Мой темный ненормальный мир

Колдомедицина не слыла популярным предметом в Хогвартсе. Лишь в первый год на уроки записались, без малого, почти все студенты старших курсов. Но огромные домашние задания, постоянные практикумы и сложный, во всех смыслах, преподаватель крайне быстро отбили энтузиазм у большинства учеников. Курс читала Мадам Бальзак, урожденная француженка. Колдунья пятидесяти трех лет, дородная и некрасивая. Впрочем, о колдомедицине она знала всё и даже чуточку больше. Профессор обладала несговорчивым нравом и не терпела чужих ошибок — уверенная, что столь тонкая материя требует быть перфекционистом. Мадам Бальзак не любили. Почти сразу по вступлению в должность, она умудрилась настроить против себя всех лентяев и тунеядцев Хогвартса. Впрочем, профессору на это было глубоко наплевать. Из семикурсников на её уроки ходило всего четверо: Ханна Аббот, Невилл Лонгботтон, Гермиона Грейнджер и, с нового учебного года, Дрейк Кеннеди. Слизеринцу невероятно сложно было наверстать пропущенный за три года материал, так как колдомедицину начинали преподавать с четвертого курса. Но Малфой старался. Юноше казалось, что наконец-то он нашел то, что ему действительно по душе. К лекарскому делу у слизеринца был серьёзный талант, и Мадам Бальзак всячески помогала его развить, выдавая дополнительную литературу, и всегда подробно и полно отвечая на любые вопросы студента. Хотя поначалу Драко ходил на курс лишь ради Грейнджер. Странно, но по возвращению Малфоя в Хогвартс, его общение с Гермионой практически сошло на нет. Главная Староста была одновременно и везде, и нигде. Стараясь уследить за огромным количеством дел, девушка перемещалась по Хогвартсу быстрым летящим шагом, так похожим на жуткую походку Слизеринского декана. Ещё в прошлом году она ввела дополнительную должность в школьном самоуправлении — двух заместителей для Главных Старост. Удивительно, но оба помощника — Полумна Лавгуд и Колин Криви — выполняли только поручения Грейнджер. Лавгуд следила за нарушителями и исполнением отработок, а Криви взял на себя график школьных мероприятий. Они по праву могли считать себя правой и левой рукой Гермионы. Грейнджер была мягким диктатором. Только при ней стало не обязательным носить школьную форму в выходные и праздники, а младшие курсы открыли для себя возможность посещать Хогсмид в сопровождении одного из преподавателей, укрепились связи с другими магическими колледжами и школами. Так с её подачи, вот уже третий год, устраивали Рождественский бал, на который приезжали лучшие ученики Дурмстранга, Шармбаттона и Дхарамсала — индийского учебного заведения Колдовских Искусств. И надо сказать, что инициативы Гермионы поддерживали не только в Хогвартсе, но и в узких родительских кругах, служащих в Министерстве Магии. Она всячески старалась разрушить жесткий кордон между магической Британией и всем остальным миром. Фадж ненавидел девушку почти так же сильно, как и Дамблдора, видя в столь амбициозной колдунье сильную конкурентку. Малфой, как ни старался, не успевал за графиком Гермионы. Он уже подумывал снова начать писать ей письма и отправлять совиной почтой, но это выглядело бы жалко в глазах самого парня. Драко не хотел докучать ей своим присутствием, особенно после того, как узнал от Северуса, что Грейнджер вернула его в Хогвартс по просьбе Поттера. Эта новость задела слизеринца, и гораздо больше, чем он мог сам себе представить. Малфоя грызла обида, злость и ревность. Поэтому общение между Гермионой и Драко не ладилось. И на колдомедицине, где им приходилось сидеть рядом, это становилось особенно заметно. Мадам Бальзак открыла класс за несколько минут до удара колокола. Ханна и Невилл поспешили войти и подготовиться к уроку, Малфой галантно придержал дверь перед Гермионой, пропуская девушку вперёд. В полной тишине когтевранка и