Мой темный ненормальный мир

- Черт! – Поттер остановился прямо посреди коридора. Его глаза широко распахнулись. На лице замерло выражение глубокого изумления вперемешку с сильным ужасом. Взгляд был полностью отстранен, перед ним сейчас явно не было входа в Большой Зал. - Что случилось? – Кристофер вмиг растерял всю свою напускную небрежность. Его лицо напряглось, рука потянулась за палочкой. - Она умирает, Грейнджер умирает, - Гарри даже не потрудился снизить громкость голоса. Школьники, спешащие на завтрак, замерли. Кто-то начал крутить пальцем у виска, кто-то просто перешептываться, а кто-то принялся тут же сочинять новые сплетни. Никому и в голову не пришло воспринять эту новость всерьёз. Кристофер резко выдохнул и схватил Поттера за левую руку. На ней Гарри носил, никогда не снимая, браслет Уз. С некоторых пор их стало два – Грейнджер всего месяц назад дала свое согласие на принадлежность её магии к роду Поттеров. В идеале её браслет и браслет Кристофера должны были переплестись звеньями, но разные взгляды на мир, непримиримость и постоянные склоки не давали Магии это сделать. Будь все так, как должно, Лестрейндж бы первым ощутил, что с Гермионой что-то случилось. Некогда блестящая платина покрылась красной коркой, что сильно отличало между собой два украшения. - Где она? Я могу ее найти? – Кристофер ждал указаний. Выручать грязнокровку было его обязанностью. Не раз и не два ему приходилось отводить от неё проклятия и заклинания слизеринцев, крайне редко в это вмешивался Поттер. Гарри все еще был не здесь. Зрачки расширись, глаза почернели. Он пытался связаться с ней ментально, хотел выяснить её местонахождение. - Она закрыта для меня, что-то блокирует мою магию, - брюнет устало потер переносицу. Ментальный контакт никогда еще не давался ему так тяжело. - Кристофер, мне придется попросить тебя об услуге, - Гарри виновато посмотрел на друга. - Услуге? Ты вправе приказывать, а не просить, - Лестрейндж был как никогда серьезен. - Ты должен только найти ее. Найти её как можно скорее. Никаких других действий от тебя не требуется. Если твоей жизни будет угрожать хотя бы малейшая опасность – уходи! Ты понял? – голос Поттера был холоден, он умело мог раздавать указания. - Я понял. Заберешь себе? – в руке у мальчика лежала заколка, которой он обычно скреплял края мантии. - Конечно. Я жду тебя, - вещица упала в раскрытую ладонь. А слова растаяли в школьном гуле. Там, где еще секунду назад был Кристофер, теперь была пустота. Блэки издревле были охотниками. Охотниками на нечисть, магических существ и даже на волшебников. Их родовая магия была построена на чутье, скорости, жажде крови. Безумие было семейной чертой. Только крайне редкие экземпляры древа избегали её, например, Сириус. Блэки были талантливыми анимагами, их вторая ипостась всегда обладала сильным обонянием, полным комплектом клыков и когтей, и невидимостью. Кристофер встретил своего сумеречного волка, когда ему еще не было и восьми. С тех пор одно тело делило две души. Поттер не просто так выглядел таким виноватым, вторая половина требовала своей платы за службу – жизнь, теплую кровь и горячую плоть. Странно, что только Гарри мог спокойно и беспрепятственно приближаться к Кристоферу в таком состоянии. После той неудачной дуэли Уизли и Поттера в кабинете зелиеварения, Лестрейндж долго не мог прийти в себя, пребывая на грани между убийством и помилованием. Он помнил, как крался по больничному крылу, чтобы наказать и разорвать, как капала пена с его пасти, как в последний момент его отшвырнуло к стене заклинанием, как тонкие и такие родные руки перебирали его мех, успокаивая и даруя несколько минут самоконтроля. Гарри увел его в ту ночь в Сумеречный лес, дал окунуться в такую долгожданную ему свободу. И ждал, сидя под старым дубом до самого утра. Уже днем, когда Кристофер проснулся, лежа головой на коленях у друга, он впервые не почувствовал того холодного одиночества, что сопутствовало каждому «пробуждению». Лестрейнджа не волновали убийства, что он совершал вместе со своей второй половиной, да и тогда кровь на штанах и рубашке Поттера его ни капли не тронули. Он принес её на своей морде и лапах, нарочно, дабы убедиться насколько его Гарри отличается от всех остальных. Избранному было все равно – он аккуратно выпутывал веточки и колючки из спутанной шерсти, шутя, чесал за ухом и иронично называл его Своим ручным волком. Поттер принимал его таким, каков он есть, без страха, без упреков и сожалений. След девочки был достаточно свежим, с ним перемежался запах Малфоя и профессора Квиррелла. Сопоставить пока трех