город, где дуют ветра;

Тебе не нужно спасать мир. Всё, что нужно, это держаться за то, что тебе дорого.

      Что ж, это был довольно неожиданный, однако, не то, чтобы хреновый поворот для его обычного дня.       – Пришёл сразиться со мной, а, Дазай? – Чуя широко улыбнулся, ударив кулаком по раскрытой ладони.       – Ну и ну, разве это не самый низкий Исполнитель в истории Портовой мафии? Как же ужасно, что судьба свела нас с тобой в этот прекрасный день! – карие глаза блеснули, стоило ему выйти из тени других членов Агентства, и Дазай ухмыльнулся ему. Он шёл довольно уверенно, прежде чем встать лицом к лицу с Чуей.       – Взаимно ужасно встретиться с тобой, Исполнитель-который-тратил-больше-всего-средств-на-медицинские-счета в истории Портовой мафии!       – Твоё лицо так же отвратительно, как и всегда. Неужели так сложно просто упасть замертво и дать нам пройти? – не слишком вежливо поинтересовался Дазай, самоуверенно подбоченившись и делая упор на одну ногу.       – Ни за что, – он топнул ногой по земле, поднимая вокруг себя куски камня, сияющие красным от жара и трения гравитации. – Никто из вас не пройдёт мимо меня.       Бордовые глаза наполовину закрылись, и Чуя вздрогнул, чувствуя, как жажда крови от этого взгляда пронзает его насквозь.       Надменный ублюдок.       Словно издеваясь, Чуя направил камень в землю прямо перед Агентством. От удара поднялась пыль, и он использовал её в качестве прикрытия, чтобы подобраться ближе, прорвавшись сквозь пыльное облако и нанося удар ногой в голову Дазая.       Но, как всегда, его движения были предсказаны ещё до того, как дёрнулся хоть один мускул. Высокий парень вовремя шагнул в сторону, так что дыра от удара зияла на булыжной мостовой, а не между его плотью и костями.       Не теряя ни секунды, Чуя опустил вторую ногу, отталкиваясь, чтобы броситься на брюнета с кулаками. Дазай с лёгкостью уклонялся от каждой из его быстрых атак, пока посреди его мощных ударов не образовалась брешь, чем он воспользовался, нанося быстрый удар в живот Чуи и заставляя его отлететь назад. Поймав себя, Чуя перекатился на тротуар. По его лицу начала расползаться улыбка, такая же, как у Дазая.       – Идите без меня, – громко обратился детектив к своим коллегам, которые топтались на краю. Ацуши, казалось, был готов броситься в бой до того, как ему сказали уйти.       – Но Дазай-сан!..       – Мне больно это говорить, но ты не сможешь победить этого парня, Ацуши-кун, – произнёс Дазай, глядя, как Чуя поднялся среди оседающей пыли, с ухмылкой на лице похрустывая пальцами. – Но он не может использовать свои способности против меня, а я слишком хорошо знаком с его стилем боя. Иди, я справлюсь с этим бульдогом.       – Ты кого это назвал бульдогом, а? – выкрикивая последний слог, Чуя сбросил пальто – оно нужно лишь для запугивания, а сейчас он ставил чистое боевое мастерство выше него – и побежал прямо к детективу, который уже был наготове.       Они обменивались ударами, Дазай ловко блокировал его до тех пор, пока Чуя не ухватился за воротник и не перебросил его через плечо. Парень хмыкнул, видимо, в какой-то момент умудряясь украсть кинжал Чуи. Ударив противника ногой по коленям сзади, он падает на колени, оказываясь с ним на одном уровне с Исполнителем и прижимая лезвие к его шее.       – Уходите! – крикнул он, и на этот раз все пять человек, с которыми он пришёл, рванули к особняку под охраной Портовой мафии – складу для торговли людьми.       – Как будто я так легко тебя отпущу! – Чуя ударил ладонью по мостовой, используя свою способность и левитируя к ним булыжники, однако прежде чем он смог дотянуться до члена Агентства, забинтованная рука метнулась вперёд, схватив его за шею и с силой ударив о землю.       Исполнитель застонал, боль пронзила его спину, и камни, не причинив никому вреда, упали обратно на землю.       Дикая ухмылка украсила лица, когда их взгляды встретились. Чуя ударил коленом в живот, чтобы убрать руку, заблокировавшую его движения. Нож в ладони отдёрнулся назад, вонзившись туда, где, если бы он не сдвинулся в сторону, была бы его голова, отрезав лишь пару прядей волос.       