Тебе не идёт без меня.

Тэхён, когда стал просыпаться, хотел было повернуться на спину, потому что бок он отлежал (неудивительно. за всю то ночь ни разу не двинувшись), но, не нащупав позади поверхности, качнулся обратно. А вот спереди как-то оказалось прижимающееся к нему (или это он жался ближе?) тёплое тело в футболке. Тэхён совсем не помнит, как они оказались с Чонгуком в одной койке. Зато тот помнит всё. и как Ким выныл, чтобы они спали вместе, потому что он очень-очень скучает, и как тот плакал, потому что ему тошно так жить — не понимая что он чувствует к Чонгуку. А потом бездумно заявил, что хочет заняться сексом. Прямо сейчас. ведь это обязательно поможет ему разобраться в себе и своих чувствах. Однако, Чонгук, как бы ласково мужчина его не касался везде, как бы настойчиво не целовал, отлепил от себя чужие руки, губы закрыл ладонью и сказал строгое «нет». Переспят они только когда Тэхён сам захочет и попросит, а не алкоголь, придавший ему уверенности и расслабивший мозг. Чонгуку было обидно даже думать о том, что Ким бы мог пожалеть утром. — Доброе утро, — мягко поприветствовал юноша и улыбнулся, когда Тэхён, приподнявшись на локте, а затем оглядевшись вокруг, не переставал жмуриться. — Почему ты не на своей кровати? — спросил Тэхён, тут же взглядом уткнувшись в соседнюю койку, которая в начале предопределена, как его. Неловко вышло. Чонгук засмеялся, приподнялся тоже, ладонь уложив на бок, а сам приблизился к уху. — Я то как раз на своей, а вот ты, — и чмокнул в хрящик на ухе. А Тэхён поёжился, повёл плечом. — Помнишь что-нибудь? Или нет? После последнего сказанного слова мужчину будто прошибло. Он, хоть и смутно, но вспомнил, что плакал, а потому сейчас кожу вокруг глаз слегка потягивает, как лез к Чонгуку с поцелуями, а пальцами под футболку, прося о большем. — Почему ты отказал мне? — вопрос вообще неожиданный, прямо в лоб. С ним Тэхён поднялся и уселся на постели. Чонгук поднялся за ним следом, поправив футболку на себе, а затем просунув руки по обе стороны боков и надавил на грудь, заставляя чуть откинуться на него. — Я знаю, что ты бы пожалел об это сейчас. И знаешь, я бы хотел, чтобы желание исходило от тебя, а не от шампанского. — Оно… Просто придало мне уверенности. Я хочу, но… Не знаю, я просто боюсь пожалеть. Чонгук поджимает губы, кивает, и сразу же откидывается обратно на постель. А следом за ним Тэхён, который, всё также не поворачиваясь и оставаясь лежать к нему спиной, слепо нащупал чужую руку и, крепко сжимая поверх своей, уложил на бедро. — Давай попробуем более долгие ласки и тогда может быть… — Чонгук замер, опешив, но мужчина самостоятельно двигал его рукой, спускаясь то на бедро, то поднимаясь обратно на бок. Чонгук, ещё раз взглянул на Тэхёна, глаза которого были полны решительности, а затем наклонился к изгибу его шеи и мазнул губами на пробу. Мужчина дёрнулся от невесомого скольжения, у него холод пробежал вниз по позвоночнику, а кожа на руках вмиг покрылась мурашками. Чонгук не остановился, наоборот, увереннее обхватил губами кожу на шее, стал постепенно подниматься то до линии челюсти, то наоборот спускаться, лаская и плечо. Рука, лежащая на бедре спустилась ниже, палец подцепил резинку спальных штанов, а после и вовсе вся ладонь проникла под неё, накрывая опущенный член. Сам всё ещё продолжал целовать сверху, уже перебравшись на щеку и ухо, поочерёдно перескакивая с одного на второе. Тэхён прикрыл глаза, когда немного выделившейся смазки стали размазывать по самой головке и вниз до основания, и начал елозить виском по чужим губам. Чонгук и