и не имел никакого морального права задерживаться. Староста Школы пересёк гостиную быстрым шагом, сразу, на выходе из подземелий, перейдя на бег. Каменная горгулья была на месте, она безразлично взирала на запыхавшегося юношу с высоты своего гранитного постамента. Поттер буркнул пароль, и статуя неторопливо отъехала в сторону, открывая проход к лестнице. Гарри сам не заметил, как взлетел по ступенькам вверх, только перед дверью сделав небольшую паузу, чтобы коротко постучать. — Входите, мистер Поттер, — директор почему-то ответил голосом Северуса Снейпа. Гарри, не мешкая, толкнул деревянную створку. Кабинет пропах травами. Ароматы болиголова, асфоделя и чемерицы так плотно переплелись, что у слизеринца тут же разболелась голова. Юноша сморщил нос и хмуро посмотрел на десяток открытых стеклянных пробирок и фиалов, чьи запахи так мучительно сказывались на человеческом сознании. — Держите, — Снейп протягивал студенту стакан, на треть заполненный кислотно-зеленой жидкостью. Гарри без раздумий выпил содержимое и благодарно улыбнулся. Рябиновый отвар был как раз кстати. Только сейчас Староста школы смог опознать в куче старого тряпья на диване сгорбившегося, словно состарившегося ещё на сотню лет, Дамблдора. Длинная седая борода подметала пол, несколько мелких веточек и кусочков грязи застряли в белых волосах. Лицо и руки спрятаны в складках некогда красивой лавандовой мантии, напоминающей сейчас рваную тряпку, которую даже домовики побрезгуют взять в руки. — Директор?! — Поттер в ошеломлении сделал несколько шагов вперёд и упал на колени перед Альбусом Дамблдором. — Тише, Гарри, я всё ещё жив, — старый волшебник откинулся назад, прикрывая глаза, собираясь с силами перед тяжёлым разговором. При этом складки мантии разошлись, открывая взору Поттера черные высохшие пальцы на руке директора. — Какого?.. — слизеринец не отпрянул в испуге, но и сдержать рвущиеся эмоции не смог. — Поттер! — Снейп одернул подопечного прежде, чем тот успел закончить. Слизеринский декан, не церемонясь, впихнул Дамблдору в здоровую руку полный прозрачной жидкости стакан. И стоял над душой, пока директор не выпил. После и он опустился в соседнее с диваном кресло, в немом жесте предлагая студенту пересесть в такое же. — Уже гораздо лучше, Северус. Спасибо, — в лицо Дамблдора возвращались краски. Он даже смог неуверенно подняться и дойти до собственного стола. Правда, эти несколько шагов вновь вычерпали все его силы, и директор тяжело опустился на стул. — Благодарите колдомедика, Альбус. Она сделала почти невозможное, вряд ли у меня получилось бы запечатать проклятие так глубоко, — профессор Снейп наколдовал чашки и призвал со стола кофейник. Гарри схватил подлетевшую кружку машинально, пристально следя за всеми изменениями в комнате, боясь что-то упустить. — Прежде, чем я начну, — Дамблдор на удивление ловко подбросил в воздух маленький предмет, на поверку оказавшийся кольцом с черным ромбовидным камнем, расколотым посередине. Украшение зависло в воздухе между Северусом и Гарри, и оба потянулись вперёд, чтобы лучше его рассмотреть. — Кольцо Марволо Мракса — реликвия угасшего рода, чей последний потомок известен всем, как Волан-де-Морт. Это, безусловно, крестраж. Точнее сказать, был крестраж. Но обо всём по порядку: Том Реддл, будучи ещё студентом Хогвартса, пришел к Марволо — своему деду с материнской стороны. Но тот уже давно умер, и племянника встретил полупьяный Морфин — родной брат его матери, который жил один, так как никого из Мраксов больше не осталось. Волан-де-Морт в те годы был очень похож на отца, которого Морфин давно ненавидел. Он с удовольствием поделился информацией о том, что Том Реддл Старший бросил его непутевую сестрицу, вернулся в Литтл-Хэнглтон и живёт «в большом доме при дороге». Вероятно, из уст этого же источника Том узнал, что мать перед побегом из дома смогла умыкнуть ещё одну старую реликвию рода — Медальон Слизерина. Дамблдор сделал большой глоток из чашки и продолжил: — Скорее всего, он оглушил Морфина и забрал его палочку. По крайней мере, воспоминания, хранящиеся в Министерстве, обрываются именно на этом моменте. Затем он пересёк долину, нашёл указанный дом и убил магла, который бросил его мать, а заодно уж и дедушку с бабушкой, стерев с лица земли презренный род Реддлов и отца, который не желал его знать. Вернув палочку в дом Мраксов, он забрал кольцо и удалился. Проснувшийся наутро Морфин во всех подробностях помнил вчерашнее убийство и почти ничего не помнил о вчерашнем госте. Палочка, из которой вылетели все три «Авады» была снова с ним, а вот кольцо Марволо исчезло. Явившимся