Мой темный ненормальный мир

Белоснежная кисть с длинными тонкими пальцами свисала с края кровати. Она играла чудную немую мелодию в воздухе. Ее владелец перебирал пальцами, словно исполнял партию фортепиано. Движения становились все резче и резче, пока не достигли своей кульминации. Кисть напряженно замерла, ее хозяин был все ещё поглощен затухающими аккордами. - Давно не спишь? - лохматая голова легла на грудь исполнителю. Тёмные, длинные, спутанные пряди защекотали кожу. Гарри уткнулся носом в шею друга, все еще находясь в приятной полудреме. Одной рукой обнимая Лестрейнджа за талию, мальчик снова попытался уснуть. Кристофер с удовольствием втянул аромат. Он был наполнен тяжелыми опасными нотами, такими притягательными, что будь у Поттера только лишь запах, он бы уже был самым обаятельным хищником из всех имеющихся на планете. - Молчишь? Шопен сманил тебя своими "фонариками"*? - Дыхание Гарри волнующе обжигало кожу. Длинные красивые пальцы Кристофера с силой сжались в кулак. - Малфой не ночевал в комнате, - Лестрейндж в привычной для него манере вступил в разговор. - Ты и правда хочешь сейчас поговорить о нем? – Поттер хитро приоткрыл один глаз. - Либо Снейп знает о его отсутствии… - Либо нет, - Гарри недовольно посмотрел на своего друга. – Ты сегодня очень оригинален, - Поттер никогда ничего не запрещал и не приказывал Кристоферу всерьез. Но сейчас, когда речь зашла о Драко Малфое, все его эгоистичное естество кричало: «Не смей думать ни о ком другом, кроме меня». Поттер приподнялся. Хотелось ли ему сейчас бежать и докладывать о пропаже Снейпу или решать возникшие вместе с этим проблемы – определенно нет! Перед ним лежал тот, кто был важнее всей этой мышиной возни. Беллатриса наградила Кристофера несколькими своими чертами: вьющимися иссиня черными волосами, которые, к слову сказать, после Рождества снова отросли до своей настоящей длины; красивыми большими, но немного безумными глазами и белоснежной, словно мрамор, кожей. Поттер любил все эти достоинства в равной мере. Рука Гарри зарылась в черные локоны друга на затылке, властно сжимая и притягивая к себе. Синие глаза встретились с зелеными, подчиняясь их воле. Мальчик-со-Шрамом прекрасно понимал реалии этого мира. Знал, к чему могут привести однажды такие объятия, но отказать себе в этом не мог или даже, скорее, не хотел. Поттер перевернулся и навис над Кристофером. Рука выскользнула из черной гривы и теперь служила опорой. Лестрейндж был окружен, взят в плен. - Никогда не думай ни о ком, кроме меня! – фраза вырвалась сама собой, когда Гарри снова столкнулся взглядом со своим другом. - Ты сегодня абсолютно не серьезен, мог бы… Но мальчику не суждено было договорить, Поттер второй раз за утро перебил его. И если в первый раз это было сделано обычной человеческой речью, то сейчас губами. Сколько Кристофер себя знал, его «Избранный» в чувствах всегда был порывист. Он мог неделями или даже месяцами играть свою любимую роль ледяного аристократа, пока в один прекрасный момент не взрывался. Его эмоции были поглощающими: если он хандрил, то грустно было и всем окружающим, если смеялся, то невероятно заразительно, а если чего-то желал, то с огромным жаром. Гарри хотел всего и сразу, поэтому в свой поцелуй он вложил свое желание, нетерпение, неудовлетворенность. Поцелуй вышел скомканным и жестким, в наказание за прошлые мысли. - Я жду правильного ответа, Кристофер, - Поттер играл, его губы блуждали по шее и ключице Лестрейнджа, борясь с соблазном оставить метку на его бледной коже. - Мой Господин, мои мысли принадлежат только Вам, - слова вышли ничуть не фальшивыми, даже несмотря на чуть сбившееся дыхание мальчика. - И? – победила темная сторона Поттера. На шее уже алели красные пятна. Гарри был жутким собственником. - И тело, Мой Лорд, оно целиком и полностью ваше, - спина Кристофера выгнулась, мальчик сгорал от нахлынувших на него ощущений. Поттер ухмыльнулся, зеленые глаза потемнели от пожирающего их изнутри желания. С каждым разом ему становилось все труднее себя контролировать. Кристофер резко сел в кровати. Лицо и тело были потными, тонкое одеяло полностью промокло. Реальность или Сон, Сон или Реальность? Рядом спокойно спал герой его кошмара, ну, или