Тебе не идёт без меня.

Тэхён рассматривает в окно самолёта пейзажи снизу, которые будто бы на ладони. Пушистые белые облака почти растворяются среди нежно-розового неба. Лететь ещё примерно полчаса, может быть даже успеют приземлиться и освободиться к закату. Он уверен, что это выглядит невероятно красиво, особенно здесь. В груди новые, окрыляющие ощущения — хочется самому совершить полёт, как самая настоящая птица. Взмахнуть большими крыльями и парить среди облаков, наслаждаясь свободой и быть дико счастливым. Тэхён поворачивается к Чонгуку, уже было открыв рот, но обнаруживает его спящим, мило причмокивающего губами. Мужчина улыбается, пальцем смахивает выбившуюся прядь волос со лба. Чонгук резко хмурит брови — видимо ему стало щекотно, а потому Тэхён глушит в себе смешок и отворачивается. Последние десятки минут он слушает музыку, снова уставившись в маленькое окошко. Вид снизу становится всё больше и больше — значит уже начинается посадка. И вправду. Стюардесса сообщает, что сейчас будет слегка трясти, но волноваться совершенно не нужно. Последний лёгкий толчок, нарастающее волнение в груди и салон заполняется радостными хлопками — люди благодарят и, наверное, хвалят пилота за удачную посадку и весь полёт в целом. В салоне началось копошение, все стали понемногу отстёгиваться и вставать, выходя наружу, чтобы размяться после долгого сидения, а там уже и принимать свои вещи. — Чонгук, — слегка тормошит за плечо, — мы прилетели. Юноша приоткрывает один глаз, смотря им на Тэхёна и улыбается, отстёгивая себя. Они в числе последних нескольких людей выходят наружу, аккуратно спускаясь по трапу с высокими ступенями. Тэхён принимает вещи у мужчины, неловко улыбаясь, потому что даже не знает как поблагодарить. Лишь слегка кивая головой в ответ. Он пожалел, что заранее не спросил у Чонгука, как будет хотя бы «спасибо» на японском. Чонгук громко зевает, потягивается, прикрывая глаза и втягивая носом воздух. Здесь он кажется другим, более чистым, что-ли. Их привезли на остров, машин тут минимальное количество, от чего и воздух другой. Юноша принимает у Тэхёна свой чемодан и оглядывается в поисках гида. Сзади к ним незаметно подходит небольшого ростика мужчина, тихо здороваясь и кланяясь в знак уважения. Ким, в этот раз не растерявшись, тоже кланяется в ответ и, чтобы совсем не упасть лицом в грязь, кивает на все чонгуковы реплики, которые тот абсолютно свободно говорит. Чонгук что-то ещё говорит, кланяется и начинает отходить, за мужчиной, подзывая за собой своего парня. Мужчина, попутно рассказывая историю этого острова, приводит их к гостевыми домиками. В том месте, где они остановились, находится по три таких домика, находящихся недалеко друг от друга, почти в ряд. Чонгуку показывают их ночлег на ближайшие пару недель и отдают ключи. — Как тебе? — спрашивает, успев снять лёгкую открытую обувь, копошась ступнями в прохладном песке. Ответа не последовало, поэтому Чонгук сначала посмотрел на замершего мужчину, после устремляя взгляд туда же, куда и зачарованный чем-то Тэхён, желая узнать, что же там такого можно было увидеть. В карих глазах отражается садящееся белое солнце на фоне розово-оранжевого заката. — Чонгук, это… — Тэхён замолкает, чувствуя волнующее чувство внутри, которое теплом обволакивает стенки. — Это правда очень красиво. Я даже не думал, что будет настолько невероятно… — Теперь знаешь, — улыбается юноша, взяв и свой, и чужой чемоданы. Чон заходит внутрь, раздвигая створки, и тут же недовольно отмечает, что в спальне две раздельные кровати. Однако, приятный, свойственный японской культуре интерьер, полностью передающий атмосферу, компенсирует «недочёт» с кроватями. Чонгук уже было хотел упасть спиной на мягкий матрас и отпружинить, как видел то в фильмах, но лишь силел и сгорбился, потому что если сделает так здесь — расшибёт затылок. Зашедший почти сразу же Тэхён смеётся, закрывая раздвижные створки за собой, с интересом разглядывая всю большую комнату. Вещей минимальное