правда никуда не торопился, все движения и ласки его были тягучи и сладки для мужчины. У него у самого мурашки пробежались по стенкам желудка и скопились внизу живота щекочущей тяжестью, когда Тэхён завёл руку назад, пальцами водя по бедру и масируя, когда особенно близко подбирается к паху. У Чонгука то с этим всё полегче обстоит — член уже выпирает увесистым бугорком через ткань и начинает всё больше изнывать. А Тэхён, как демон-искуситель, только больше дразнит его, заставляя только сильнее поджимать ноги. — Не делай так, иначе мы не успеем насладиться, — шепчет он, с силой носом упираясь мужчине в ухо. — Я кончу раньше, чем ты почувствуешь полное проникновение. — Я не давал гарантии, что у нас сейчас будет секс, Чонгук, — Тэхён повернулся к нему настолько, насколько только позволяло ему положение, и перекинул руку тому за плечи, притягивая к себе ближе за голову. И сразу же утянул в медленный поцелуй. — Мы просто пробуем. Мужчина замирал, жмурился или протяжно выдыхал через губы на особенно чувственных моментах, когда Чонгук позволил себе водить ладонью быстрее или пальцами перебирал потемневшую головку, а затем обводил каждую, хоть и редкую, но выступившую венку. Он, от вида вот такого Тэхёна, не выдержав, приспустил себе штаны до тазобедренных косточек и освободил сразу же отпружинивший к животу член, обхватывая тот в кольцо пальцев. — Мне хочется кончить просто от того, как неровно ты дышишь и вздёргиваешь брови, — признаётся Чонгук и краснеет. Не от стыда. От того, что ему жарко и дикое напряжение в паху отдаёт ему в голову. Тэхён без просьб, без лишних слов опускает руку ниже, длинными пальцами перехватывая член и тут же обильно пачкая пальцы в тягучем предэякуляте. Чонгук хочется толкнуться, чтобы почувствовать желаемую сдавленность ладони, но лишь задерживает дыхание, смотрит на тэхёнов профиль умоляюще и тихо-тихо несдержанно скулит, когда головку ласково щекочут кончики пальцев. Тэхён любит над ним издеваться, растягивая удовольствие, однако сегодня оно, видимо превзойдёт все их прошлые разы во много раз. Чонгука, у которого в ушах начинает постепенно закладывать, а перед глазами мутная пелена, утягивают в мокрый поцелуй, дразня и языком, и губами. Лижут, кусают, целуют. Он прямо в губы шепчет, пытается не скулить тэхёново имя. Тэхён улыбается, где-то недалеко бродит сладость от предвкушения долгого оргазма, всё ещё рвано целует и вновь двигает рукой быстрее. Когда Чонгук начинает дышать учащённее, значит к нему подступает желаемое. Тэхён не хочет так быстро. Поэтому он резко убирает руку, заставляя чужой член самовольно покачиваться или крупно вздрагивать. А потом по новой. Чонгуку плакать хочется насколько ему хорошо делает мужчина. Насколько ему хорошо рядом с Тэхёном. Когда они последний раз начинают несдержанно целоваться, несмотря на то, что уже болят губы и устала линия челюсти, они одновременно ускоряются и Чонгук первым резко вздыхает и громко выдыхает, когда сперма коротко стреляет, а затем вытекает густыми толчками. Он падает взмокшим лбом, к которому прилипла чёлка на тэхёново плечо и продолжает в быстром темпе двигать ладонью. Тэхён прикрывает глаза, губы плотно сжаты, а сам мычит и двигается в такт движениям своего парня, пальцами некрепко обхватив сосок. — Тебе хорошо? — улыбается Чонгук и опьяневшим взглядом смотрит на то, как метается мужчина, слушает, как он мычит громче, когда его губы размыкаются. А затем, неосознанно заламывает брови вслед за Тэхёном, когда тот на высокой ноте своего несдержанного вздоха-стона резко перестаёт дышать и кончает.