нет, не кошмара, Мечты. Лестрейндж нахмурился, он помнил каждую деталь своего сна, каждый момент, каждое движение, но конец?.. Все было размыто, как в тумане. Осталось только ощущение – огромного переполняющего счастье и физического удовольствия. Спину неприятно обжег холодный воздух. Нужен был горячий душ, чтобы ненароком не заболеть. Кристофер аккуратно отодвинув полог, спрыгнул на ледяной пол. Было уже утро, недавно рассвело. Малфой уже ушел на свою тренировку. Скрипнула дверь, в ванной зашумела вода. Поттер перевернулся на спину. Пара зеленых глаз серьезно рассматривала потолок. /*Шопен - Вечные Фонарики, Венский вальс. *** Не было никакой боли, только ощущение ноющего тела от долгого лежания на холодном полу. Драко проснулся уже пару минут назад, но глаза не спешил открывать. Что-то подсказывало ему не спешить. До уха доносилось редкое и мощное дыхание. Но, кроме этого, в помещении сильно воняло псиной, старым хламом, мясом и очистками. Брезгливость и тошнота мощными волнами набегали на мальчика. В тот момент, когда он понял, что уже больше не может терпеть, он вскочил с места. Комната была большой, слабо освещенной и не пустой. Что-то большое медленно двигалось в темноте. Малфой судорожно начал оглядываться, но ни рядом с ним, ни на ближайших из видимых его глазу стенах не было дверей. Палочка нашлась в кармане мантии, там же где и была с самого начала. На полу под ногами лежала ещё одна мантия, единственным ярким пятном на ней был герб Когтеврана. Драко еще раз внимательно осмотрел всю доступную ему для обзора площадь, но Грязнокровки Грейнджер здесь не было. Квирреллу, видимо, нужна была именно она. Что побудило тихого и безобидного преподавателя напасть на двух студентов, Малфой не знал. Но тот маниакальный бешеный блеск, которым горели его глаза, запомнился мальчику надолго. «Драко выскочил вслед за грязнокровкой. Намерения его были ясны и понятны – унизить, обозвать, проклясть. В коридоре около библиотечной двери стоял профессор Квиррелл, а то, что это был именно он, Драко понял по возвышающемуся тюрбану. У его ног лежало тело девочки - Грейнджер была оглушена и связана. Малфой остолбенел, он не видел, как преподаватель Защиты от Темных Искусств проклинал однокурсницу, но видел, как профессор с презрением пнул безвольное тело. Именно в этот момент он и был замечен. Драко даже не смог рассмотреть заклинание, что в него попало, так ужаснула его улыбка Квиррелла» И вот теперь, держа палочку наготове, юный наследник Малфоев отправился искать выход из создавшегося положения. Он старался двигаться как можно тише, не создавать лишнего шума, чтобы как можно дольше оставаться не замеченным. По этой же, кстати, причине он не стал зажигать свет на конце своей палочки. Звук приближался. И сначала мальчик смог увидеть лишь не ясный силуэт кого-то огромного, чье тело мерно поднималось и опускалось в такт дыханию. Малфой не стал разбираться в природе представшего перед ним существа, он просто тихо порадовался своему, хоть и маленькому, но везению - чудовище спало. Монстр занимал в ширину почти всю комнату, оставалось совсем небольшое расстояние для прохода, между его пастью и стеной, сантиметров сорок, не больше. Драко решил рискнуть, пусть сейчас вероятность того, что ему удастся прошмыгнуть мимо зверюги крайне мала, но она хотя бы не равна нулю, как в том случае, если она проснется. Мальчик скинул мантию на пол, оставаясь в рубашке и брюках - лишняя одежда могла ему помешать – и, стиснув палочку по крепче, начал двигаться. Его чуть не стошнило, когда он подошел к монстру достаточно близко, чтобы почувствовать всю полноту источаемого им аромата. С огромным трудом сдержав рвотные позывы, он прижался спиной к стене. Первый легкий шаг показался ему ужасно громким в тягучей тиши комнаты. Второй и третий дались уже гораздо легче. Драко не учел только одну деталь. Голова у собаки, а это была именно она, на псе даже ошейник наличествовал, была не одна, а целых три. И спали они, к несчастью, не все разом. Как только Малфой преодолел первый барьер и уже даже смог вздохнуть свободно, на него с грозным рыком ринулась вторая, поднимая за собой первую и третью головы. Времени на раздумья не хватало, Драко кинулся