количество: две напольные кровати, над которыми висят тряпичные покрывала с иероглифами, низкий столик в углу с чёрным глиняным чайничком на нём, плетёный большой ковёр, несколько ваз и статуэток и напольная вешалка для вещей. Комната смотрится немного пустой, но они и приехали не для того, чтобы в потолок пилить. Ким опускается на соседнюю кровать и опирается руками позади себя, прикрывая глаза, всё ещё не веря в происходящее. Ну точно сон, от которого никак не хочется просыпаться. — Ужас, тут даже нету телевизора, — заговаривает Чонгук и полностью ложится на не расправленную постель. — Я для этого и выбрал это место, чтобы быть подальше от цивилизации, отдохнуть от неё и освободить мозг от лишнего. — Надеюсь, мы за две недели не превратимся в дикарей. — Ты и без того дикарь, — усмехается Тэхён, мельком посмотрев на Чона. Чонгук отмалчивается, лишь смотрит странно из-под опущенный ресниц. Мужчина, ещё чуть посидев без дела, идёт к чемоданам и, присев на колени, открывает каждый, желая разобрать одежду, чтоб та в висящем положении мало-мальски расправилась. Чонгук подходит следом, наблюдает как Тэхён развешивает всё на вешалки, а затем ноет: — Пошли поедим лучше, потом успеем разобраться. — Но мы же ели в самолёте недавно… Чонгук лишь пожимает плечами и уходит один. Тэхён вздыхает, развешивает последние две футболки и хватает с тумбочки ключи, выходя следом. До ресторана оказалось идти не так далеко. Посреди помещения был небольшой фонтан, вокруг которого расставлены большие камни, цвета мокрого асфальта, и зелёные кустики. Для этого специально в полу было сделано углубление, чтобы посадить растения, не погубив их ради украшения. Играла живая музыка. Несколько человек в касах сидели в скромном уголочке, играя на сякухати. С одного входа в помещение можно было успокоиться и расслабиться, даже того не замечая. Милая девушка провела их к свободному столику у фонтана и подала меню, что-то щебеча. — Выбирай, на что глаз упадёт, — говорит Чонгук, протягивая меню. — Издеваешься? — Тэхён исподлобья смотрит на то, как чонгук смеётся. — Я вообще ничего не понимаю. — По картинкам тогда, — насмешливо хмыкает юноша, подзывая в ним девушку в форме-кимоно. — Знаешь, а ты очень жесток. А вообще, я ещё не очень голоден. Чон чмокает воздух, адресуя поцелуй Тэхёну, и сообщает покорно ждущей девушке несколько блюд, в конце заказа пролистав пару страниц и добавляя ещё что-то. Официантка улыбается, кланяется и исчезает. — Из меня просто плещется воодушевление, — говорит Ким, откидываясь на спинку стула и рассматривая и людей, и помещение в целом. — Хочется что-то делать, делать и жить. — Знаешь, Япония это то место, где я могу разобраться со своими мыслями и морально очиститься, — задумчиво, с лёгкой печалью в голосе говорит Чонгук. — Нам надо разобраться что происходит с нами. Мы отдалились. Ты охладел. Тэхён соглашается. — Мне почему-то жутко захотелось написать книгу, выложить туда все свои эмоции и опустошиться. — А потом бы мне твоей любви совсем не осталось, — дуется Чон. Мужчина неловко улыбается. Сейчас слышать это так… странно? — Не говори глупостей. — Ладно, — Чонгук мычит в ответ, тоже отвернувшись в сторону. — О чём бы книга была? Тэхён отвлекается на девушку, которая принесла им блюда и вновь ушла куда-то, что-то сказав Чонгуку, на что он, подумав, кивнул. Через пару минут она возвращается с чашечкой какой-то жидкости и чайничком, похожим на тот, который стоит у них в гостевом домике. Юноша вскользь на полный непонимания взгляд Тэхёна сказал, что это традиционный травяной чай. Он запомнил, что когда-то Ким обмолвился, что хотел бы попробовать его. — Книга, — заговаривает Тэхён, — только не смей смеяться! — получает решительный кивок. — Она бы была о большой любви. Возможно, это были бы Кисэн и Господин. Тэхён поднимает взгляд на Чонгука, который застыл с чашечкой у губ, а после смотрит в стол, тоже отпивая зелёного чая. Кислит приятно. — Никто не верил бы в эту любовь, она была бы