sex n' drugs

      Подняв глаза к небу, он спросил самого себя, за какие грехи на этот раз он отрабатывает. Не снял плачущего котёнка с дерева? Лишний раз не запустил мячом, «случайно» попав в беснующий дуэт первогодок? Не поделился шпаргалкой к тесту по английскому, за что на него теперь обижается единственный защитник? Да, будь тут его верный «хвостик», он бы точно не попал в такую тупую ситуацию. И его длинные ноги не тряслись бы от холодного ветра.       — Откуда у тебя это? — Все синхронно посмотрели на Тсукишиму, ошалело глянув на его внешний вид; вздохнувший Акааши даже потянулся закрывать отвиснувшую челюсть Бокуто, приговаривая, что так пялиться невежливо. Вся четвёрка «3 спортзала» была в сборе после бурной пятницы в нескольких клубах за ночь, из-за которой они смогли увидеться со своими командами лишь спустя три дня. И то, взяв у одноклассниц что-то для скрытия синяков под глазами.       Но каждый пил здраво. И чётко помнил, что переиграть Куроо в картах Тсукишиме не удалось ни разу, как бы он не строил стратегию и пользовался подсказками Акааши, который не играет в карты с Бокуто и Куроо просто принципиально. Говорит, прошлый раз у него и, как удивительно, у Бокуто появилось на безымянном пальце обручальное кольцо. Куроо тогда ответил, что в его шкафу он тогда нашёл рясу священника и Библию.       Но на этот раз они играли серьёзнее. С победным кличем Куроо обложил Тсукишиму картами, приказав явиться на следующую тренировку в форме группы поддержки. Немного не уточнил, какой именно, конечно. Но от этого он получил лишь больше.       Он получил Тсукишиму в короткой юбке и облегающей короткой футболке. Красно-чёрного цвета.       — Девушка брата иногда у нас ночует, и решила оставить в его шкафу некоторые свои вещи, дабы не бегать каждое утро к себе домой, — безразлично пожав плечами, Тсукишима отпил немного воды из бутылки и кивнул на волейбольное поле. — Мы играть будем? Шокированное лицо Куроо-сана я уже сфоткал, пришлю вам после тренировки.

***

      — Поверить не могу, то ты реально так пришёл.       — Вы уже это говорите седьмой раз за тренировку. — Конечно, Тсукишима был недоволен. Они с разгромом проиграли Бокуто и Акааши, которые после тренировки и вовсе заявили, что даже не устали. Тупой Куроо постоянно отвлекался на него, пропуская все мячи и получив несколько раз в лицо. Заслужено. Глянув через плечо, он выдавил из себя самую противную улыбку, на которую он только способен: — Знаете, каннибализм и вовсе считается психическим отклонением, так что буду благодарен, если вы перестанете жрать меня глазами.       — Ты специально подбирал расцветку под цвета поддержки Некомы? — Куроо довольно оскалился, плавно подбираясь ближе; Тсукишима демонстративно поправил очки и с вызовом стрельнул глазами, опираясь на стену. Небольшая кладовка была не тем местом, где он хотел бы оказаться в этом прикиде наедине с Тетсуро, но выбирать не приходилось.       Да и вряд ли Куроо дал бы ему выбрать. Точно ляпнул бы, что королевских покоев для его принцессы он не нашёл.       Горячая ладонь широко провела вдоль бедра. Конечно, какую бы ещё часть тела он бы пощупал в первую? Только такие же худые ноги, обтянутые сильными мышцами и влажной от пота белоснежной кожей. Куроо вопросительно смотрит ему в глаза, снизу вверх, дабы видеть каждую эмоцию. Даже сквозь очки он умудрился прочитать всю ту ненависть к своей кошачьей улыбке и любовь к горячему цунами прикосновений.       Загрубелые пальцы провели дорожку по торсу. Крепко сжались на острых плечах. За ними горячим следом лизнул шершавый язык. Мягкая футболка казалась наждачкой, когда вновь опустилась поверх облизанного тела. Фу, как сильно брюнет любил облизывать, не морщась от горечи вспотевшей кожи.       Куроо накрыл его своим разгорячённым телом. Всё было как в тех сериалах, что они смотрели вечерами. Смуглые руки согнулись у светлой головы, острая коленка тяжело прижималась к чужому паху, не давая свести ноги вместе. Тсукишима даже немного возмущён, что с его персоной так грубо обращаются.       Не говорит этого, конечно.       Просто не дают. Грубо толкаются языком и вылизывают уже там. Доводят до приятной дрожи во всём теле. Душно прижимают к стене так, что вдохнуть у него получается лишь, когда требовательно хлопает по груди капитана.       — Мне нравятся длинноволосые, — выжигает Куроо, вытирая ладонью свои раскрасневшиеся губы. К юбке прикасается как к священной реликвии, разглаживая каждую складочку.       — А мне нравитесь Вы, — шипит Тсукишима. Морщится, когда брюнет открывает двери кладовки и оборачивается на него:       — Думаю, мы найдём компромисс.