министерским работникам он гордо заявил, что убил паршивых маглов, так как много лет дожидался случая отомстить за поруганную честь сестры. Имея признавшегося убийцу и орудие убийства, никому и в голову не пришло проверять показания Морфина. Последний из Мраксов окончил свои дни в Азкабане. Директор замолчал и на несколько секунд кабинет погрузился в тишину. Только кольцо безмолвно кружилось в воздухе. — Где крестраж находился всё это время? — кофе в чашке Гарри давно остыл, и он вернул кружку на столик. Юноша, почти не мигая, уставился в окно, мыслями находясь за пределами Хогвартса. — Мне посчастливилось найти кольцо под одной из старых половиц в разрушенном доме Мраксов. А дальше, — директор поднял вверх изувеченную руку, — поддавшись небывалому искушению, я надел его, за что сполна и поплатился. — Крестраж воздействовал на вас? — подал голос Северус из своего кресла. — Скорее это были личные причины, — тон Дамблдора стал чуточку холоднее обычного, что говорило о том, что он не хочет далее развивать эту тему. — Я долго раздумывал о средствах, способных уничтожить крестраж, и на этот раз мне помог клык василиска, некогда подаренный вами, профессор Снейп, — директор вытащил здоровой рукой из остатков мантии желтый изогнутый клык. Длинный, не менее тридцати сантиметров, покрытый темными потёками змеиной крови, он вызывал отвращение, чуть ли не большее, чем сам Крестраж. — Камень треснул, и душа Волан-де-Морта, могу утверждать без тени сомнения, покинула этот мир безвозвратно. — А что с вашей рукой? — Гарри испытал неслыханное облегчение, когда узнал, что ещё один крестраж Тома Реддла уничтожен. Правда, пока юноша не понимал, сколь высокую цену за это пришлось заплатить Дамблдору. — Необратимое проклятие, — Северус нарочно опередил директора с ответом, подумав, что тот захочет умолчать правду. И пусть, с точки зрения совести и морали, Дамблдор имел на это полное права, но также и Поттер, лишившийся близких и детства по вине старых и грозных волшебников, мог справедливо требовать ответы на все вопросы. — Запечатано, но лишь на время: темная магия неотвратима. Мадам Бальзак сделала всё, что смогла за те несколько минут, что у неё были. Никто не справился бы лучше! Не редко, в компании Северуса или Дамблдора, Гарри позволял себе побыть по-юношески эмоциональным. Не пытаясь казаться старше, чем есть, он мог высказываться прямо и хлёстко, впрочем, никогда не нарушая границ приличий, чтобы не докучать своим взрослым наставникам, да и себе самому, подростковыми словечками. Сейчас Поттеру потребовались все силы, чтобы не разразиться портовой бранью в истинном стиле Сириуса Блэка. В горле застрял горький ком, а спазм, казалось, скрутил всё тело. Хрипло, сам не узнавая своего голоса, Гарри спросил: — И как долго сдерживающие чары смогут бороться с проклятием? — В худшем случае их хватит на полтора года, — Директор с грустной улыбкой наблюдал за молодым Поттером и чуть повзрослевшим Снейпом. Ему никогда не доводилось видеть на лице юноши столь потерянного выражения, напротив, Северус был хмур и сердит. — Я прошёл довольно длинный путь, Гарри. Мне слишком часто приходилось провожать близких на ту сторону, и не удивительно, что скоро должен был прийти и мой черёд. Впрочем, полтора года это вполне достаточный срок, чтобы закончить все свои дела. Я надеюсь, что мы сможем подкорректировать наши планы относительно Министерства. Поттер и Снейп одинаково ошарашено взглянули на седовласого волшебника. В их мыслях не оставалось места ни для чего другого, кроме будущей кончины директора, и возможность думать о чем-то ином, казалось кощунством. Но Дамблдор то ли не хотел давать и минуты на оплакивание самого себя, то ли знал лучшее средство от печали. — Нам нужно форсировать события. Ведь пяти-шести лет в запасе больше нет. Удивительно, но первым деловой тон директора перенял именно Гарри: — Что вы предлагаете? Министерские крысы забились в норы и ждут, пока Волан-де-Морт захватит Хогвартс и убьёт хотя бы одного из нас, а лучше сразу обоих. Они только и могут, что из-за спины безвольного Фаджа строчить нелепые акты и законы. Не имей Малфой-Старший столь высокого влияния в попечительском совете, и Амбридж бы уже под видом Инспектора просочилась в школу. Отчасти, нам бы только помогло усиление Волан-де-Морта, — Министерство наконец-то показало бы своё истинное лицо! — Вам будто бы мало одного заклятого врага, Поттер, — сердито пробурчал Снейп, — давайте реально смотреть на вещи: мы вряд сможем сражаться на два фронта сразу. Тем более, что интересы Министерства и Темного Лорда, по большей части, схожи. Я