этих персонажей у Кристофера не получалось. Он торопился, поэтому старался не отвлекаться на посторонние мысли. Тот путь, по которому провел его запах Гермионы, его несколько удивил. Сначала конура трехголовой псины, потом смертельно опасная живая растительность, огромный зал с миллионом ключей и теперь уже раскуроченной и выбитой дверью, шахматная доска и пустой зал с семью бутылочками. Его появления никто не заметил. Браслет нагрелся, впитывая магию – оставалось только дождаться помощи. Драко судорожно вспоминал все заклинания, что когда-либо слышал. Выходило совсем не густо. На ум почему-то пришла горькая мысль о том, что уж Поттер бы точно придумал, как спасти девчонку. Мальчик-со-Шрамом никогда бы не стал пресмыкаться или кланяться, даже Грейнджер держалась с достоинством, в отличие от него, чистокровного наследника Малфоев. Ладонь вспотела еще сильнее, палочка уже начала нагреваться, сила все текла и текла. Он не был рожден для этого – ему не хотелось пытать и убивать. Почему ему нужно выбирать, почему он должен рисковать жизнью ради какой-то грязнокровки?! Драко закусил губу, сильно, до крови. Ему был не выносим её взгляд: не упрекающий, понимающий, прощающий. Когда-то он мог с уверенностью сказать, что жизнь Гермионы Грейнджер не стоит и сикля. Сейчас она ему казалось слишком уж дорогой. - Давай же, - Тот-кого-Нельзя-Называть ненавидел ждать. Палочка поднялась, кончик ее окрасился в зеленый свет. Драко мягко улыбнулся девочке, лежащей перед ним. - Lumos Maxima! – комнату залило яркое сияние, оно ослепляло. Малфой вложил в этот свет почти все свои силы. Первый шаг, второй, третий. Мальчик не без труда поднимает Гермиону на руки, и, спотыкаясь и падая, почти на ощупь начинает пробираться к выходу. Сзади доносится крик, полный злобы и ярости, свет гаснет, весь амфитеатр окружает стена живого пламени. Кто-то с силой толкает его в спину, и он в самую последнюю секунду успевает преодолеть еще не полностью сомкнувшийся барьер. Лопатки обдает жаром, но это меньшее из того, что могло случиться. Малфой с сомнением смотрит на свою ношу – Грейнджер уже без сознания. Драко вздыхает, сегодня он предал принципы своей семьи, подставил под удар отца и вытащил из рук Волан-де-Морта грязнокровку. От последнего слова его передернуло. Вдали слышались чьи-то шаги. Аккуратно положив девочку на пол, слизеринец привалился спиной к стене. Завтра, как только проснется, он сядет на метлу и улетит из этой чертовой школы навсегда! Кристофер никак не ожидал от Драко такой жертвенности. Crucio уже готово было слететь с палочки. Лестрейндж приготовился принять силу проклятия на себя, благо он переносил их гораздо легче. В первое мгновение свет больно резанул по его чувствительным глазам, но он сразу же их закрыл, отдавая предпочтение нюху. План Малфоя не отличался ни продуманностью, ни умом, только безграничной храбростью, граничащей с глупостью. Существо с двумя лицами взревело и выпустило из палочки Дьявольский Огонь. Кристофер бежал рядом с Малфоем, подмечая про себя, что они не успевают преодолеть барьер. На голову волку упала рука девочки. Она зарылась ему пальцами в шерсть между ушей и легонько сжала. Лестрейндж даже на секунду оторопел от такой наглости, а потом его накрыли чужие воспоминания – расспросы, пытки, избиения, и все это ради одной единственной цели: заманить Поттера в ловушку. Гермиона предупреждала, она сделала все, чтобы этого не случилось, теперь была очередь Кристофера. Толкнув Малфоя посильнее в спину и придав ему тем самым ускорение, невидимый волк остался со своим врагом наедине. Боевой клич разрезал воздух, он не мог себе позволить напасть со спины. Зеркало Еиналеж открывало самое сокровенное, самое желанное. Кристофер видел себя взрослым, сидящем в кресле у камина с чашечкой кофе, за его спиной у окна стоял деревянный резной стол. Он был завален бумагами и письмами так, что даже не было видно столешницы. Усталый высокий мужчина с темными длинными волосами изредка кидал на него свои виноватые взгляды, не отрываясь ни на минуту от просмотра всех этих документов. Рука то и дело потирала переносицу, повторяя такой знакомый и родной жест. Гарольд Поттер снова носил очки, они добавляли его и без того властному лицу излишнюю строгость. Картинка замерла, Лестрейндж ничего не желал так сильно, как мирной жизни своему Господину. Поттер, не спрашивая разрешения и тщательно игнорируя протесты Макгонагалл, шел быстрым шагом за преподавателями. Заместитель директора уже испробовала все: наказания, увещевания, отработки, снятие очков. Слизерин потерял все свои баллы из-за