***

— Я обязательно помечу в календаре этот день красным маркером, — деловито говорит Чонгук и смеётся, когда Тэхён слабо ударяет его в живот тыльной стороной ладони и улыбается тоже. — Вот как приедем… Ким хочет упрекнуть, чтобы не ёрничал, но молчит. Они, поочерёдно приняв душ, завалились обратно по своим кроватям. Мужчина даже отвернулся к стене, уставившись в одну точку. Сейчас хочется подумать о многом, понять себя и свои мысли. — Тэ, — окликает Чонгук, повернувшись набок и привстав, опираясь на локоть. Он смотрит на тэхёнову спину, скользит взглядом по затылку и улыбается чему-то своему, когда видит нелепо выбившиеся волосы на затылке. — Почему ты отвернулся от меня? Тебе неловко? — Я не отворачивался, просто тот бок, на котором я лежал, — он останавливается, чтобы подавить рвущуюся наружу улыбку, — у меня просто онемел. — Тебе не кажется, что между нами что-то вдруг переменилось? — в лоб и на полном серьёзе. — Вообще-то мне неловко, — снова смущённо улыбается, но никто того не увидит. — Это было и правда потрясающе. — Действительно, сегодня мы превзошли просто все наши разы до этого, — Чонгук поднялся, присаживаясь на постели, а затем оттолкнулся, попутно обращаясь к Тэхёну. — Двинься. Тэхён не задаёт лишних вопросов и не противится, послушно двинувшись почти на самый край своей кровати. Чонгук ложится рядом, уткнувшись носом в влажные волосы на затылке, и у обоих моментально загорается лампочка в отсеке воспоминаний. Улыбаются. — Мы просто обязаны время от времени баловаться таким. Чонгук хрипло смеётся, когда мужчина начинает что-то бубнить себе под нос, и, надавив тому на плечо и заставляя перевернуться на спину, чуть сползает. Голову кладёт совсем рядом на подушку, а лицо идеально умещается в месте между щекой и изгибом шеи. Ещё и просунул руки под спину и довольно засопел. От Тэхёна приятно пахнет здешним мылом и чем-то родным. Чонгуку бы вот лежать так всегда, но всё равно бы вдоволь не насытится. Тэхёновы пальцы зарываются в тёмные пряди, приятно массируя кожу головы, на лице покоится лёгкая улыбка, а в груди — спокойствие и тепло. Вот это он хочет чувствовать на постоянной основе рядом с Чонгуком, а не то чуждое отрешение, постепенно образующуюся пропасть между ними и сомнение: а стоит ли продолжать эти отношения? Чонгук становился ближе к краю пропасти, а Тэхён наоборот отходил. Чонгук не переставал протягивать к нему руки, тем самым говоря, что поймает. А Тэхён боялся перепрыгнуть полосу между ними. А она всё разрасталась. Мужчина доверился снова, а Чонгук, как и обещал, поймал. В кино, например, пары встречают утро красиво: кофе в кровать, вкусный завтрак, сделанный с любовью, ну или банальное пробуждение в объятиях друг друга с долгими поцелуями. Тэхён, конечно, умеет так, а вот Чонгук — нет. И вот снова приходится выкарабкиваться из-под чонгуковой ноги, которая придавливает не хуже бетонной плиты. Ночью ещё получил в скулу откинутой рукой, а сейчас появился след. Бледный, но всё же разглядеть можно. Было довольно плохой идеей спать двум мужчинам на полутораспальной кровати. Только жаль, что осознание пришло слишком поздно. И если Чонгук заметит этот след, а заметит он не сразу, то обязательно полезет на рожон, захотев узнать, какая сука посмела. И либо прыснет от смеха, узнав, что эта «сука» он сам, либо набьёт лицо себе же. Из двух зол выберет меньшую. Особенно учитывая то, что Чонгук не мазохист. Тэхён, ещё немного полежав в объятиях задремавшего парня, оставил Чона одного ныть, что он не хочет лежать один и вышел из домика, желая подышать воздухом. На берегу, почти у самой воды, лежала свернувшись калачиком маленькая девочка. Рядом с ней стоял небольшой старый заплатанный мешок, уже чем-то наполовину наполненный. Тэхён нахмурился, когда ветер сдул начало мешка, который как-то прикрывал ребёнка, и через лёгкий потрёпанный сарафан увидел выпирающие позвонки. Он, с неприятным чувством тихо подошёл, дабы не напугать девочку и присел на корточки рядом с ней, оглядев со всех сторон. Для начала он негромко позвал ребёнка, но ответа так и не получил. Не получил, даже когда стал легонько тормошить за худое плечо и говорить громче. Отчего-то паника начала возрастать. — Чонгук, иди скорее сюда! — Тэхён, слыша сзади копошения выходящего за ним Чонгука, оборачивается и машет рукой, подзывая подойти к нему. — Тут ребёнок без сознания!