Схватив Дазая за запястье, он сжимал его до тех пор, пока с губ мужчины не сорвался болезненный звук, и он не опустил кинжал. Чуя вытянул ногу и оттолкнул Дазая от себя. Высокий парень приземлился в нескольких метрах от него и быстро встал обратно.       Странно. Он ожидал, что Дазай заблокирует и этот удар.       Чуя вытащил кинжал из земли, держа его ровно, когда они поднялись и принялись, как два хищника в клетке, кружить друг вокруг друга.       Они атаковали одновременно. Дазай предчувствовал, когда и как пройдёт атака, поэтому быстро принял оборонительную позицию. Изменив тактику, Чуя схватил Дазая за запястье вместо того, чтобы атаковать, и притянул его ближе. Подбросив кинжал в руках, Чуя полоснул им вверх, но Дазай отразил его выброс, отклонившись на пятках и выгибая тело назад, избегая удара.       Апперкот пришёлся прямо в подбородок Чуе, прежде чем локоть врезался в сгиб его собственного, немного расслабив хватку на запястье Дазая.       Делая шаг назад, Чуя издал тихий звук замешательства.       Что-то действительно было не так. Сегодня Дазай дрался гораздо небрежнее обычного. Чуя нахмурился, решив проверить свои домыслы, и внезапно бросился к Дазаю. Как он и думал, Дазай отступил назад, но по инерции споткнулся. Было слишком поздно останавливаться, поэтому он нанёс удар в грудь, выбивая из него весь воздух.       Брюнет стиснул зубы и занёс кулак для удара. Чуя и с места не сдвинулся, приготовившись к удару, но чужой кулак даже близко не прошёл рядом с ним.       Прищурившись, он чувствовал, как закипает кровь. Его гипотеза подтвердилась. Он схватил Дазая за руку, заламывая её за спину, и опрокинул детектива на землю через плечо, все ещё не разъединив руки. На свободное от чужой хватки плечо он ещё и наступил.       – Какого хера ты пытаешься провернуть?       – Почему ты всегда думаешь, что мне есть что проворачивать?       Брошенная горсть песка попала прямо в глаза. Он должен был знать: Дазай был хорошо известен своей грязной манерой боя, если знал, что противник гораздо сильнее.       Проворчав, Чуя ослабил хватку на руке, тут же ставшую причиной его падения, перехватывая за плечо и отбросив от себя подальше.       Притормозив коленом, он тут же использовал способность, которая вернулась в момент, когда прервался контакт с Дазаем. И секунды не прошло, как он вновь принял вертикальное положение, пока Дазай всё ещё пытался подняться на ноги. Через целых три секунды ему наконец удалось.       Чуя прорычал себе под нос: три секунды. Этого времени достаточно, чтобы метнуть кинжал в голову ублюдка, или повалить его на землю и придушить, или даже ударить по голове до потери сознания, а затем убить его, пока не очнулся. Какого хера здесь происходит?       Ответ на его вопрос нашёлся, когда Дазай поднял руки к вискам, сжимая их с болезненным выражением. Дыхание сбилось от короткого обмена ударами.       – ...Дазай? Эй, ты в порядке? – Чуя поднял бровь. Его глаза расширились, глядя на то, как детектив с криком боли падает на колени, схватившись рукой за голову. – Дазай!       Накахара подбежал к нему и остановился в нескольких шагах, окликая по имени. Кроме шипящего вздоха боли не последовало никакого ответа, и Чуя упал на колени прямо перед брюнетом и вздохнул, заметив, как боль пробивается сквозь маску спокойствия Дазая.       – Эй, если тебе хреново, то не подписывайся на боевые задания, особенно против опасного врага, чёрт возьми!       – Ух... А ты не думал о том, что мне хреново из-за того, что я увидел твоё лицо? – Дазай отстранился, потирая пальцами виски. – Тебе не должно быть позволено существовать в этом мире; само твоё существование опасно для здоровья.       – Будто бы у тебя есть право так говорить. Сколько раз ты мучил окружающих просто своим существованием? Если кто-то и является токсичным отходом человекоподобного существа, то это ты, –пробормотал Чуя, проводя рукой по спине Дазая.       – У меня болит голова, я не то чтобы кровью кашляю или страдаю от жесточайшего расстройства желудка. Так почему ты гладишь меня по спине?       