Лето под небесным кровом

Ложка со звоном билась о края фарфоровой чашки. Молчание приятно согревало, а в районе груди покалывало что-то, похожее на ностальгию. Словно отрывок из сна вдруг встал перед глазами, а ты и не уверен, случилось ли это на самом деле или приснилось. Но Хината сидит здесь, и с головой окунается в реальность происходящего. С детства он встречал одну и ту же картину из года в год. Это правда похоже на сон: ты можешь забыть сюжет, но ты не забудешь чувство. Вечер — вот он сидит на кухне и пьет чай с печеньем, а рядом обязательно кто-то родной, просто близкий. Окно настежь открыто, пропуская в комнату поток прохладного воздуха. Голоса обычно монотонные в силу сонливости, порожденной дневной гиперактивностью. А разговоры глубокие, настолько личные, что не хочется их вспоминать потом, ведь даже будущая версия себя не должна их слышать. С Нагито комфортно в тишине. Когда он начинает говорить, его болтовня порой давит на уши, но Хаджиме научился прислушиваться к приятному — его голос. Когда он слишком долго несет свою... свои мысли, (когда он успел начать рассуждать про теорию заговора?) его голос отдает гипнотизирующей хрипотцой. Он говорит сначала на пониженных, а потом неожиданно переключается на повышенные тона. Иногда его речь прирывается хриплым смехом. Когда он старательно пытается донести идею, он нарочито растягивает гласные. «Не разговаривает, а поет!» — иногда думается Хаджиме. И голос Нагито действует лучше колыбельной. — ...но даже не смотря на это, они могут подарить нам ещё большую на— — Комаэда? — А? — парень резко поднял взгляд, словно очнувшись. — Ой, прости. Я болтаю слишком много для мусора, мне стоит держать свое мерзкое дыхание у себя во рту. Ведь ты проявил такое милосердие, когда пригласил меня сю... — Комаэда? Почему мы раньше не встречались? Как давно ты приехал? — лениво спросил Хаджиме. — М? — Нагито вздохнул. — Раз ты спрашиваешь... Комаэда заерзал на стуле, и вся его поза говорила о дискомфорте — руки то неловко теребили волосы, то терлись друг о друга, будто пытаясь согреться. Взгляд бегал по комнате, но в конечном итоге он закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Мои родители погибли в авиакатастрофе. После этого я прожил часть жизни в приюте. Тогда... тогда меня похитили и... после этого я нашел лотерейный билет в помойке. Я выиграл приличную сумму, после этого объявился мой родственник. Так... так мы переехали сюда вместе с моим дедом, уже как четыре года назад, — прерывисто пересказал Комаэда. Хината растерянно застыл. Он даже не успел прокомментировать то, как извилисто Нагито ушел от вопроса. Его ладонь, до этого намеревающаяся достать очередное печенье, застыла в воздухе. Лицо озвучило мысли за него — глаза едва заметно расширились, а брови оказались вздернуты. Хаджиме знал про то, что Нагито пришлось нелегко, но услышанная история знатно пошатнула его представление о сиротской доле. Переварив полученную информацию, он тихо заговорил: — Нагито, мне жаль... — Что? Нет! Ни в коем случае! Ты не должен жалеть мусор вроде меня, — затараторил Комаэда, — ...я это заслужил. Последовала небольшая пауза, нарушаемая лишь нервным топотом ноги Нагито. Он искренен в своих словах, и это пугает больше всего. Что творится у него в голове, раз он так жесток к себе? Хаджиме, импровизируя, осторожно перехватывает ладонь Нагито. Тот вздрагивает, и Хината отмечает, что руки у него неестественно холодные. Пытаясь выстроить подбадривающую речь, парень не замечает, как на кухню подкрадывается Изуру. Да, именно подкрадывается, потому что иначе незаметное появление брата Хината охарактеризовать не мог. Камакура незаинтересованно оглядывает парней, и его взгляд на долю секунды останавливается на сцепленных руках. Он заглядывает в глаза Комаэды с притворным сочувствием, а после лишь неодобрительно фыркает. Вспомнив свою изначальную цель, под пристальные взгляды, Изуру шлепает домашними тапочками в сторону холодильника, а после, так же молча, выходит из комнаты, оставляя за собой пропитанное неловкостью безмолвие и унося пачку апельсинового сока. Парни недолго смотрят ему вслед. Одновременно вспомнив о своем положении, они резко одергивают руки. Хината стыдливо чешет затылок, а раскрасневшийся Нагито подмечает то, какие же все таки красивые в комнате обои. Все идеи о поддержке разбежались в голове Хаджиме, так что он лишь прокашливается и встает из-за стола. Диалог оставляет за собой эффект недоговоренности. Напоследок Хината бросает: — И все же, не понимаю, почему мы не пересекались раньше.