слизеринец доставали пергамент, перья для записей, кружа вокруг учебного макета. Они замерли почти одновременно, обмениваясь колкими взглядами. Между ними на металлическом столе лежало волшебное пособие, но молодых людей оно пока мало интересовало. Драко иронично приподнял бровь, будто спрашивая, в чем причина такого пристального внимания, а Гермиона слегка покраснев, отвернулась. — Тема сегодняшнего занятия, — Мадам Бальзак подняла палочку и на доске начал появляться текст, — последствия черных Проклятий. Первая помощь, общие принципы и последствия. Профессор имела большой практический опыт в медицине, но даже она знала не так много приёмов, которые однозначно помогали от столь страшной магии. Гермиона недавно переживавшая встречу с крестражем, впитывала знания и слова преподавателя, словно губка. Драко, Ханна и Невилл, напротив, слушали вполуха, вероятность столкнуться со столь сильным черным колдовством им казалась мизерной. — Перейдем к практике, — студенты зашуршали пергаментом и столпились около учебного макета, что стоял перед профессорским столом. Пособие представляло собой тело мужчины-мага, преподаватель мог задать огромное количество параметров от простых переломов до невероятно сложных операций. Если студенты ошибались — маг умирал, так ученики не только отрабатывали полученные навыки, но и готовились к стрессовым ситуациям, которые неизбежно присутствовали в профессии колдомедика. — Проклятье чаще всего передается через прикосновение либо прямой контакт с зачарованным объектом. Это может быть любая часть тела и, как правило, доктора называют её нулевой точкой, — Мадам Бальзак взмахнула палочкой над макетом и на ладони манекена появилась черная клякса, — проклятья очень сильно привязаны к месту. Чем дальше область поражения от внутренних органов, крупных артерий и сосудов, тем больше у вас времени, чтобы помочь больному. Проклятье, отправленное прямиком в сердце человека, вызывает почти мгновенную смерть. Нет смысла бороться с симптомами и последствиями, вы должны уничтожить саму первопричину. И помните, что нужно соблюдать крайнюю осторожность, ни в коем случае не прикасайтесь к пораженным участкам кожи без соответствующей защиты, иначе вам самим вскоре понадобится помощь. Профессор наколдовала себе волшебные перчатки и убедилась, чтобы ученики сделали тоже самое. Она аккуратно приподняла ладонь больного и стала пальпировать область вокруг черного пятна. Словно реагируя на движение, проклятие ожило и начало расти. Мадам Бальзак, не теряя времени, наложило на руку макета заклятие легкой заморозки. — Как нам всем известно — холод замедляет процессы организма, и в данном случае он наш единственный помощник в гонке со временем. Проклятье замедлится вместе с током крови пациента. Но не забывайтесь и тщательно следите за общим состоянием больного — можно убить человека до того, как это сделает черная магия. — Я не случайно упомянула нулевую точку. Вот, подойдите и посмотрите-ка внимательно, — преподаватель положила руку на стол и сделала несколько шагов в сторону, подзывая студентов, — Кто может мне точно назвать место соприкосновения с проклятием? Сначала больного бросились осматривать Ханна и Невилл, они что-то тихо шептали и обсуждали между собой - прикасаться к проклятому студенты не решились. Придя к согласию, гриффиндорец и когтевранка отошли, уступая место Малфою и Грейнджер. На занятиях мадам Бальзак старалась дать возможность высказаться каждому, и отвечать раньше времени тут было не принято. Грейнджер, вопреки опасливым взглядам и вздохам своих однокурсников, без страха подняла ладонь, внимательно осматривая каждый сантиметр кожи. По очереди согнув все пальцы, она еще раз изучила руку пациента, теперь всё внимание уделяя ногтям. Слегка кивнув, словно соглашаясь сама с собой, девушка отпрянула, при этом