Помнить

      Ковер багряных листьев шуршит под ногами, а с затянутого хмурыми тучами неба мерзко моросит мелкий дождь, отдаваясь тихим стуком на ее черной креповой шляпке с лентой.       Сьюзен Певенси прикусывает губу, нервно сжимая и разжимая пальцы в бархатных перчатках.       В туманном Лондоне вновь август.       «В Нарнии была бы осень», — шепчет тихий голос на периферии сознания.       «Нарнии не существует», — потерянно выдыхает она в пустоту, глядя как изо рта вырываются белесые клубы пара. — «Она всего лишь игра из далекого детства. Которая должна и остаться в этом детстве навсегда».       Но пред глазами вновь мелькают странные картинки воспоминаний.       Тяжелый, дурманящий аромат огромных наливных яблок с яблони в королевском саду; задорный треск поленьев в костре; дикая осенняя пляска фавнов и лесных нимф, за которой они с сестрой украдкой наблюдали ночами напролет, прячась в тенях развесистых дубов, чьи листья были чистым золотом и пылали настоящим огнем.       Она помнит довольную усмешку Питера, и золотой венец с драгоценными камнями на пшеничных волосах; помнит заливистый хохот Эда и Лу в унисон, бутылочку с лечебным бальзамом, запах печеных яблок и жареной рыбы, Его мудрые, янтарные глаза, грустно глядящие на нее саму.       Помнит старого-доброго мистера Тумнуса, добрых великанов и вечно бурчащих гномов, помнит воздушно-прекрасных дриад и нимф; помнит улыбчивую наяду из ручейка рядом с замком и задорных русалок в море, омывающего Кэр Параваль.       Помнит светлые локоны и печальные глаза принца Каспиана, помнит старого ворона, сопровождавшего их четверых когда-то ужасно давно.       А еще помнит горячие дорожки слез на своих щеках, крик раздирающий горло, отчаянные клятвы в равнодушную тишину пустой комнаты и горькое разочарование в глазах братьев и сестры.       Но Сьюзен отчего-то не помнит, когда граница между «воспоминаниями» и «вымыслом» размылась, стираясь, пока наконец не исчезла окончательно, рассеявшись дымкой точно сон по утру.       Тогда ей стало легче.       Забывать всегда легче. И лгать.       Лгать ей всегда удавалось на удивление хорошо; особенно самой себе.       Тонкая струйка крови бежит по подбородку, приводя ее в чувства и заставляя вырваться из темного мира собственного сознания.       Дождь прекратился.       Сьюзен рассеянно сжимает в пальцах букетик алых гиацинтов и делает осторожный шаг вперед. Последний шаг, равный для нее шагу в пропасть.       Падать всегда больно.       Она опускает голову, с деланным интересом разглядывая носки черных туфель.       — Привет Люси. Эдмунд, Пит. Я снова здесь.       Хриплые слова повисают в тишине лондонского кладбища оглушительным звоном, отдаваясь набатом в ушах.       С тихим вздохом она опускается на холодную землю, прислоняясь спиной к каменным надгробиям.       Помятый букет опускается рядом с нею.       Алые листья пылают огнем на деревьях, в воздухе пахнет дождем, северным ветром и, немного, печеными яблоками.       В Лондоне снова август.       А в Нарнии нынче осень. Была бы, верь в нее Сьюзен.