Глубина

Придд полностью оправдал ожидания. Ойгену вдоволь досталось и ненавидящих взглядов, когда он аккуратно, под ручку вел юношу до двери, чтобы не ставить в затруднительное положение зорких соседей, и весьма чувствительных тычков по ребрам, когда волок до ближайшей спальни и вытряхивал из одежды. Особенно порадовал точный удар локтем в бровь в тот момент ,когда бергер спутывал продолжавшему отбиваться Валентину руки его же сорочкой. Кричать и уж тем более звать на помощь упрямец себе не позволил то ли из гордости, то ли из намертво вбитых воспитанием манер, но его явная и горячая ненависть была куда лучше холодной пустоты, которую Райнштайнер чувствовал в нем до этого. Знать бы еще, во что эта ненависть переплавится к утру. А пока Ойген терпеливо и достаточно медленно растягивал явно нетронутую прежде никем задницу пальцами. Ранить мальчишку или нанести ему сколько нибудь серьезный вред не было ни малейшего желания. Валентин был горячий и узкий, сжавшийся и парализованный внезапной и резкой болью, разрывающей, казалось , его внутренности. Валентин был кричащий и хрипло-невнятно стонущий единственное и повторяющееся: хватит под резкие вбивающие его в прохладную постель рывки. Валентин был плачущий, размазанный по постели, раздавленный, превысившим все пределы его сил, грузом. Его нужно было сломать. Валентин был ошеломленным внезапной нежностью, отступающей, переплавляющейся во что-то иное и пугающе приятное болью. Он был испуганным собственным внезапным ответом на ласку, растерянным странным предательством собственного тела, толкающегся навстречу умелым и уверенным рукам. Он был стонущим уже не от боли. Он комкал в освобожденных руках простынь, метался и задыхался от бесконечного и недостаточного наслаждения, переходящего в жестокую, сладкую муку. А потом он был уставшим и расслабленным, позволившим себе опереться на чужие плечи. Он был еще более юным. Он молчаливо и растерянно принимал помощь в душе, прислушивался к скользящим по телу вместе со струями воды руками. Он был живым. *** Утром Райнштайнера ждал подарок - выпавший первый снег залил дом белым уютным светом через широкие окна. Освещенный этим светом, спящий мальчишка был отдельным произведением искусства.Ойген не стал будить закопавшегося в одеяло, сопящего Спрута. Слишком тот был уместным и уютным здесь и сейчас. Валентин проснулся сам через полчаса и пошатываясь пришел на кухню, ведомый запахом кофе. Он был сонным, непривычно лохматым и пытающимся злиться, но тарелка с теплыми гренками, горячий, исходящий ароматным паром кофе и, обнявший его со спины Райнштайнер, очень мешали.