настолько сильной, что казалось, что она нереальна, что такой просто быть не может на нашей земле. — Чон не сводит взгляда с Тэхёна. А смотрит так, будто его сейчас вновь тычут носом в пролитое молоко. Будто он не усвоил урок, что так — нельзя. — У них была бы крепкая связь. Господин бы не смог жить без «своей души» — так бы он называл Кисэн, готовый лечь в сырую землю за ним. А Кисэн… Кисэн бы подставил своё тело под острую катану, забирая боль себе? Чонгук стиснул зубы. — Этим Господином был бы ты, а Кисэн — я. Мужчина поднимает взгляд, натыкаясь на проницательный взгляд в самую душу. Не иначе. Чонгук смотрит, а Тэхён открывает её для него, чтобы смог прочитать и забрать себе. — Почему ты хочешь написать книгу о нас? — серьёзно спрашивает Чонгук. — Почему ты хочешь написать то, как мы живём? — мужчина смотрит с непониманием. — А знаешь почему я никогда не отпущу тебя? Потому что ты — моя душа. — Ты путаешь, Чонгук, — вздыхает Тэхён и опускает взгляд. — Они — сумашедшие, а мы… — Мы же тоже сумашедшие, Тэхён? Мужчина жмурится и усмехается, да настолько горько, что Чонгук от греха подальше отставляет чашку на столик. А то ещё из-за злости и досады раздавит в ладони.

***

Чонгук просыпается рано — кажется, ещё даже не взошло солнце. Вспоминая вчерашний день, пока не наступила поздняя ночь, они с Тэхёном проходили по пляжу вдоль и поперёк, а вернулись в домик уже с темнотой. Он садится на кровати, скрещивая ноги и наблюдая за Тэхёном, который тут же стал ворочаться, а затем перевернулся на другой бок, кажется, и не просыпаясь. Чонгук умывается на улице, а после идёт ближе к воде. Белое солнце медленно поднимается, ослепляет собой и забирает нежные розово-рыжие оттенки утреннего неба. В лицо слегка дует ветер, ласково лижет щёку и помогает пробудиться. Чонгук смотрит в даль и отчего-то задумывается: а любит ли он? Рядом приземляется Тэхён, сонно склонив голову на чонгуково плечо. Он при любой возможности использует его, как способ доспать считанные минуты. А Чонгук понял, повернув голову к Киму, и улыбнулся. конечно он любит. — Почему встал так рано? — спрашивает Чонгук, перекидывая руку через чужие плечи. — А ты? — Не знаю, — отвечает, пожимая плечами и улыбается. — Рассвет позвал. Тэхён хмыкает, ложится спиной на песок, сгибая одну ногу в колене, руку кладёт на всё ещё закрытые глаза. Чонгук ложится следом, опираясь на согнутый локоть, свободной рукой ныряя ладонью под футболку. Но Тэхён сразу же её убирает, чем заставляет юношу в непонятливости замереть. Сзади незаметно подходит гид, тот самый мужчина, который показал им их ночлег на ближайшие пару недель. Чонгук снова о чём-то беседует с ним, а после тот, напоследок поочерёдно взглянув на обоих, исчезает. — Сегодня вечером будет какое-то мероприятие. Пойдём? — спрашивает Чонгук и поднимается с песка. — Неплохо было бы развеяться, — пожимает плечами Тэхён и поднимается следом. Оба уходят обратно в гостевой домик, чтобы переодеться и сходить во вчерашний ресторан — желудок срочно просит еду. Чонгук заказывает себе то, что уже знает, а Тэхёну не оставалось ничего, кроме как выбирать по картинкам, иногда поднимая укоризненный взгляд на Чонгука, сидящего напротив. Тот невинно хлопает глазками и покорно ждёт. Ну точно издевается. Тэхён внимательно изучил несколько привлёкших его внимание блюд и почти по считалке выбрал одно из них, оглашая свой выбор. — Рискованный выбор, знаешь ли, — усмехнулся Чонгук. — Я думал начнёшь с чего попроще, а ты сразу с живого осьминога. Ты знаешь как его есть то? Он засмеялся, видя искреннюю растерянность на тэхёновом лице. Мужчина наслышан об этом блюде и о том, что можно вот так вот глупо задохнуться с прилипшим к горлу щупальцем. — Расслабься, Тэ, я пошутил. Пока ты заказал приготовленного, — он потянулся, чтобы накрыть тэхёнову ладонь своей и успокоить, но тот сразу же убрал её под стол и отвёл взгляд. Да в чём блять дело? — Скажи спасибо своей интуиции… Чонгук, откинувшись на спинку стула, поник.