удивлён, что они до сих пор не смогли договориться. — Слишком много людей лояльны нам, — Дамблдор понимал негодование Снейпа, уставшего от бесконечной войны, но и доводы Поттера в этом старом споре он разделял — Уизли, Кингсли, Марчбенкс, Огден… конечно, никто из них в одиночку не может противостоять безжалостной Министерской машине, но все вместе они являют большую силу. — Мы так и не решили, кто станет главным антагонистом данной компании, — Гарри задумчиво крутил в руках палочку. — Кажется, в прошлый раз мы сошлись во мнении, что им станет Волан-де-Морт, — недовольно протянул Северус, оборачиваясь к директору в поисках поддержки. — Но теперь наш главный враг — время, и вряд ли Том Реддл сможет получить нужную поддержку от Министерства при столь высоком влиянии Хогвартса. Возможно, мы успеем найти и уничтожить все крестражи за отведенный профессору Дамблдору срок, и есть даже неплохой шанс покончить раз и навсегда с Темным Лордом. Но Фадж, Амбридж, Толстоватый и прочие-прочие-прочие так и останутся сидеть на своих теплых местах. Нам необходимо подтолкнуть их действию. — Иными словами: «спровоцировать»? — удрученно спросил Снейп у возбужденного Поттера. Декан Слизерина понял, что проиграл спор, ведь слишком внимательно Альбус слушал мальчишку. — Верно. Но переменных слишком много. Если мы пустим слух о болезни директора, это ослабит его позиции в Министерстве, а также, я предлагаю, — тут Гарри сделал паузу, — показать Волан-де-Морту, что мы ищем крестражи. Но, не раньше, чем мы найдем диадему Кандиды Когтевран. Благо, что местоположение чаши нам известно. После этого он защитит Нагайну всеми, доступными ему, чарами и вряд ли оставит одну, даже если пойдёт на штурм Хогвартса. — Последнего мы не должны допустить, — в этом вопросе директор был непреклонен. Хотя и Поттер и Снейп предпочли бы встретиться с темным воинством Тома Реддла именно на знакомой территории школы. Гарри считал, что, несмотря на нежелание Дамблдора, последнее всё равно произойдёт, поэтому никогда не оспаривал заявление профессора. — Мне кажется, он верит, что его крестражи целы и невредимы, лишь потому, что Чаша Пуффендуя всё ещё хранится в семейном сейфе Кристофера. Девятнадцать лет назад Беллатриса Лестрейндж поместила артефакт в хранилище, и с тех пор никто больше его не видел. Темный Лорд, возможно, считает данный крестраж наименее защищенным, так как Кристофер без труда может забрать чашу из сейфа в любой момент. — И как только это произойдёт, гоблины тут же сообщат Волан-де-Морту, что Чаша Пенелопы Пуффендуй перешла в руки наследника, — Снейп сразу понял, к чему ведёт в своих рассуждениях Поттер. — Но, если Темный Лорд не глуп, то в Гринготтсе Лестрейнджа будет ждать засада. Не успеет он покинуть банк, как Пожиратели заполоняет весь Косой Переулок. — В этом-то и дело, — Гарри впервые за утро улыбнулся, — он свято уверен, что мы ничего не знаем о крестражах, и не будет привлекать лишнего внимания к одному из тайников. Вероятно, Том давно отдал приказ при любом удобной случае поймать Кристофера, Гермиону или меня. Уверен, несколько Пожирателей смерти и сейчас стерегут входы в Министерство и Дырявый Котёл. — В словах Гарри есть смысл, — Альбус устало кивнул, соглашаясь с приведенными доводами, — но отправляться в Гринготтс, пока не найдена диадема, по меньшей мере, глупо. Я хочу, чтобы ты и твои друзья, Гарри, сделали всё возможное, чтобы разыскать её. Наследие Кандиды Когтевран абсолютно точно спрятано в Хогвартсе! — Вам пора сделать перерыв, — Северус поднялся и потянул за собой Поттера. Директор выглядел изможденным, ему требовалось лечение и отдых. — Я думаю, нам всем стоить сделать перерыв, — Альбус Дамблдор также встал из-за стола и благодарно кивнул Снейпу в ответ. — Обдумать новое и старое, поделиться с друзьями… — поймав на себе ироничный взгляд директора, слизеринец ни капельки не смутился. Он доверял Кристоферу и Гермионе, как самому себе. Скупо попрощавшись, Северус и Гарри скрылись за дверью. Завтрак в Большом зале уже подходил к концу. Поттер надеялся, что Кристофер захватил сумку с его учебниками и заданиями из спальни, тогда юноша успевал быстро выпить кофе и съесть тост перед началом занятий. — Удачного дня, профессор. В ответ на вежливость, Снейп только нетерпеливо махнул рукой, словно прогоняя от себя надоедливого Поттера. Впереди ждала длинная долгая неделя, полная шумных бестолковых студентов, бессмысленных склок между Слизерином и Гриффиндором, и ещё Мерлин знаёт что. Северус был почти уверён, что в прошлой жизни кто-то его крепко проклял… /*Давид — мраморная статуя работы Микеланджело