Loving Future; Distant Past

      Вэй Ин не был уверен, что именно произошло в те несколько секунд, когда Мэн Яо сел рядом с Не Минцзюэ. Он не понимал, как этот короткий обмен репликами заставил его А-Яо свисать с пола, поднятый за внутреннюю мантию невероятно разъяренным Не Минцзюэ.       Он действительно не понимал.       — Ээм..не..       — Ты. Заткнись. — губы Вэй Ина быстро сжались. Напряжение в комнате усилилось, но никто не пошевелился, чтобы остановить Не Минцзюэ от рукоприкладства с миниатюрным мужчиной. Ни праведная секта Лань, ни на самом деле секта Ланьлин Цзинь.       Все просто позволяют этому случиться.       — Не Минцзюэ, этот смиренный просит тебя отпустить его, — сказал Мэн Яо, глядя теплыми каштановыми глазами прямо на человека, который когда-то дал ему дом.       И Мэн Яо использовал это как марионетку и ничего больше.       Бывший лидер секты Не вдохнул, ноздри раздулись, когда его большие руки крепче сжали нетронутые одежды Мэн Яо. — Ты, — простое слово казалось тяжелым. Взвинченный различными эмоциями. Самым заметным, конечно, был гнев, но в нем чувствовалась и скрытая тоска. — Как ты смеешь спокойно называть меня так?       — Прошу прощения, Чифэн-Цзунь. Пожалуйста, отпустите меня.       Это, казалось, только еще больше возбудило Не Минцзюэ, на его лбу появилась выпуклая вена.       В воздухе витал мощный поток духовной энергии, довольно тяжелый, учитывая обстоятельства. Казалось, что только Лань Чжань какое-то время обладал большей частью своих сил, но теперь они сочились из Не Минцзюэ с намерением убить.       Несколько человек вздрогнули. Другие наблюдали с расчетливыми взглядами, а Не Хуайсан стоял немного позади своего брата, пряча напряженное выражение лица за веером. И если кто-то и мог сказать, так это легкая улыбка.       Не Минцзюэ не был тем, кого вы хотели бы видеть на плохой стороне. Он был, если не самым сильным культиватором, то по крайней мере физически.       Возможно, у него не было таких причудливых трюков, как у секты Гусу с их обширной библиотекой и музыкальным оружием. У него также не было талантливых стилей мечей, как у Юньмен, но то, чего ему не хватало, он восполнял с энергией.       Чистая, грубая сила, способная размозжить череп быка за несколько ударов.       Это было страшно.       А Вэй Ин, который ничего этого не знал, мог только смотреть на своего мужа, получая от них отрицательное покачивание головой. — Лань Чжань, — заскулил он. Вэй Ин терпеть не мог оставаться в неведении, тем более что это казалось довольно серьезным делом. Мэн Яо его друг, и ему действительно не нравилось, что брат Не Хуайсана излучает убийственные флюиды в адрес этого друга. Тем более что в будущем эти двое были ужасно близки.       — Лань Чжань.       Он попробовал еще раз, но второй нефрит ничего не сказал, только снова взял руку Вэй Ина в свою. Их сын сдержал легкий смешок. Сейчас было не время смеяться, но видеть, как его родители ведут себя подобным образом, было забавно.       — Почему? — пальцы Не Минцзюэ дрожали, длинные брови на мгновение перестали хмуриться. Он казался молодым, моложе, чем обычно, так как его лицо всегда было знакомо хмурым. Теперь же его можно было принять за мужчину чуть старше двадцати. Эта сторона Не Минцзюэ никогда не была показана. Даже его младший брат, казалось, был удивлен тем, что можно было понять только как уязвимость от агрессивного Не Минцзюэ. — почему же? Что я для тебя сделал? Причинить так много боли?       Мэн Яо, человек с более чем двумя лицами, который мог обманом войти в любую ситуацию (и выйти из нее) с простой улыбкой и несколькими словами, был в растерянности. Он ожидал крика, может быть, даже нескольких ударов, и приготовился изобразить слезы, умоляя о прощении.       Он не ожидал увидеть искреннюю боль в этих охряных глазах. Но это был Не Минцзюэ, о котором они говорили; он должен был знать, что человек с черно-белым моральным компасом может чувствовать только смущение от действий Мэн Яо.       В голове Не Минцзюэ, хотя он и Мэн Яо не были самыми близкими людьми и стали назваными братьями только из-за Лань Сичэня, он верил, что никогда не делал ничего, что могло бы расстроить Мэн Яо. Чтобы заслужить такую жестокую смерть от его рук.       Он принял Мэн Яо, обращался с ним честно, давал ему правильное руководство, отсылал его, когда он хотел, даже заставил себя забыть предательство, увидев, что Мэн Яо работает на Вэнь Жоханя в качестве шпиона.       Поэтому неудивительно, что Не Минцзюэ не мог понять, почему его предали таким образом, обошлись с ним как с пешкой, а потом убили без всяких угрызений совести.       Это не означало, что Не Минцзюэ был идиотом; на самом деле он просто видел два цвета, в то время как Мэн Яо жил в одном.       Серый.       — Никогда не будет достаточно слов, чтобы загладить то, что я сделал, Чифэн-Цзунь.       — Я не об этом спрашивал! — Нормальный голос Не Минцзюэ был изначально громким, теперь он был хриплым, эхом отражаясь от стен. — Зачем ты это сделал? Неужели ты не можешь быть удовлетворен тем, что у тебя есть? Потому что люди говорили о тебе, это причина? Я же говорил тебе не обращать на них внимания. Чтобы тебя это не беспокоило, но ты все равно…ты продолжал делать извращенные вещи...— Тон его голоса смягчился в конце, слова стали хриплыми, пронизанным явной болью.       Не Хуайсан мог только стоять и смотреть на брата извиняющимися глазами. В каком-то смысле он также был причиной смерти своего брата, и тоже был ослеплен Мэн Яо, веерами и прекрасными стихами.       У него скрутило живот от осознания того, что он говорил ужасные вещи своему брату, не понимая того недоверия, которое он испытывал к Мэн Яо, который был всего лишь добрым. Только для того, чтобы все это было фасадом, Не Хуайсан никогда не мог простить себя, но он был не единственным.       Лань Сичэнь дрожал там, где сидел, пытаясь контролировать свое дыхание, поэтому никто не удостоил его взглядом. Однако дядя и брат видели его сквозь тонкую улыбку, которую он изобразил на своем лице.       — У меня были свои причины.       — Причины? Ты убил меня — только Вэй Ин и другие ранее мертвые люди (до Не Минцзюэ) ахнули. Это, конечно, было новостью для их ушей, но все остальные были более или менее в шоке. Вместо этого они чувствовали себя потрясенными и обманутыми, позволив такому человеку, как Мэн Яо, сыну проститутки, стать знаменитым Цзинь Гуанъяо.       Вэй Ин, не в силах усидеть на месте так долго, наконец вмешалась, — А-Яо? Ты убил старшего брата Не Хуайсана?       Со стороны Вэй Ина было неуважением так обращаться к Не Минцзюэ, но никто не поправлял его, так как он пришел из другой эпохи. Не Хуайсан даже хихикнул, размахивая веером в воздухе.       — Не только моего брата, но и Цзинь Цзысюаня, Цзинь Цзысуня, Вэнь Цина, Вэнь Нина, его жену, его ребенка и тебя, — ответил Не Хуайсан. — О, как я мог забыть? Поскольку он выпустил Сюэ Чэнмэя в живых, он также стал причиной смерти Сяо Синчэня, Сун Цзичэня и..той маленькой девочки. Среди прочих.       — Сюэ Чэнмэй? Кто это?       — Я — с энтузиазмом ответил Сюэ Ян. Его веселость расстраивает других.       — Я...что? убийца? ты? — Вэй Ин открыл рот от шока; он посмотрел на Мэн Яо, который все еще был в руках Не Минцзюэ, а затем на Сюэ Яна. — Сюэ Ян? А-Ян? Маленький А-Ян убил моего дядю и его мужа?       Это заставляло людей корчиться:       — Подожди, что?       — А-Ян?       — Дядя?       Культиваторы начали что-то бормотать, оглядываясь вокруг, чтобы взглянуть на упомянутых. Сяо Синчэнь была известным именем, учеником Баошань Саньжэнь - одной из немногих, кто покинул ее гору.       Известный своим альтруизмом, галантностью и беспристрастностью, Сяо Синчэнь был хорошо принят, и те, кто слышал, что он умер, отдавали ему дань уважения.       Если Сяо Синчэнь был головой, то Сюэ Ян мог быть только хвостом.       О нем нельзя было сказать ничего хорошего. Черствый, подлый, злобный, психопат - так называли Сюэ Яна, когда его воспитывали. Когда он предавал огласке свои преступления, связанные с убийством кланов и невинных людей, публика почти не раскаивалась ни в нем, ни в его смерти, даже если он был всего лишь еще одной пешкой в руках Цзинь Гуанъяо. Прямо сейчас Сяо Синчэнь, который держался в стороне и был относительно прозрачен, был поставлен на место в первом ряду. На лице была неловкая улыбка.       Маленькая девочка, по-видимому, та самая, о которой упоминал Не Хуайсан, цеплялась за его бледные одежды, прячась за ним и Сун Цзичэнем, который также был высоко принят среди культиваторов.       — А-Ян, иди сюда. — Мальчик, который когда-то был известен как покойный ученик Вэй Усяня, вышел вперед, сутулясь. Его волосы были коротко подстрижены, чуть выше плеч, как у Вэй Ина, но выглядели очень неукротимыми и неряшливыми. Точно так же его кожа приобрела бледный цвет, пепельный, даже больше, чем у Лань Чжаня. Из всех людей, вернувшихся к жизни, он выглядел самым близким к смерти. Это было странно, так как Сюэ Ян мог бы считаться красивым, если бы не его личность, когда он был действительно жив. — Это правда?       Прежде чем Сюэ Ян успел ответить, его губы уже скривились в антипатии, Не Минцзюэ заговорил. — Я еще не закончил с ним говорить, так что, если вы подождете своей очереди. — Он говорил с Вэй Ином, не глядя на него, не сводя глаз с Мэн Яо, который даже не пытался освободиться.       Это была не просьба, как предложил Цзян Чэн, когда Вэй Ин хотел узнать о своем сыне, – это было просто требование. Вэй Ин надул щеки; он хотел что-то сказать, но вспомнил, что цзе-цзе велел ему быть терпеливым. При этом Не Минцзюэ продолжал делать все, что хотел, чтобы получить от Мэн Яо.       — Мэн Яо.