***

Сквозь лесную гущу слышится грубоватый мальчишеский голос. Лучи солнца игриво подпевают ему, то прячась за хвойными деревьями, то освещая парням путь. — Девчонки в купальниках, прохладная водичка, обалденная жрачка, — чуть ли не пуская слюни перечисляет парень. — Тебе понравится, чел, клянусь! Соня говорит, что... Хината устало вздыхает. Он не успел проследить за тем, как согласился на авантюру, но вот он уже плетется за Содой, стараясь игнорировать его восторженный тон. Тот болтает без умолку, шагает почти вприпрыжку. Его энергии хватило бы на целую дюжину умирающих от жажды пустынных путников. С точки зрения Хаджиме, — если не учитывать свалившуюся на голову мигрень в лице Казуичи, — ситуация выигрышная. Новые знакомства и веселое времяпровождение — лучшее, что может предложить судьба парня. Но напряжение между Содой и Нагито, и тревожный вид последнего, заставляет парня насторожиться. Нагито растерянно оглядывается по сторонам, будто заранее ищет способ побега. Тот изначально хотел отказаться от своего присутствия, ссылаясь на плохие отношения с ровесниками, но Хаджиме настоял на его компании. Он не пытался объяснить себе, почему так яро стоял на своем решении. Ведь оправдание «Чтобы избежать неловкости» теперь обессмыслилось. Называть Нагито другом язык не поворачивается, тогда почему он так хочет держать его под крылом? Идущий впереди Хината оглядывается. Солнечные лучи путаются в растрепанных волосах Нагито, играя на прядях расплавленным золотом. Светлая футболка свободно развивается на худощавом теле . Яркое свечение лучей очерчивает острые черты лица парня, заставляя того буквально сиять. Завораживает. Хаджиме ловит себя на уже приевшейся за месяц мысли. Пусть Хината и старался изо всех сил собрать внутреннюю гордость в кулак, отрицать притягательность Нагито он не может. Когда парень смотрит на него своими бездонными глазами, он взгляда отвести не может. А когда легонько касается — сердце вовсе замирает. Он очарован. Но не влюблен, нет. Абсолютно точно нет. Хината легко тряхнул головой, будто обмахиваясь от навязчивых мыслей, и подцепил взгляд Нагито. Когда они поравнялись в шагах, Хаджиме наклонился к самому уху парня. — Все в порядке? — нарочито спокойно шепнул Хината. Нагито, кажется, сомневался в том, отвечать ли. Он даже не оглянулся на Хаджиме, продолжая буравить идущего впереди Соду тяжелым взглядом, но все же отрицательно качнул головой, и ответил: — Мы свернули не туда уже два раза. Хината притормозил, недоуменно уставившись на Казуичи. Тот в свою очередь даже не заметил того, что обогнал парней примерно на метр. Болтовня сменилась на ненавязчивое посвистывание, и теперь уже он аккомпанирует пению степных турачей, кричащих где-то вдалеке кустарных зарослей. — Казуичи, разве ты не говорил, что ведешь нас на пикник? — спросил Хината. — Ммм... — протянул Сода, оборачиваясь. Впрочем, он не сбавил скорость. — Ну да? — Тогда куда мы идем, если не к обещанной речке? — Сюрприз, — задорно оскалил зубы после секундного молчания Сода. Хаджиме не знал, стоил ли мыслено ударить по лицу себя, или Казуичи. Но на лице Нагито отразилось не то воодушевление, не то по-детски наивное предвкушение. На что Хаджиме решил промолчать, любуясь красочностью эмоций Комаэды. После, Казуичи снова отвернулся, и на протяжении оставшегося пути никак не контактировал с идущими позади парнями. *** Сода пялился на изобретение долгие две минуты, а после, кажется, даже затаил дыхание. Подкрутив что-то со стороны нижних педалей, он выкрикнул громкое «Та-да!». — Не думал, что скажу это, но ты достаточно предусмотрительный парень, Сода, — вынес вердикт Хаджиме. — Эй! Вообще-то, предусмотрительность — мое второе имя! — Вау! Ты правда смог починить это? Я всегда знал, что внутри тебя сияет талант! Талант