неосторожно наступив на ногу Драко каблуком. Юноша зло зашипел, но от подколки удержался. Малфой пошел иным путем, нежели его однокурсники. Не прикасаясь к пациенту, он легко взмахнул палочкой, рисуя в воздухе карту артерий, вен, сосудов и капилляров. Еще несколько пассов и кровь ожила. Там, где лежала заморозка, её бег был медленным и размеренным, а в области проклятье, так и вовсе изменила цвет с красного на ржаво-коричневый. Найдя то, что искал, Драко хотел прервать заклинание, но Мадам Бальзак его остановила: — Мистер Кеннеди, прошу, оставьте, — профессор вновь подошла к столу. — Каковы ваши предположения? — Центр ладони, профессор, — ответили Ханна и Невилл. — Поражение находится на среднем пальце, под ногтем. Маленькая черная точка, — Гермиона внимательно следила за всеми манипуляциями Малфоя, и это лишь подтвердило её догадку. Она лишь досадовала, что сама не догадалась использовать диагностические чары для обнаружения. — Поражена пальцевая артерия среднего пальца, часть поверхностной ладонной дуги, — Драко встряхнул головой, отбрасывая лишние мысли, — склонен согласиться с Грейнджер. — По пять баллов Когтеврану и Слизерину, очень точное наблюдение, — Мадам Бальзак удовлетворенно кивнула и тут же применила заклинание лупы, чтобы показать остальным в чём была их ошибка. — Нельзя полагаться только на визуальное проявление, — профессор указала на черную кляксу и тут же играючи стёрла её с руки манекена. — Множество проклятий не оставляют следов, а некоторые напротив: уведут вас далеко от нулевой точки. Самым точным методом определения являются диагностические заклинания. Колдомедик взмахнула палочкой и рядом с чарами Малфоя в воздухе засветились ещё несколько слепков «пациента». Тут были суставы, кости, активность левого и правого полушария мозга, картина работы всех главных человеческих органов. Проклятие росло, и студенты внимательно вчитывались в предоставленные данные, высказывали предположения о будущих изменениях и писали лекарские назначения. Никто так и не снял проклятие с несчастного манекена и, корчась в судорогах, разбрызгивая слюну и пену, он отключился, изображая гибель. — Плохой конец, — Невилл, как и все студенты, привык видеть смерть в этом кабинете. Это поначалу, когда ты мал и переполнен воодушевлением, кажется, что сможешь отвоевать у Костлявой каждого, но суровая правда жизни такова, что Смерть неотвратима. И вряд ли кто-то из присутствующих студентов смог бы вспомнить что-то более мерзкое и жуткое, чем это. — Согласна, мистер Лонгботтон, — Мадам Бальзак тут же вернула учебное пособие на место, очистила столы и убрала грязные медицинские инструменты. — Прошу, займите свои места, запишем классификацию, несколько рецептов и перейдем к практике. Оставшаяся часть занятия прошла спокойно и тихо. Никто не шутил, не перебрасывался репликами. Гермиона настолько глубоко ушла в себя, что даже не заметила, как окончился урок, и Драко, собравший её вещи, повёл девушку к выходу. — Мисс Грейнджер, — голос колдомедика заставил когтевранку вздрогнуть и резко обернуться. Она хлопала глазами, с трудом понимая, как смогла перенестись со своего стула к выходу из класса, — Минерва Макгонагалл мне всё рассказала, мисс Грейнджер. Я рада, что в столь тяжелой ситуации вы смогли остаться собой и помочь нуждающимся. На следующей неделе мы продолжим разбирать проклятия, я вижу, что эта тема вам неприятна, но Вы и Ваши друзья, — на последнее Мадам Бальзак сделала особое ударение, — как никто нуждаетесь в этом знании! Соберитесь, вы — смелая девочка! — Мистер Кеннеди, — профессор обратила внимание и на юношу, замершего чуть позади Гермионы, — не стойте столбом, проводите девушку в Большой Зал! Драко кивнул и потянул Грейнджер к выходу. Уже оказавшись в коридоре и сделав несколько шагов от класса, девушка остановилась и спрятала