***

Девочку скорее перенесли на кровать, сейчас сидя неподалёку от неё и судорожно думая, что же делать дальше. Раздумья прерывает тихий стук в дверь. Чонгук, не отводя от ребёнка взгляда, поднимается с места и бредёт к двери. Тэхён слышит короткий разговор, а после Чонгук и мужчина, который, порой, помогает им всё это время, проведённое здесь, входят к нему в основную комнату. Ким ничего не понимает, поэтому смотрит лишь то на спокойное лицо мужчины, то на не совсем спокойное Чонгука. — Что там? — интересуется он, тоже вставая и упирая ладони в бока. — Он сказал, что она часто здесь ошивается — ищет еду. А сейчас, вероятно, потеряла сознание, и чтобы мы просто не обращали на неё внимание. Она часто с матерью здесь появляется, но сегодня почему-то без. Тэхёну даже думать противно, в каких условиях живёт эта девочка, раз ей приходится в таком виде скитаться по пляжу в поисках еды. Ещё страшнее почему сегодня она одна. А если, отныне, всегда?! — В смысле не обращать внимания? — рявкнул Тэхён, с возмущением смотря на мирно вставшего мужичка у двери. — Что ты смотришь на меня? Да, я на тебя кричу, животное. Чонгук даже поперхнулся смешком, который заглушил кулаком, когда мужчина стоял, сложив руки спереди и, соглашаясь со всем, будто всё понимает, кивал. Тэхён не сдержался (обычно он никогда не занимается рукоприкладством, но здесь хотелось как минимум встряхнуть за грудки) и сделал рывок в его сторону, но Чонгук остановил, перехватив за руку чуть выше запястья. — Успокойся, он всё равно не поймёт, что ты от него хочешь. И то, что он для тебя бездушный мудак — тоже, — и улыбается. Тэхён, ещё раз кинув взгляд на невозмутимое лицо мужчины, отходит к кровати с девочкой. Он смотрит на неё и видит скорее фарфоровую куколку, чем живого человека. Девочка невероятно красивая, хотя и чумазая, с не расчёсанными длинными волосами, забранными в низкий хвост. На её личико прилетают брызги воды из чонгуково рта, а после лёгкие похлопывания по впалым щекам. Он бы с радостью использовал какой-нибудь аммиак, но его, к сожалению, нет. Тэхён готов его ударить. — Ты чт… — Меры необходимости, — перебивает Чонгук, отставляя стакан с водой. Ребёнок и вправду стал приходить в себя, ослабшими голубыми глазами фокусируясь на чужих лицах. Девочка внезапно расплакалась, видя два обеспокоенных лица незнакомых дяденек, склонившихся над ней. — Это ты своим небритым лицом испугал её, — шепчет Тэхён, тыча своего парня локтем под рёбра. И оба позволяют себе мимолётные улыбки, адресованные друг другу. — А может быть ты? Лупы свои тут вытаращил на