***

Чонгука и Тэхёна проводят к месту, где будет проходить вечернее мероприятие. В глазах обоих отражаются развешанные крупные фонарики-гирлянды, приятно светящиеся тёплым приглушённым светом. Всё большое помещение, украшенное в традиционном японском стиле, сейчас смотрится особенно эффектно. Их проводят к свободному столику вглубь зала. На низком столике стоит бутылка розового шампанского — как после сообщили Чонгуку. Ничего крепче ожидать и не стоит, обычно самое крепкое у них на острове — это чёрный горный чай. Где-то сбоку уже послышался звук открывающейся бутылки. Вернее, глухой шлепок вытянутой продолговатой пробки. Чонгук разливает по бокалам шампанское и первый бокал протягивает Тэхёну, неуверенно принявшего напиток. — А… Обязательно пить? — Обязательно, — кивнул Чонгук, наливая и себе, — такая вот традиция. Не пьют только дети и беременные. Ким вздохнул, в голове всплыли не очень приятные моменты из прошлого, когда он, однажды, выпил на одной из студенческих вечеринок. С тех самых пор, как и японцы на островах, не пьёт ничего крепче чая. — Не волнуйся, у этого шампанского самый маленький градус, — заговорил Чонгук, заметив искреннее замешательство и беспокойство. — Тебя даже не вставит. — Ну знаешь, — насмешливо хмыкнул Тэхён. — Я нюхну пробку от коньяка и уже через полчаса буду валяться где-нибудь как после целой канистры. Чонгук смеётся. Вообще, мужчине не нужно даже волноваться, потому что с такого маленького градуса сам Чонгук всё ещё будет в здравом смысле и не позволит, чтобы что-нибудь случилось. Цербером будет охранять Тэхёна в этот вечер. Проносится речь на японском, а после все чокаются, звеня тонким стеклом высоких бокалов, будто колокольчиками. Старший мнётся, но всё же начинает медленно пить, ощущая оседающую на языке приятную кислинку. Мягкое. Чем-то даже похоже на лимонад без большого количества сахара и с градусом. Может быть из-за маленького градуса действительно ничего и не произойдёт? Только вот спустя сорок минут даже Чонгук очень и очень засомневался в этом. У Тэхёна взгляд слегка окосел, а заблесте-ел то… Направлен сугубо на него. Щёки слегка залились здоровым румянцем, губы приоткрыты и поблёскивают от жидкости и слюны. Вот и сейчас юркий язычок пробегается по губам, и Чонгук понял, не дурак, что с ним пытаются флиртовать. Он, тоже расслабившись после пары бокалов, улыбается, подмигивает, видя обаятельную улыбку напротив и отвлекается на вновь начавшуюся речь. Тэхёну скучно, он вообще ничего не понимает, но ради приличия, как это сделали наверняка большинство присутствующих здесь, развернулся к украшенной сцене, откуда вещали речь. После долго их держать там не стали. Однако, когда они вышли на улицу, остановили, чтобы запустить самодельные фонарики в уже тёмное небо. И опять же, следуя традиции. Уже идя до гостевого домика, Тэхён прицепился к Чонгуку, обнимая того за крепкие бока и успевая оставлять редкие невесомые поцелуи на лице. — Тэ, ты не боишься, что я воспользуюсь твоей раскрепощённостью? — спрашивает Чон, довольно ухмыляясь, когда мужчина, пальцами повернув его лицо за подбородок, впился в губы. Он, чтобы им прийти в домик как можно скорее, подхватил Тэхёна на руки. — Не надейся, я тебе не дам, — и пьяно улыбается. Тэхён крепко обнял Чонгука за шею, но потом вдруг стал хлопать по плечам, прося остановиться и опустить его. — Пошли купаться? Смотри какая вода спокойная. Чонгук перевёл взгляд с сразу же начавшего раздеваться старшего на поблёскивающую в лунном свете воду. И стал снимать с себя одежду следом. Почему бы и нет? Всегда мечтал искупаться ночью, да только ни повода, ни желания до этого не было. Не успел