одного упертого студента. Северус Снейп скрипел зубами, но в перепалку не вступал, прекрасно осознавая бесполезность затеи. Поттер был слишком деятельной натурой, чтобы просто сидеть и ждать, что кто-то за него спасет близких ему людей. С Дамблдором они пересеклись в коридоре третьего этажа, директор лишь удивленно приподнял бровь, глядя на студента, но требовать удалиться не стал. Защитные барьеры, что с таким трудом были выстроены профессорами в стенах этого замка для философского камня, были не просто разрушены, а скорее даже сметены, растоптаны. Минерва с ужасом смотрела на разрушенный пол и останки Пушка – любимца Хагрида. Стены в зале с ключами были испещрены длинными глубокими царапинами, дверь сорвана с петель, кое-где на дереве виднелись следы зубов. Северус с интересом отметил легкую ироничную полуулыбку Поттера при виде этого зрелища, и сделал себе маленькую заметку на будущее: допросить этого паршивца, используя все законные и незаконные методы пыток. Шахматы Флитвика не пережили прошлой ночи, только бутылочки с зельями все также стояли на своих прежних местах. Перед входом в амфитеатр лежали тела двух студентов: Гермионы Грейнджер, как и предупреждал Поттер, и Драко Малфоя. Слизеринец был в сознании, только очень устал. Северус торопливыми движениями стал проверять своего крестника на все возможные повреждения. Минерва Макгонагалл занялась Гермионой. Бросив беглый взгляд на деканов, Поттер, не останавливаясь, проследовал за директором. Круглый каменный амфитеатр казался пустым только на первый взгляд. В центре стояло зеркало, но не оно привлекало к себе внимание. Пол был покрыт бордовой корочкой запекшейся крови, обезглавленное тело валялось на каменных ступенях. Поттер был безучастен, старательно скрывая кипящий в его груди вулкан. Голова лежала неподалеку от своего хозяина, даже не смотря на четкие следы зубов и когтей, легко можно было разглядеть явную «двуличность» профессора Квиррелла. - Это убивало единорогов в Запретному лесу? – слизеринец внимательно рассматривал незнакомые ему черты. - Любая темная магия требует жертвы, Гарри. Волан-де-Морт жаждет бессмертия и цена ему не важна, - директор был очень серьёзен. Альбус Дамблдор присел около обезглавленного тела. - Я не могу представить существо, которое бы могло сотворить подобное, - длинные старческие пальцы, не боясь испачкаться, внимательно исследовали раны, нанесенные Квирреллу. - Что это за зеркало, профессор? – вот уже несколько минут, как директор был занят изучением тела, бывшего вместилищем Волан-де-Морта, Поттер неотрывно всматривался в стеклянную гладь. - Я думаю, ты знаком с этой легендой, Гарри. Это зеркало твоих желаний, Еиналеж, к несчастью оно может лишь показать твою мечту, но ни на йоту тебя к ней не приблизить. Мне пришлось его использовать как тайник для философского камня, - директор уже встал, он аккуратно оттирал белоснежным платком испачканную красными разводами кожу. Он был сильно обеспокоен, что совершенно не скрывал. Его немного нервный и изучающий взгляд то и дело пробегал по мальчику. - Философского камня? В школе был спрятан философский камень? – Гарри сделал вид, что эта новость его удивила. На самом деле ему было все равно – вопрос бессмертия и все артефакты, связанные с ним, его никогда не интересовали. - Да, я был так самонадеян, что решил перевезти камень в Хогвартс. Не сочти мой вопрос за бестактность, но что ты видишь в зеркале? – Дамблдор положил руку на плечо мальчику и встал позади него. - Тест на доверие? – отражение Поттера иронично улыбнулось. - Любопытство, старческий интерес, ты можешь обозвать это, как тебе угодно. Так же, как и не отвечать. - Вижу директора Хогвартса, - Поттер улыбнулся еще шире и заговорил. – Молодого, сильного, властного человека, который не привык к компромиссам, который готов сделать многое и отдать за это свою жизнь. Но он не один, как могло бы показать из моего описания. Сзади него сотни и тысячи человек, те, кого он вырастил, воспитал, научил… Его сила и мощь – будущее Англии. - Тебе совсем не интересен Философский Камень в зеркале? – директор чуть сжал плечо подростка. - Даже после того, как я тебе рассказал о нем? - Ах, Вы об этом, - Гарри неловко передернул плечами. Поттер отошел от Дамблдора на несколько шагов, чтобы избавиться от излишнего для него физического контакта, и развернулся. Его рука скользнула в карман черных штанов, на секунду задержалась там и появилась, уже сжимая маленький неровный предмет. - Это Ваше, - Гарри протягивал директору философский камень. – Как видите, Ваше зеркало решило, что он мне не нужен.