к механике! — Нагито загорелся искренностью. — Мне казалось, что они были неисправны? Позабыв про предвзятое отношение, юный гений растаял под расхваливающим его старания лепетом Нагито. Он с энтузиазмом отвечал на риторические вопросы, тонув в лучах славы. Кажется, между ними образовалось что-то ненароком похожее на дружескую атмосферу, пусть Хаджиме и не с чем было сравнивать. Воспоминания о с детства преследующем его одиночестве по сей день заставляли сердце протяжно скулить, скребясь о грудную клетку. Порой Хината впадал в прострацию, когда задумывался о нахождении в наполненном талантливыми и успешными людьми обществе. Сейчас — именно такой момент, но спасает от апатии резко перебивший Нагито громкий голос. — Да-да, я знаю, что я мастер своего дела, чувак. Но тут один нюанс. Педаль на одном из великов не тормозит. Я ссыкую вручать вам что-то такое. Уж простите, но вы не внушаете доверия, — Хаджиме на высказывание нахмурился. — Ну, нет! Я имел ввиду, что вы вряд ли хороши в спорте. Да нет же! Я хотел сказать в велоспорте. Короче, берите второй велик, там все окей, и перестаньте уже так смотреть! Комаэда озадаченно вслушивался в неловкий монолог, не в силах что-то добавить или возразить. Он по-птичьи склонил голову, в который раз вызывая у Хаджиме скрытую улыбку. Признаться честно, Хината тоже в восторге. Он не держался за руль уже очень давно, при этом поездки с ветерком всегда воодушевляли его свободолюбивую персону. Да, поездки по загородным дорогам вызывали именно ощущение свободы. Волшебное чувство, когда вдыхаешь пропитанный детским озорством воздух. У Хинаты уже порядком руки чесались. И он с надеждой обратился к Нагито: — Кататься умеешь? — Нет, — на облегчение Хаджиме ответил Комаэда, избавляя от нужды бороться за право водителя. Хината приказал запрыгнуть на заднее сидение, и Нагито, конечно, послушался.

***

Разгоняясь больше необходимого, Хината ощущал, как ветер беспощадно бил в лицо. Это забавляло его, и мотивировало крутить педали ещё быстрее. Адреналин разгонял кровь по телу, и сердце отдавало стуком в ушах. Хаджиме не пытался сдержать широкой улыбки, летящей навстречу идентичному велосипеду, что проводил им дорогу. Подметив, что владелец проводника разгоняется на той же скорости, Хината уловил идею о негласном соревновании. Он удостоверился, что чужие руки обхватывают его спину достаточно крепко. Прислушался к дыханию позади, убедился, что Нагито чувствует себя комфортно. И вот тогда он вступил в настоящую гонку. Он дал себе возможность отдышаться, не прекращая езду. Несколько секунд заминки позволили сопернику оторваться, но Хината ни на секунду не засомневался в своих силах. Дорога впереди прямая, окруженная лесной чащей. Мимо иногда скачут кузнечики, а порой, совсем редко, пробегают ежики. Хаджиме проверил путь на возможные риски, и не заметив ничего опасного, он приложил все усилия, чтобы начать ехать как можно быстрее. Он вложил все силы в кручение педалей, отключив на минуту способность глядеть вперед. Когда напор спал, Хината значимо ощутил, как вспотел. С победной ухмылкой он взглянул на Казуичи, что был уже слева от них. По нему было видно, что он выдохся: лицо покраснело, по шее стекали струи пота, дыхание сбилось, а сам он с заметной слабостью пытался удержать контроль. — Сдаешься? — со злорадством поинтересовался Хината, улыбаясь. — Еще чего! — оживился Сода, теряя окончания слов в жадных вздохах, он добавил: — Настоящие чемпионы – это те, кто, проиграв один матч, в следующем выходят и доказывают, что чего-то стоят!