ей в ноги, ускользая от огромных, капающих слюной, пастей. Почему-то ему сразу представился разодранный в клочья труп, который быстро обглодают населяющие Хогвартс крысы. На ум ничего путного не шло. Первокурсников не учили драться с трехголовыми монстрами. Петляя и уворачиваясь, каждую секунду боясь быть раздавленным, он крутился у собаки в ногах. Неожиданно он споткнулся, в полу была дверь. Именно железное кольцо засова и попалась ему так неудачно под ноги. Встать и убежать мальчик просто не успевал, поэтому и выкрикнул первой пришедшее на ум заклинание: - Бомбарда! Он смутно помнил, как падал. Видел лишь только, как ужасного трехголового охранника душат дьявольские силки. Слышал страшный хруст ломаемых костей и визг умирающего зверя. Сил не было, он уже сотни раз успел смириться со своей смертью, попрощаться с жизнью и родителями. Когда его тело стало мягко погружаться в тяжелые стебли растения, Драко даже не дернулся, он был готов умереть. Но не был готов упасть с двухметровой высоты на каменный пол. Невольно у Малфоя вырвалось витиеватое ругательство, которое часто использовал конюх в поместье, когда его глуповатый помощник делал что-нибудь не так. Воспоминание о доме немного взбодрило слизеринца. Семья была очень важна для Малфоев, финансовые, политические, да и светские интересы - все сводилось к делам древа. Несмотря на бытующее мнение, Драко не был эгоистом. Он очень любил отца и боготворил свою мать. Его послушание не было заложено воспитанием, оно было рождено из уважения и привязанности. Мальчик неловко поднялся, ноги тряслись от усталости и нервного потрясения. Правую щеку неприятно саднило. Сердце стучало с бешеной скоростью, каждый его удар глухой болью отдавал в груди. Драко посмотрел наверх, весь потолок занимала сеть из Дьявольских силок. Растение двигалось, неприятно колыхалось, поедало свою добычу. Выход из комнаты был только один – обычная деревянная дверь. На миг мальчик застыл, он мог остаться здесь и дождаться помощи в относительно безопасном месте или мог двинуться дальше и пройти свой «путь страха» до конца. Дверь поддалась легко, не было никаких замков, заклинаний и засовов. Дальше был огромный холл - высокие готические арки купались в лунном свете, а в воздухе порхали сотни и тысячи серебристых мотыльков. Точнее ключей. Мимо удивленного лица мальчика с достоинством и без спешки пролетел маленький серебряный ключик. Драко догадался, как пройти дальше еще до того, как нашел дверь. А потом была утомительная, выматывающая гонка на метле, где он навсегда зарекся играть в квиддич. Пока озлобленные мотыльки снова и снова врезались в его щит, он успел открыть замок. Далее шло поле битвы, шахматной битвы: развороченные и изуродованные фигуры валялись по всему полу. Некоторые из них были обугленные, кто-то частично был превращен в пепел, кто бы здесь не прошел, любовью к данной игре он не выделялся. Малфой не торопился, он вообще не понимал, что он здесь забыл. Но азарт, любопытство и нетерпение все сильнее и сильнее гнали его вперед. Следующий зал удивил его фиолетовым волшебным огнем и логической загадкой, которую уж он точно не ожидал здесь встретить. Первой умной мыслью за сегодняшний вечер было найти нужную бутылочку, вернуться назад, сесть на метлу и улететь к чертям из этой школы. Второй был интерес, что за тайну прячут за этими печатями. А третье, третье было смутное и неокрепшее желание найти грязнокровку. Загадки Драко любил. Отец часто оставлял ему записки или коробки с чем-нибудь очень желанным для него. Выбор всегда был только один, а значит единственно верный.

— Впереди опасность, то же позади, Но две из нас помогут, ты только их найди. Одна вперед отправит, еще одна — назад, В двух — вино всего лишь, а еще в трех — яд. Ты хочешь здесь остаться на долгие века? Тогда ищи — к тому же подсказка тебе дана. Во-первых, как бы ловко ни скрывался яд, Найти его несложно — от вина левый ряд. Второе — в крайних бутылях налито не одно и то ж, Но если вперед тебе надо, помощи зря ты ждешь. Затем ни в большой, ни в малой смерти ты не найдешь, А если из второй слева и второй справа глотнешь, Сам убедишься — налито одно и то же в них, Хотя на взгляд они разные, но это уже в-четвертых.