неё. Тэхён только лишь фыркнул. — Ты понимаешь меня? — мягко спрашивает Чонгук на японском, обратившись уже к девочке и видя её неуверенный кивок. — Ты говоришь только на японском? Ким только и переводит взгляд то на младшего, то на девочку, ожидая дальнейшего. Ребёнок сначала не отвечал вовсе, либо неуверенное «да» и «нет», но и Чонгук, и Тэхён отнеслись к этому с пониманием — неизвестно чему подвергался этот ребёнок и почему он не доверяет им. — Что будем делать? — спрашивает юноша, приземляясь вслед за присевшим на пол Тэхёном, и неосознанно кладёт руку тому на колено, массируя пальцами. — Я не знаю, Чонгук, я правда не знаю. Я слишком поражён, чтобы адекватно думать сейчас. — И о чём же ты таком думаешь, если не способен адекватно? Ким видит пошлую ухмылку и как Чонгук приближается к нему для поцелуя. Тогда Тэхён слегка толкает его плечом и улыбается, слыша тихий смех с долей несерьёзного разочарования. — Вы меня убьёте? —  вдруг тихо спрашивает девочка. Тэхён резко оборачивается — он не понял что только что конкретно спросил его ребёнок, но тон звучал так, что… В его глазах отражается непонимание услышанного и застывший… ужас? Он смотрит на девочку, а девочка на него. — Хочешь я расскажу тебе секрет? — вдруг таинственно говорит Чонгук, поворачиваясь тоже. Девочка, недолго подумав, кивает. — У меня есть человек, которого я очень люблю, — и взгляд на Тэхёна. — Но этот человек не женского пола, как, например, ты. Но пока мы не решаемся раскрыть свои отношения другим людям. А теперь ты знаешь это. И только ты. — А кто этот человек? Чонгук улыбнулся, слыша более живые нотки в голосе девочки, обхватив Тэхёна за талию и чмокнув того в щёку. — Этот человек сидит рядом со мной. — А почему никто не знает? — девочка с любопытством и нескрываемым интересом смотрит на них двоих. — Это что-то страшное, раз вы скрываете? — Нет, конечно нет, — отвечает Ким, а Чонгук следом переводит. — Просто… Наверное мы пока сами морально не готовы к этому, — и слегка улыбается, когда парень крепко сжимает его ладонь в своей. — Ой, она, наверное, проголодалась? Девочка смущается, так по-детски закусывает нижнюю губу и смотрит так жалобно, а после неуверенно кивает, словно сейчас на неё накричат и того хуже, ударят. Тэхён, будто вспомнив что-то важное, резко поднимается с места и идёт к напольной вешалке, снимая с плечиков свою белую футболку. — Только сначала нужно искупаться и промыть волосы от песка. Ребёнок согласно кивает и принимает протянутую футболку и махровое полотенце. Убийце ведь наплевать, чистый ты или весь в песке, верно?