Чуе пришлось сделать нечеловеческое усилие, чтобы не вломить взбесившему ублюдку: он и так был болен. Вместо этого он перенаправил всё своё разочарование на процесс закатывания глаз, буквально в течение пары мгновений, чтобы посмотреть в небо, размышляя о своей удачливости, прежде чем вернуть всё, как было, и позволить своей руке подняться выше, массируя уже шею Дазая.       – Вот так, – хрипло выдохнул он.       – Ох, я не думаю, что когда-нибудь оправлюсь. Твои прикосновения ещё более мерзкие, чем съеденное мною крабовое мясо с истекшим сроком годности.       – Почему ты вообще ешь просроченное крабовое мясо? Неужели все твои попытки самоубийства окончательно расшатали болты в твоей голове?       – Я не уверен, есть ли у меня болты в голове в принципе. Может быть, ты начитался Франкенштейна и принял это за книгу по биологии? Ничего удивительного, учитывая твой IQ.       Честно говоря, боль казалась невыносимой, раз уж Дазай так крепко зажмурился. Чуе хотелось бы, чтобы его рот тоже что-нибудь сжало, чтобы этот нелепый поток грёбанных раздражающих насмешек наконец закончился.       – Есть ли что-то ещё, чем бы ты мог заткнуть свой рот? Когда ты начинаешь говорить, это так раздражает, что я готов раздавить твою трахею хоть прямо сейчас, – прорычал он, падая на мостовую в уверенности, что в ближайшее время драка не произойдёт чисто физически.       – Так займись этим; почему ты все ещё массируешь мне шею? Может, ты не хочешь, чтобы я умер?       – Не говори глупостей, я хотел твоей смерти с самого первого дня нашей встречи, придурок. Я просто не горю желанием пинать побитую собаку. Сначала восстановись, а затем сразись со мной, чтобы я мог убить тебя как положено.       – О, как благородно со стороны человека, который буквально только что посоветовал мне заняться чем-то другим. Хочешь, я тебе отсосу?       – И ты опять чуть не откусил мне член? Не, я пас.       – Вообще-то это было очень давно, и это был мой первый раз. Хочу заметить, что с тех пор меня много раз хвалили за мои минеты.       - Когда-нибудь слышал про термин «TMI»*? Я не хочу знать, что люди, которых ты трахаешь, думают о тебе.       – Если ты плохо разбираешься в сексе, можешь так и сказать, а не выдумывать отговорки.       – Это не грёбанные отговорки. Мне вот говорили, что я отлично умею делать римминг, и что теперь? Держу пари, у тебя кишка тонка попробовать что-либо ещё.       – Значит, тебе нравится вылизывать чей-то анус? – Губы Дазая скривились от отвращения. – Какая мерзость.       – Заткнись, заткнись к хуям сейчас же, – лицо Чуи пылало, когда он поднял руку, чтобы приглушить дальнейшие насмешки Дазая, зажав ему рот.       Дазай подвигал челюстью, и слова невнятно полились между пальцев Чуи. Когда тот в ответ лишь изогнул бровь, Дазай сухо посмотрел на него, постукивая по руке дрожащим пальцем.       – Что? – недовольно спросил Чуя, убирая руку и надеясь, что то, что он собирается сказать, не будет настолько нелепым, что напомнит ему о желании убивать.       – Раз уж я приболел, ты можешь меня отпустить? – поинтересовался он. – Я догоню своего напарника, а ты можешь сходить поискать ближайшую собачью будку.       – Ха-ха. Очень смешно, – он сухо посмотрел на него в ответ. – Что я скажу на совещании, если они узнают, что я отпустил Агентство без боя? Они меня вздёрнут, и дело с концом.       – Тогда ладно. Дерись со мной, – воскликнул Дазай, приподнимая правую руку. Чуя перевёл взгляд на эту руку, с длинными пальцами, перебинтованную, в точности такую же, какой он запомнил её пять лет назад, и тяжело вздохнул.       – Ну, по крайней мере, никто не скажет, что я в принципе с тобой не дрался, – сказал Чуя, пожимая плечами, и сцепил пальцы Дазая со своими. Их большие пальцы смотрят вверх, а подушечки прижимаются друг к другу.       – Раз, два, три... вперёд!       Без каких-либо сигналов к началу, они начали жаркий турнир по реслингу больших пальцев, включающий в себя дёргание друг друга за руку, чтобы сбить противника, беспорядочное размахивание руками, вызывая замешательство, и простые подкалывания друг друга, в попытках столкнуть чужой большой палец.       Короче говоря, полный бардак.       С победным криком Дазай резко надавил вниз, раздавливая большой палец Чуи своим.       – Я победил! – развеселился он.       – Чт-как это вообще возможно?! – Чуя уставился на свой большой палец с таким видом, будто тот его предал. – Ты ж блять болеешь, и я всё равно не могу тебя побить?       – Тебе придётся тренироваться ещё лет сто, чтобы достичь моего уровня, мелочь. Но даже в этом случае у меня за плечами будет ещё сотня лет опыта, – отбрасывая с лица каштановую чёлку, похвастался Дазай. Зря. Это движение заставило его поморщиться, усиливая испытываемую боль.       – Да уж. Хреновая идея?       – Хреновая, – Дазай застонал, уронив голову на ладони.       – И вообще, что случилось? Как давно у тебя такие жёсткие головные боли? – поинтересовался Чуя. Он и раньше замечал мигрени Дазая, но в отличие от тех случаев, когда он просто хотел выбесить Чую, заставляя его бегать вокруг него в попытках заботы — а это всё грёбанное время — он был тихим и незаметным в своей боли. Вот почему это беспокоило его — Дазай не демонстрировал бы этого так свободно, если бы боль не была мучительной.       Поднявшись на колени, Чуя зарылся ладонями в густые каштановые волосы, массируя голову небольшими круговыми движениями. Он слышал, как Дазай тихо вздыхает, будто его пальцы приносили хоть какое-то облегчение от боли.       – Осторожнее, Чуя. Я могу начать думать, что тебе не всё равно, если продолжишь в том же духе.       Рыжеволосый парень фыркнул.       – Ага, тогда ты продолжишь обманывать самого себя. Как я уже сказал, я просто не хочу, чтобы ты откинулся до того, как я смогу должным образом тебя убить, – проворчал он, не прекращая работать руками, пока не добрался до лба Дазая, осторожно нажимая большим пальцем на определённые точки.       – И как же ты собираешься меня убить? Удар кулаком? Ногой? Может быть, задействуешь Порчу? – спросил Дазай, в его голосе звучало ликование, несмотря на болезненное выражение на лице.       – А как насчёт... скуки?       – А?       Поднявшись без предупреждения, Чуя перекинул Дазая через плечо, как мешок с картошкой, и вышел из особняка. Дазай стонал от боли, прижав кулаки к закрытым векам, – покачивающиеся движения были сейчас явно не для него.       – Зачем ты это сделал? – он заскулил. – Ты же знаешь, что я не люблю боль!       – Знаю, – Чуя закатил глаза. - Никто не любит боль.       – Скажи это мазохистам!       – Никому не понравилась бы боль, на которую они не подписывались, – перефразировал предложение Чуя. – Хорошо, что мы в любом случае скоро собирались избавляться от Рюугамине; они больше не приносят никакой пользы. Но боже, неужели из-за этого у меня будут такие большие неприятности? Возможно, мне придётся свалить за границу.       – А теперь ты братаешься с врагом. Эй, а наказание за это всё ещё казнь?       Чуя вздрогнул, оскалив зубы, услышав это восклицание.       – Значит, ты в курсе, что поставлено на карту. Хорошо. А теперь даже блять не смей пытаться притронуться ко мне.       Это было единственное предупреждение, которое Дазай получил, прежде чем они поднялись в воздух. Чуя активировал свою способность, чтобы незаметно проскользнуть к больнице, не находящейся под контролем Портовой мафии. В то мгновение, когда Дазай понял, каков же пункт назначения, он завыл на всю мощность лёгких «ну нееееееееееееееееет!», заставляя обратить свой взор к небу множество случайных пешеходов.       Пиздец. Точно надо валить.       – Вы меня вызывали, сэр?       Накахара преклонил колено на покрытом ковром полу, прижимая шляпу к груди. Это был довольно непредсказуемый поворот. Он заказал пятнадцать билетов на самолёт из страны под разными именами, и только один из них с его настоящим именем и схожим часом полёта, готовый убежать от последствий собственных действий, в ожидании, когда буря утихнет. Однако не прийти по вызову, когда он все ещё официально находится в стране, было бы равносильно признанию вины.       – Вызывал, Накахара-кун. Вольно, – Мори, сидящий за столом, улыбнулся.       Следуя приказу, Чуя встал, возвращая шляпу на законное место.       – Я представил свой отчёт о происшествии в Рюугамине. Я могу быть полезен чем-то ещё?       – Ты всегда полезен, не стоит прибедняться, – рассмеялся Мори, подвигая к нему небольшую книгу: это была карманная книжка пёстрой расцветки. – В свете сегодняшней неудачи я бы хотел, чтобы ты прочитал это и повысил свой уровень мастерства, Накахара-кун. И тебе не нужно стыдиться, я сам никогда не побеждал Дазай-куна.       Чуе пришлось прикусить язык, дабы с него не сорвался возглас ужаса, стоило ему прочитать название книги. «Олимпийское руководство для чайников по борьбе больших пальцев». Вместо этого он положил книгу во внутренний карман и слегка поклонился.       – Благодарю вас, сэр.       Его разоблачили, и всё же ... ухмылка босса стала шире?       – В следующий раз, когда привезёшь кого-нибудь в больницу инкогнито, постарайся сделать что-нибудь... менее впечатляющее, чем то, что ты сделал сегодня, – Мори махнул рукой, всё ещё спокойно улыбаясь. Капли холодного пота катились по спине Чуи, пока он как только мог сохранял спокойное выражение лица.       – Буду иметь в виду. Есть что-то ещё, что Вы хотели бы мне сказать, сэр?”       – Ах, да. Завтра, как только дойдёт информация о произошедшем, совет директоров начнёт поисковую миссию, чтобы отыскать тебя. Если тебя поймают, казнь будет мгновенной, – его голос звучал так беззаботно, словно у человека, который легко разрушил детскую мечту, сказав, что все звёзды, на которые они смотрят, на самом деле уже миллионы лет как мертвы. Он вытащил большой коричневый конверт и подтолкнул его к Чуе, который застыл, скованный ужасом и страхом, перед столом. – Вот, держи.       – Если позволите спросить, сэр. По какой причине? – сдавленно спросил Чуя, принимая конверт.       – Тебя обвинят в том, что ты мало того, что помог Вооружённому Детективному Агентству захватить важных свидетелей, так ещё и дал им доступ в поместье Рюугамине. Помимо этого, на тебя повесят взрыв ядовитого газа, который убил всех охранников и членов семьи Рюугамине, – пояснил Мори, положив подбородок на переплетённые пальцы. – Знаешь, как обычно.       – Повесят? – глаза Чуи сузились.       –Да. Информация об этом ещё не распространилась, потому что кое-какой... инцидент задержал наших информаторов, – ответил Мори на его вопрос. – А теперь открой-ка конверт, Накахара-кун.       Чуя подчинился приказу, разматывая красную ленту, связывающую конверт. Подцепив один из скользких листков бумаги, он вытащил его и увидел большую черно-белую рентгеновскую фотографию чьего-то черепа. Он нахмурился, размышляя, не является ли это своего рода тестом. Он никогда не был хорош в анатомии человека в любом другом смысле, кроме как «ударь вот здесь, и человека парализует, ударь там, и он умрёт быстро, а вот там, если хочешь, чтобы он умирал медленно».       – Что... это такое, сэр? – решил спросить он после того, как с минуту непонимающе пялился на фотографию.       – Это рентгеновский снимок Дазай-куна, – ответил Мори, вставая со стула и обходя стол, чтобы встать рядом с Чуей. – У меня есть кое-кто, кто помог это достать.       – А какое это имеет отношение к делу, сэр?       – Отношение самое прямое, – Мори поднял руку и указал на бледную массу в центре того, что, как он предположил, было мозгом Дазая. И всё же для глаз Чуи этот белый ком был просто... белым комом.       – Я... боюсь, что всё ещё не понимаю.       – Конечно, ты не понимаешь, – весело фыркнул Мори, опуская руку. – Это опухоль, Накахара-кун.       Чуя застыл, сжимая в кулаке края фотографии. Холод проник внутрь, сдавливая грудь и пробуждая страх. Когда он посмотрел в лицо Мори, его сердце болезненно колотилось.       – Опухоль... сэр? – выдохнул он с широко раскрытыми глазами.       – Именно. Довольно-таки большая по размеру и очень глубокая, даже слишком. Злокачественная внутричерепная, один из самых неприятных видов опухоли. Даже мои старые врачебные глаза видят, что она неоперабельна, – он усмехнулся, откидываясь на спинку стула. – У него осталось от силы полтора месяца.       – Простите, сэр, но вы хотите сказать, что он... — Чуя застыл на месте, недоверчиво глядя на босса.       – Умирающий. Дазай-кун умирает, – проговорил он, кивнув Чуе, чтобы тот вернул фотографию обратно в конверт. – Заседание совета директоров состоится в семь утра, и, Накахара-кун, лучше бы тебе покинуть страну до этого.