За маской

Юлиан сидит на неудобном стуле уже две минуты. Расслабиться не получается, он никак не может свести глаз с часов на стене. Ещё три минутки, и он встанет, пойдёт в палату и проверит Герра Вайсса. Старику последнее время стало дышать ещё труднее, и Юлиану страшно. Он бы встал и пошёл прямо сейчас, ведь жизнь пациента в его руках, в дрожащих от усталости и недостатка сна руках. Но юноша не может встать, потому что сил нет. И он сидит. Юлиану двадцать два года, он студент Мюнхенского университета имени Людвига-Максимилиана, и две недели назад у него началась практика. Тогда ещё всё было хорошо, и про коронавирус Юле непринужденно шутил и смотрел про него мемы в интернете. Сейчас в Мюнхене почти тринадцать тысяч заражённых. *** — Герр Хуммельс, мне домой надо съездить, мне Лена сказала... — Юлиан бежит за длинноногим Матсом Хуммельсом, который широкими шагами идёт вдоль по коридору, огибая других суетящихся врачей. Мужчина вдруг резко оборачивается, и его тёмные глаза злобно сверкают: единственное, что выдаёт его раздражение из-под белоснежной маски. — Мне на твою Лену насрать, понятно? — рычит Матс. — Пусть дома сидит и радуется, что ты ночуешь здесь, потому что на тебе сейчас столько заразы, что можно половину населения Мюнхена снести нахрен! А у нас коек на них нет. Юлиан сдерживает слёзы обиды, глядя вслед удаляющемуся Хуммельсу. Матсу тяжело, у него вчера умерла пациентка, совсем старая женщина, которая называла Матса "сынок". Юлиан тогда впервые увидел, как Хуммельс плакал: он весь ссутулился, его широкие плечи мелко вздрагивали, а всхлипов почти не было слышно. Этот человек уже научился плакать бесшумно, Юлиану хотелось также. Сил уже нет. Он три дня не видел Лену. *** Юноша вздрагивает, открывает глаза и тут же смотрит на часы. Он спал ровно минуту, на стуле остаётся сидеть ещё минуты две. Юле пытается разлепить глаза, но они сопротивляются и остаются закрытыми, пока дверь резко не распахивается — в белом призрачном свете виднеется силуэт человека. — Юле, вставай, давай, там новых привезли, одна из них в критическом состоянии! — силуэт кричит на него голосом Бенедикта Хёведеса и трясёт за плечи. Юлиан подскакивает на ноги и надевает маску. Ноющие ссадины на носу и щеках дают о себе знать, и юноша морщится от боли. — Как ты можешь вот так просто сидеть, я не понимаю! — Бенедикт почти бежит по коридору, и Юлиану ничего не остаётся, кроме как бежать за ним следом, поправляя защитный козырёк, сползающий с его головы. — Мне спать очень хотелось, Герр Хёведес, я уже не могу, — пыхтит на ходу Дракслер. — Я понимаю, Юлик, но ещё чуть-чуть потерпеть надо, и потом поспишь. Я тебе обещаю, — мужчина открывает дверь одной из палат и тут же скрывается за ней. Юлиан в последний раз убеждается, что защитный костюм сидит плотно, и заходит вслед за старшим. Дышать в маске тяжело, будто у него самого треклятый коронавирус. Он жутко потеет, тело совсем не вентилируется в этом грёбаном мусорном мешке. Глаза слипаются, а мозг отказывается работать, поэтому перед глазами иногда появляются тёмные круги, которые он настойчиво смаргивает. Работать надо, иначе люди умрут. *** — В Германии лучшая медицина, и это мы с вами знаем не понаслышке. — Мирослав Клозе стоит перед ними, словно строгий профессор на лекции. — Давайте же докажем всем в очередной раз, что немецкое здравоохранение не знает равных во всём мире. Кай Хаверц, сидящий слева от Юлиана, странно улыбается и поворачивается к нему, заговорщически наклонившись к его уху: — Герр Клозе сам не понимает, о чём говорит. Я читал новости, в Италии настоящий кошмар... Кай тут же выпрямляется, заметив на себе тяжёлый взгляд Матса Хуммельса, сидевшего за столом за спиной Клозе. Юлиан молча смотрит на Бенедикта, сидящего рядом с Матсом, и уже, кажется, не слышит слов главврача. Мужчина негромко наговаривает Хуммельсу на ухо и улыбается, и Юлиан невольно улыбается тоже. Что-то есть в Бенедикте Хёведесе. Телефон вдруг начинает вибировать, тут же привлекая внимание всех сидящих около него в радиусе двух метров. Клозе тут же замолкает. Это звонит Лена. *** — Юлик, чёрт тебя дери, хорош спать на работе! Юлиан открывает глаза. Он опять заснул. Перед ним лицо Бенедикта, точнее его глаза — остального за маской не видно. Они красивые, медового, тёплого цвета, пусть и уставшие, юноша всё равно от них оторваться не может. — Юлик, будь немного ответственее. Ты же жизни спасаешь. Юлиан кивает, снова поправляя козырёк. Потом поспит.