***

Чонгук переоделся, хлопая по карманам и попутно крутясь вокруг своей оси в поисках бумажника. Девочка ушла одна, сообщив, что помыться сможет и сама. Тэхён жевал губу, думая что с этим делать. Надо бы найти её мать и то, где в принципе она живёт. — Перестань уже загружать себя, — заговаривает Чонгук, подходя сзади к нему и делая короткий массаж плеч. — Подключим Кеяму, он уже точно знает тут про всех и всё. Мужчина встаёт, сразу же поворачиваясь к Чонгуку и даря тому короткое касание губами — благодарность за поддержку. Чонгуку мало. Он притягивает мужчину к себе за бока, желая углубить поцелуй. Тэхён улыбается, вплетая пальцы в тёмные волосы, а затем вдруг резко, но не сильно отталкивает от себя парня, с смущением смотря куда-то за спину младшему. Девочка совсем беззвучно вернулась, большими голубыми глазами наблюдая за ними снизу вверх и даже улыбнувшись без двух передних зубов. — Вот видишь, вместо того, чтобы точить всякие ножи и полировать пистолеты там всякие, мы уделяем время друг другу, — говорит Чонгук. Старший окинул ребёнка с ног до головы, подмечая, что сейчас перед ним маленький ангел, что длинные тёмные волосы уже успели чуть подсохнуть, что детское личико до этого было слишком бледным, без должного румянца на впалых щёчках. Что внешностью девочка полностью была японкой, только немного необычно выделялись на этом фоне голубые бездонные глаза. А также, что футболка, всё-таки, слишком большая по размеру и очень длинная — наверное, не стоит всё оставлять в таком виде. В гостевом домике даже был фен, что сейчас пригодился очень кстати. — Меня зовут Тэхён, — садится перед ребёнком на корточки и протягивает ладонь. — А как твоё имя, малыш? Девочка смотрит слегка исподлобья и неуверенно пожимает маленькой ладошкой один единственный указательный палец. — Хару, — тихо отвечает ребёнок. — Будем друзьями? Я не хочу, чтобы ты боялась нас. Тэхён дружелюбно улыбается слабому кивку и встаёт, вместе с девочкой доходит до тумбы с ящиками у стены. Он открывает один из и копошится, ища что-то. — Чонгуки, где та красная лента, которую нам дали, когда… — замолкает, вспоминая события той ночи. — Когда было мероприятие… Младший ухмыляется и залезает в карман длинных горчичных бридж, в которых был в тот день. Это был своего рода сувенир на память. Чонгук, отдав, наблюдает, как сначала подворачивает подол футболки, а после перевязывает в районе детской талии, чтобы та не смотрелась безразмерным балахоном. Также мужчина помогает высушить ребёнку, как оказалось, очень густые волосы, используя пальцы как расчёску. Хару уже не вела себя так испуганно — мама всегда говорит, что добрых людей можно узнать по глазам. А у Тэхёна они не выражают ничего плохого или опасного. — Почему ты ходила одна по пляжу? — спрашивает он, выключая и убирая фен. — Это опасно, знаешь ли. Чонгук моментально переводит. — Мне хотелось кушать, — отвечает девочка. — И маме тоже. Она долго не ела и часто теряет сознание, чтобы мне досталось больше. Иногда на пляже люди оставляют остатки еды. Ким поворачивается к Чонгуку и отрешённо смотрит. Неужели этому ребёнку и её матери действительно приходится выживать? — Всё, девочки, собрались? — интересуется Чонгук, тихо смеясь, когда старший пихнул его плечом и посмотрел с укоризной. Разве убийцы будут тратить своё, наверняка, драгоценное время бессмысленно? Хару как губка впитывает в себя всё, что наблюдает и делает выводы. Наверное, их и правда не нужно бояться.

***

Тэхён никак не мог уснуть — мысли давили с необычайной силой и даже рядом лежащий обнимающий Чонгук, размеренно сопящий прямо в ухо не отвлекал. Мужчина смотрит в однотонный потолок, иногда поворачивая голову в сторону, когда перед глазами начинали разрастаться круги. Когда девочку привели обратно в её дом, к маме, Тэхён, наверное, никогда не видел столько счастья в глазах ребёнка. Ему тогда стало легче от детской улыбки и искренней улыбки её исхудалой матери. — Тэ, спи, — шепчет Чонгук. — Иначе, в лучшем случае, я тебя просто отшлёпаю. — Как я тебе мешаю? — Вообще-то почти никак. Но я не могу спать, зная, что ты себя снова накручиваешь. Что тебя