* После этих слов он притормозил, и заметно расслабился, почти падая с транспорта. Но в последний момент он нашел опору в виде руля. Он сложил на нем руки, а лицо спрятал в локтях. — Это значит, что он сдается, — подытожил Нагито. Сода не нашел в себе силы огрызнуться, так что он просто бессмысленно повел плечом. Хината в последний раз оглядел выбившуюся из жизни фигуру. Он взглянул на Нагито, как бы говоря «Нет, ну ты посмотри на него». Уточнив дорогу, он взял с Казуичи обещание догнать их к первому повороту, и поехал дальше. Когда, спустя пару метров, Хината понял, что они с Нагито остались наедине, он значительно смутился. Руки, до этого незаметно поглаживающие торс Хаджиме, теперь согревали. Уши предательски покраснели. Хаджиме жарко. Если Комаэда и заметил состояние Хинаты, то решил никак не комментировать. Вместо этого он, будто бы нарочно, положил голову на плечо Хаджиме. Медленная скорость, с которой они ехали, позволяла это сделать. Под тихое дыхание Нагито в самое ухо, звуки крутящихся колес и щебетание птиц, они быстро добрались до развилки. На облегчение Хинаты, уже через две минуты (он отсчитывал в своей голове!) Сода подъехал к ним, полный новых сил. Комаэда сел так, как сидел прежде. Оставшуюся дорогу они проехали в относительном спокойствии, за исключением порой глупых шуток Казуичи.

***

— Оно горит! Горит, Микан, блять, туши! — Хиеко! Не выражайся! — Прости, Махиру. Это не то, что Хаджиме ожидал услышать первым делом, когда мы прибыли на место. Дым медленно распространялся по воздуху в радиусе примерно пяти метров. Хината попытался зайти в самый эпицентр, чтобы, наконец-то, понять, что происходит. Пока он клал велосипед на землю, он заметил, как блондинка в нежно-голубом платье оказалась в опасной близости к огню. Увидев в её руках баклажку с, предположительно, водой, Хаджиме дал ей возможность решить проблему самостоятельно. Вот только Сода, похоже, решил включить своего героя. — Мисс Соня, отойди! Я спасу тебя! — он несся сломя голову, с животным криком. Девушка, теперь окрещенная Хинатой как Соня, до это выглядела уверенной в своих действиях. Её взгляд, казалось, мог самостоятельно потушить огонь своим холодом. Но когда Казуичи резко появился из ниоткуда, она заметно растерялась. Инстинктивно Соня отскочила, все еще держа баклажку в руках. Она позволила Казуичи навалиться на огонь, и — о боже, — подпалить свои джинсы. Никто из наблюдавших не успел даже испугаться, потому что Соня, после секундной заминки, уже взяла ситуацию в свои руки, или, вернее, потушила ситуацию, не забыв потоптаться напоследок. Хаджиме с Нагито вытаращились на картину ошарашено. Но остальные не выглядели даже слегка удивленными, за исключением одной девушки, её глаза уже были на мокром месте, а руки не переставали дрожать. Вообще, вся компания состояла из девушек, и до Хаджиме медленно начинала доходить хитрая затея Казуичи. Стоило уточнить ранее, приглашали ли их вообще. — Сода, — Соня уперлась руками в бока, кажется, она готовилась отчитать Соду. Но после лишь вздохнула, — при всем уважении, что ты здесь делаешь? Не помню, чтобы ты был приглашен. — Я... э-э... — ну конечно, Хината подтвердил свою догадку, — Я... мы! Мы с Комаэдой и Хаджиме просто проезжали мимо, а тут вон, услышали какой-то шум. Я и сказал им, что что-то тут неладное! А потом мы увидели дым, и я понял, что вас спасать надо! Вот уж совпадение, что бы вы делали без нас?! — Долб... — под строгим взглядом рыжей девушки, коротышка затихла ненадолго, но пыл не охладила, — долговязый, если ты не заметил, то это Соня спасла тебя и твою гор... горящую задницу! — Ты хотела сказать «Горячую задницу», коротышка? — подытожил Сода. Блондинка от злости сжала кулаки, уже готовясь наброситься на обидчика. Её щеки побагровели не то от стыда, не то от жгучей ярости. Глаза недобро блеснули на солнце, и будь они сейчас в каком-нибудь комедийном аниме, волосы девчонки встали бы дымом. От «атаки карлика» Соду спасла упомянутая раньше рыжая девушка. Она придержала коротышку за плечи и