юноша и глазом моргнуть, как Тэхён уже, полностью нагишом, спешил к воде, явно не собираясь ждать медленного Чонгука. Чон бежит следом, бежит до того, пока может бежать, а затем ощущает прохладность воды, от чего кожа невольно покрывается лёгкими мурашками. В Тэхёне, когда юноша доплыл до него, сейчас забирая полностью мокрые волосы назад, видимо, совсем разыгралось детство, а потому, подхватив в воде Чонгука на руки, стал хвастаться, какой он сильный! Юноша смеётся, а после успевает взять воздуха, прежде чем Ким его отпустит в воду. Чонгук сначала тонет, как брошенный камень, но тут же выныривает мотнув головой, а ладонями забирая волосы назад и потирая лицо от воды. Тэхён заторможено смеётся, уклоняясь от хаотично летящих капель с кончиков волос, просит собравшегося обрызгать его Чонгука не делать этого и вдруг льнёт к своему парню всем телом, ладони положив на плечи. Он тоже пальцами ещё раз зачесал пряди назад, не переставая смотреть в глаза. В свете луны Тэхён кажется ещё красивее, желаннее и, почему-то, беззащитнее. — Мой лунный мужчина, — шепчет Чонгук и подхватывает Кима под ягодицы. Тэхён прикасается к губам напротив, несколько раз просто чмокнув, но затем неспешно углубляя в более растянутый, ленивый поцелуй. Оба шумно дышат друг другу в губы, Чонгук напористо прижимается своими губами к чужим, жадно и тягуче сминает их своими, а в нём самом цветы целыми лозами распускаются, потому что Тэхён, наконец, подпустил его к себе. Языки вскоре сталкиваются, сплетаясь, лаская и совсем не думая уступать друг другу. Мужчина водит ладонями по затылку, шее, плечам и низко, но тихо-тихо стонет в поцелуй просто потому что хочется, и чувствует как что-то изредка ударяет его по ягодицам. У самого адское скопление внизу живота, которое и пылает, и тянет, и крутит. — Если мы продолжим, то оба пожалеем, — Чонгук стискивает зубы, подхватывает Тэхёна за ягодицы вновь, потому что тот, замерев, попытался спуститься. — Ты — потому что сейчас не в себе, а я… — Если меня расслабило, это совсем не значит, что я не отдаю отчёт своим действиям, Чонгук, — мужчина, отойдя на шаг, посмотрел на него вполне трезво, серьёзно. С укоризной. — Сейчас я не могу и не хочу думать о том, что было в другом городе с тобой в кабинке того чёртова туалета. Чонгук, чувствуя, как ранее появлявшаяся вина и искреннее сожаление сейчас вытесняет злость. надоело. — Хватит уже, Тэхён, — брови ползут к переносице, а в глазах обида. — Я раскаиваюсь, я искренне прошу у тебя прощения. Всё делаю, чтобы ты понял, что ты мне важен, а не та девка, которая сосала мой член. Я, блять, знаешь как сам жалею? — он прищурился, а затем хмыкнул. — Тебе нужно ещё времени без меня? Хорошо. Я сниму номер в гостинице. Или тебе просто плохо со мной? Давай, блять, тогда расходиться, — Чонгук, не дожидаясь, что скажем ему Тэхён, развернулся и стал брести к берегу. Мужчина, не придумав ничего лучше объятий, просто прильнул к его спине, крепко взявшись за бока. — Не трогай меня. — Чонгук, мне правда очень хорошо с тобой, — Тэхён держал даже когда юноша пытался грубо отодрать его руки от себя и грозно шептал «хватит» и «не трогай». — Но когда я вспоминаю о том… — он замолчал, а следом выдохнул, будто уже сдался. — Ты не пытаешься понять меня. — Я пытаюсь, Тэхён. Но ты не даёшь мне, — Чонгук всё-таки скинул с себя чужие руки. — Ты не говоришь со мной. Я не знаю, что тебя тревожит. — Я сам не знаю. Просто не могу объяснить это. Оно есть и… и всё, — выдохнул Тэхён. И это так гнетёт. — Нам… и правда стоит больше разговаривать. — Вылезаем, — Чонгук, пропустив мимо ушей почти все слова, снова побрёл в сторону берега. — Пора спать.