Эта головоломка была не самой сложной в его жизни. Взгляд его метался между маленькой и большой справа круглой бутылкой. Малфой столько уже всего сегодня видел, что чего-то бояться уже не было сил. В маленькой бутылочке жидкости было всего на один глоток. Но огонь впереди погас, пропуская. Бросив грустный взгляд на выход, блондин продолжил свой путь, в следующую комнату, последнюю комнату. На полу в судорогах билась Грейнджер. Квиррелл направлял на неё свою палочку, поддерживая заклятие. Его лицо выражало удовольствие, ему нравилось доставлять боль и страдание. И как только Дамблдор мог его нанять преподавателем в школу? - Что, грязнокровка, как тебе Crucio? Я могу еще долго развлекаться здесь с тобой, - взрослый волшебник отошел на пару шагов от девочки, словно на время бросая свою сломанную игрушку. Глазам Драко открылся предмет, что стоял прямо за спиной Квиррелла. Зеркало, обычное большое зеркало в старой потрепанной раме. - О, сынок Люциуса пришел нам на помощь, - мальчик был замечен и насильно поставлен перед зеркалом. – Твой папочка рассказывал тебе о его Господине? О том, как Люциус Малфой позабыл о своем долге? – мужчина кружил вокруг ребенка, его голос напоминал шипение. - Что ты видишь в зеркале, мальчишка? – Квиррелл с силой толкнул его к стеклянной поверхности. Драко молчал, отражение было туманным и размытым. - Ничего не вижу, сэр, - голос под конец немного сорвался, и обращение вышло особенно жалко. - Ты врешь, в зеркале Еиналеж отражаются твои желания и мечты, - бывший профессор сильно тряхнул мальчика за плечи и развернул лицом к себе. – Неужели ты не хочешь бессмертия, Драко? Ты хотел бы жить вечно, обладать безграничной силой времени? – Квиррелл, видимо, хотел заставить Малфоя поверить. За спиной мага, безвольно, словно немая, сухими и обескровленными губами пыталась ему что-то прошептать Грейнджер. Она даже не могла оторвать голову от пола, Драко видел лишь ее открывающийся и закрывающийся рот. - Ты бесполезен, - сильным движением руки мужчина оттолкнул мальчика от себя. - Но возможно я смогу найти тебе применение, - мужчина неприятно осклабился. – Грязнокровка Грейнджер, я думаю, что ты с ней хорошо знаком. Она не хочет пригласить к нам сюда своего друга, Гарри Поттера. А она ведь может, не так ли, мразь? – мужчина с силой пнул девочку в живот. – У тебя на руке браслет Поттеров, ты одна из его связанных. Позови его! – Губы Гермионы окрасились кровью, лицо побледнело, огромные карие глаза горели ненавистью. На миг она даже показалась Драко фантастически красивой. Грейнджер вскинула подбородок вверх, зашипев от боли, Малфой знал этот жест, так она делала, когда отвечала на его колкости. - Никогда, - девчонка закашлялась, на пол упало несколько капель крови. - Драко, - мужчина протянул руку к мальчику, будто приглашая, – не хочешь присоединиться к нашей увлекательной игре? Ты ведь знаешь непростительные заклинания, мой мальчик, не так ли? Отец ведь рассказал тебе о них? Думаю, Crucio будет в самый раз. - Я покажу тебе, как это нужно делать, - Квиррелл театрально плавно поднял свою палочку и снова направил её на Грейнджер. Девочка и так уже дышала с трудом – последующих пыток она могла и не перенести. - Нет, стойте, - Малфой буквально повис на руке своего бывшего преподавателя. – Я могу, я справлюсь, я умею. Маг неприятно осклабился, его руки поднялись вверх и стали развязывать затейливый тюрбан на голове. Драко охнул, он никогда не испытывал в жизни такого ужаса. Грязнокровка приподняла голову, чтобы тоже это увидеть. С затылка Квиррелла на детей смотрело лицо, привнесенное и существующее только, благодаря темной магии и жертвенной крови. - Я хочу лично посмотреть на тебя, наследник Малфоев, – существо засмеялось, отчего стало еще уродливее. – Как ты вслед за отцом будешь служить мне, своему Господину и темному Лорду. Что ж, приступай, только помни, она еще должна быть жива к приходу Поттера. Ледяная и потная ладонь крепко стиснула палочку. Драко не мигая, смотрел на свою жертву – запоминая каждую пока еще не сломанную деталь. Девочка подняла на него глаза, она не презирала, не ненавидела и не боялась. Гермиона понимала и разрешала. Грязнокровка и аристократ на миг стали одним целым.