лицо в ладонях. — Что с тобой? — Драко был не на шутку встревожен. Он попытался обнять девушку, но та словно рыбка ускользнула из рук. Коридор опустел, немногочисленные студенты, бывающие в этом крыле, уже убежали обедать. — Расскажи мне, — переполненный тревогой и беспокойством Малфой не отставал. Гермиона отступила и прижалась спиной к каменной стене. Как ни странно именно незримая поддержка Хогвартса дала ей силы, она растёрла лицо руками и подняла усталый взгляд на Драко. — Ты не хочешь этого знать! — да, и правда, что она могла ему рассказать, как закляла родителей, помогала в поисках крестража или летом впервые убила, пусть и пожирателя смерти?! — Но я хочу, — Малфой схватил девушку за руку и не отпустил даже тогда, когда она потянула её обратно, — мне нужно это знать. Думаешь, мне важны твои Поттер или Лестрейндж? К Мерлину этих двух заносчивых ублюдков! Я хочу знать о тебе всё: чем ты дышишь, о чём думаешь, что тебе снится… Разве так сложно в это поверить?! Ведь уже весь Хогвартс знает, что ты мне нравишься, Грейнджер. Подожди, не перебивай, — Драко пресёк попытку девушки уйти, — я не стану вмешиваться в уже сложившиеся отношения. Я терпелив и умею ждать. Но больше всего меня угнетает неизвестность, ты держишься в стороне от всех молодых людей Хогвартса, возможно у тебя есть любимый человек где-то за пределами школы? Или это один из студентов Дурмстранга? — Драко, я, — Гермиона покраснела, — я не могу ответить тебе взаимностью. — Чтобы прояснить ситуацию, могу лишь ответить, что у меня нет молодого человека, впрочем, и немолодого тоже, — девушка горько усмехнулась своим мыслям. Её голос тихий, как шелест ветра, казалось, разносился по всему замку, заполняя собой коридоры и классы. — Я не отказываю тебе из гордости или по тысячи других нелепых и нелогичных причин. Пойми, я как никто другой понимаю и разделяю твои чувства. — Ты влюблена, — слова дались Драко с трудом, в горле встал горячий обжигающий ком. — Да, — Грейнджер не стала отводить взгляд, а напротив, посмотрела слизеринцу прямо в глаза. Она никогда не стыдилась своих чувств, просто отчетливо понимала безвыходность своего положения. — Наверное, глупо спрашивать, кто он? — Малфой прокручивал в голове сотни имён, но наиболее вероятными казались лишь два. Только одно ему служило жалким утешением — любовь девушки не взаимна. Возможно позже, гораздо позже, когда Гермиона поймёт всю тщетность своих чувств, судьба подарит слизеринцу ещё один шанс. И пусть, это низко с его стороны, надеяться на столь плачевный исход. Но, кто он такой, чтобы отказывать себе в маленькой толике счастья: быть с любимой девушкой?! Грейнджер выпрямилась и наконец-то вырвала свои пальчики из крупных ладоней слизеринца. Она вновь стала похожа на себя: во взгляд и жесты вернулась уверенность, а вид стал отстраненно деловым. — Спасибо, что выслушал, Драко, — Гермиона улыбнулась ему мягко и очень тепло, — и главное, понял. Мне было горько обрывать наше общение, и я рада, что мы наконец-то смогли прояснить ситуацию. — Ээхх, Грейнджер, — Малфой резко подался вперёд, сокращая дистанцию между ними до минимума, и с силой обнял тоненькую девушку. Удобно устроив её голову на плече, Драко зарылся носом в каштановые локоны и несколько раз глубоко вздохнул. Гермиона не сопротивлялась, их объятие не таило в себе даже намёка на интимность. — Я бы хотел остановить время, — Драко отпрянул, словно, боясь, что никогда не сможет отпустить когтевранку от себя. — Я могу научить тебя создавать воспоминания. После, самые интересные и любимые можно просматривать в омуте памяти. Омут памяти — это.., — менторский голос Гермионы был сух и холоден, в такие минуты просвещения она как никто другой напоминала профессора Макгонагалл. Драко заткнул уши и сделал вид, что убегает. — Ты бы могла не быть такой… — Какой? — Гермиона