провела по её волосам ладонью. От этого она не выглядела менее оскорбленной, кажется, эмоции эти двое делили напополам. Вот только в одной из них скопилась вся вредность, а в другой – здравый смысл. — Казуичи, тебе ума, как я вижу, не занимать? Оскорбляешь Хиеко за её маленькость, а сам то? Посмотри на себя, ты ведешь себя как ребенок, жаль, что соски нет, уж она то закрыла бы тебе рот! И все Хиеко правильно сказала, откуда ты тут взялся? Если ты думаешь, что мы так просто тебе поверим, то — ха! — ты глубоко заблуждаешься. Может, тебе не говорили раньше, но лжец из тебя похуже, чем из Микан. — она кивнула головой на трясущуюся в тревоге девушку, — Микан, не в обиду, прости. А ты, небось пришел подглядывать за милыми девушками, извращенец? Казуичи сжался под строгим взглядом девушки. Он не нашел в себе силы ответить, и жалко оглянулся на Хаджиме с Нагито. Он выглядел так, словно словил «тотальный нокаут», и парни переглянусь. Они синхронно усмехнулись, и это заставило компанию наконец обратить на них внимание. Нагито, дабы развеять повисшую неловкую тишину, выпалил: — Девушек обижаешь... Нехорошо, Сода. Тогда-то все и началось по новой. Хаджиме ощутил себя так, словно оказался в курятнике, но вместо куриц — разъяренные девушки, а вместо кудахтанья — ругань, направленная пулями на Казуичи. Спустя три тревожных всхлипа Казуичи, все затихли под влиянием мягкой просьбой Сони, из её уст звучащей больше как приказ. Вообще, от Сони за километр веяло лидерскими чертами. Она могла подчинить себе любого дикого зверя, взять в пример того же Соду. Хаджиме убедился, что она умеет задавать правильное первое впечатление. Помимо стойкого характера, у неё была и миловидная внешность, и — Хаджиме уверен —острый ум. Будь он благородным принцем с картины времен Средневековья, он без сомнений склонился бы пред королевой Соней, коей она бы несомненно являлась. Он подметил некую её схожесть с Нагито, но так же легко отпустил эту мысль. — Ладно, решено. Вы можете остаться с нами. Еды на всех хватит. Надеюсь, вы умеете жарить картошку на костре, потому что... некоторые из нас — нет, и это привело к плохим последствиям. Будь с нами Акане, она была помогла, но ладно, что-то я разговорилась, приношу свои извинения. Присаживайтесь, — и она широким жестом указала парням на свободное место не пледе, расстеленном среди лужайки. Под пристальным взглядом девушек, Казуичи пристроился рядом с Соней. Нагито с Хаджиме в свою очередь не торопились. Комаэда — потому что ждал сигнала от Хаджиме, ведь он все ещё чувствовал себя более неловко, чем кто-либо другой. А Хината сначала хотел прояснить пару вопросов. — Во-первых, простите за вторжение. Сода болван, как вы могли заметить, — Казуичи гневно глянул, но промолчал. — Во-вторых, давайте мы хоть представимся? Я Хаджиме, это Нагито. — Ох, боже мой, простите за такую грубость! — да, Соня определенно лидерша здесь. — Мое имя — Соня Невермайнд, я не местная. Это: Микан, Махиру и Хиеко. Но чуть позже придут Ибуки, Чиаки, Фуюхико и Пеко. Хината вздрогнул, когда услышал знакомые имена. Потому что да, он не мог обознаться, это те, о ком он подумал, других здесь быть просто не могло. И он не знал, чувствовал ли он облегчение или страх перед встречей со старыми приятелями. По некоторым причинам, он наверняка испытает неловкость, но все же, быть в кругу знакомых лиц должно быть куда комфортнее. Он решил оставить свое мнение на этот счёт на потом, а в настоящий момент просто кивнул и протянул уместное «Будем знакомы», и устроился рядом с Казуичи. За ним плюхнулся и Нагито. Хаджиме ещё раз обвел взглядом всю компанию, уже бойко обсуждающую что-то, мысленно назвал их по именам, и в очередной раз убедился, что лето будет веселым. Веселье уже подкралось, и сидело сейчас по левое плечо Хаджиме.