беспокоит? — Извини, я правда пытаюсь уснуть. — Тэхён, всё ведь хорошо, семья воссоединилась, а я настоятельно советовал встать на учёт в социальном центре помощи. Они больше не будут выживать. Мужчина поджимает губы и кивает, а затем, убрав с себя чужую руку, присаживается на кровати. Чонгук поднимается следом и приземляет подбородок на плечо. Тэхён начинает покачиваться вместе с ним. Тэхён просит юношу опереться спиной об изголовье кровати, а сам, перекинув ногу через его бёдра, присаживается сверху. У Чонгука тут же ладони рефлекторно обхватывают бока, затем пробираются на спину, медленно оглаживая кожу через футболку. Он пальцами оттягивает горловину футболки в сторону, а сам припадает к выпирающей косточке на ключице, и целуя, и зализывая её. Пока Тэхён касается его члена пальцами, массируя, поглаживая и просто обводя контур через ткань, он, запустив ладони под спальные штаны, оглаживает чуть шероховатую кожу на ягодицах. — Знаешь, что я хочу сделать с тобой прямо сейчас? — шумно выдыхает мужчина, приподнявшись и приспуская чонгуковы спортивные вместе с бельём, позволяя набухающему члену несильно отпружинить к животу. Заодно и сам полностью снимает те, не поленившись слезть. — И что же? — в ответ шепчет Чонгук, губами мазнув по чужой скуле. Он снова раскраснелся от того, насколько невыносимо ему жарко, но в темноте комнаты того не видно. Однако, Тэхён чувствует чужой жар своей кожей. Мужчина привстаёт на коленях, которые расставил по обе стороны от чонгуковых бёдер, обильно смочив два своих пальца в слюне и размазав, как смазку между половинок. Чонгук подключается следом, одной рукой придерживая мужчину за таз, а второй направляя свой сочащийся смазкой член в ложбинку, где головкой размазывает свой предэякулят вместе с имевшейся уже слюной. — Мне никогда, — Тэхён прерывается, чтобы мокро и звонко поцеловать своего парня в губы, дабы выплеснуть все скопившиеся сейчас в нём эмоции и чувства, — никогда ни с кем настолько не хотелось заняться сексом. Он пытается свести колени, когда собственный член дёргается без какого-либо воздействия на него, но лишь сжимает чонгуковы бёдра своими и крепче хватается за его плечи. Чонгук ещё недолго ласкает свой член, по всему основанию размазывая щекотливо стекающую смазку, и густо сплёвывает себе на пальцы, прежде чем сразу два ввести в мужчину. Слабое ощущение заполненности он не испытывал очень давно, а потому сейчас лишь временами легонько покачивается, желая быстрее привыкнуть к двум пальцам, которые скользят в нём ровно до костяшек. Тэхён выбрал такую позу, чтобы самому управлять процессом, чтобы двигаться так, как пожелает он сам. Чтобы, в конце концов, сладко поиздеваться не только над собой, но и над тихо поскуливающим Чонгуком. Видеть его таким уязвимым и невыносимо желающим ему одно удовольствие. Мужчина вцепляется ладонью в чонгуковы плечи, а второй направляет в себя головку и постепенно насаживается. Тэхён двигается размеренно и медленно, стискивая зубы и шипя от пока что мнимого удовольствия, прогибаясь в пояснице и чувствуя нарастающий щекотливый ток внизу живота, когда член, проталкиваясь как надо, головкой упирается в простату. Чонгук, не зная куда девать себя от этой невыносимо жаркой узости, пытается сильнее растянуть горловину тёмно-синей футболки, в итоге просто слыша треск ткани и как порвавшаяся горловина сползает с плеч, оголяя тело. Плевать. Он припадает мокрыми поцелуями к груди, кончиком языка по кругу обводя затвердевшие сосков, которые тут же вбирает губами и снова щекочет кончиком языка. Тэхён, замерев, пытается ухватиться за полы чонгуковой футболки, чтобы стянуть ту, но руки не слушаются, самого ведёт, а по ягодицам стекающая смазка отвлекает ещё больше. Чонгук помогает ему, подняв руки, а следом чувствует горячие губы уже на своей коже. Мужчина напирает на него своей грудью, трётся сосками, обвивает его шею своими руками и утыкается лбом в его лоб, прикрывая глаза. Но губы всё также приоткрыты, учащённое дыхание всё также на двоих, а тэхёновы поцелуи сейчас остаются по всему лицу. Вероятно, с Японией у них будут всплывать только самые яркие воспоминания.