ехидно улыбнулась. — …быть такой Грейнджер! — Малфой скрылся за поворотом коридора прежде, чем в него полетели заклятия. *** — Читала о новом законопроекте? Уже этой зимой Фадж хочет протащить его через Визенгамот и принять ещё в первом чтении! — Гарри ни на секунду не отрывался от «Политического Вестника», который к завтраку принесла сова. — Полный текст ещё не видела, — Гермиона то и дело бросала заинтересованные взгляды в раскрытую газету, изредка, вчитываясь в наиболее интересные кусочки статей. Наконец девушке надоело изводить себя подглядыванием, и она, не спрашивая разрешения, бесцеремонно опустилась на лавку рядом с Поттером, при этом заставив Лестрейнджа отодвинуться на добрые полметра, отдавив ему каблуком ногу. — Почему ты не выпишешь и себе эту скучную газетёнку? — Кристофер, недовольный сложившейся ситуацией набросился на виновницу своих бед. Ответа он не получил — Гарри потеснился и теперь уже двое Старост зарылись с головой в политический журнал. А ведь после, они ещё полмесяца будут обсуждать прочитанное. Радовало только одно — издавался «Политический вестник» раз в месяц. — Уухх… какая глупость! — Грейнджер негодующе ткнула пальчиком в одну из страниц. — Дошла до переписи магических народов? Видела, они не только введут учёт, но и создадут специальные районы для них? — Это так мерзко! Похоже на нацистскую политику против евреев. — В точку, — Гарри передал газету Гермионе и принялся доедать свой завтрак. — Вряд ли ущемление прав кентавров, гоблинов, домовиков прибавит Фаджу пару пунктов… — Не скажи, — Поттер с улыбкой наблюдал за взбешенной Грейнджер. Он знал, что статья из журнала приведёт девушку в ярость. Главная Староста ненавидела идею о превосходстве волшебников над остальными магическими и немагическими расами. — Многие так и ждут возможности обогатиться за счет данной инициативы. Думаешь, долго будут пустовать пшеничные луга, которые так любят единороги, или дикие леса, облюбованные кентаврами и фестралами?! Всё уйдет с молотка, как только появится первая же возможность. Впрочем, некоторым и этого не надо — дай только почувствовать жалкую власть над тем, кто слабее. Пергамент жалобно затрещал в руках Грейнджер, с такой силой она сжала кулаки. — Не ярись, — Поттер пододвинул к девушке полную чашку чая, — вот, станешь Министром Магии или хотя бы Начальником Отдела Магического Правопорядка, тогда и сможешь бороться и искоренять подобные анахронизмы. — Да уж, — сарказма в словах Кристофера хватило бы для строительства второй Астрономической Башни, — и будем мы все летать на фестралах во Францию, а по выходным выступать на ярмарках для маглов. — Ты пожалеешь о своих словах лет через двадцать, — Поттер с хрустом вгрызся в поджаренный тост. Несколько хлебных крошек долетели и до Лестрейнджа, и парень брезгливо смахнул нахалок с мантии. — Чем думаешь заняться сегодня утром? — Гарри наконец-то расправился с завтраком и ждал, пока Гермиона допьёт свой чай. — Вы заняли поле для тренировки, — Кристофер опять переполнился негодованием, — как удачно, что именно в воскресенье утром. Не знаю, чему ты надеешься научить своих игроков, но ты сам должен признать, что Грейнджер абсолютно безнадежна в квиддиче! Кеннеди — темная лошадка, зря ты назначил его ловцом, это твоя и только твоя позиция. Кстати, что с загонщиками и оставшимися охотниками? — Это сюрприз. Впрочем, можешь прогуляться с нами на поле и сам увидишь всё своими глазами. — Не откажусь, — Кристофер поднялся. Он обещал встретить Дафну и Панси около главных ворот, — только дождусь своих компаньонок. Поттер удивленно приподнял бровь: — Компаньонок? Лестрейндж поправил рубашку и брюки, наколдовал две белоснежные лилии, сочувственно похлопал Гермиону по спине, так что она едва не подавилась, и был таков. Последний вопрос Гарри так и остался без ответа.