Убей меня своей улыбкой

      У Билли была одна дурная привычка, зависимость. И нет, это было не курение, он мог бросить в любой момент. Он просто не хотел — спасибо, блин, большое. Зависимость Билли называлась «улыбка Стива Харрингтона». Как такое произошло… ах да, это был своего рода несчастный случай.       Дело в том, что извинения не были его коньком. Так что, если Макс однажды нашла новый скейтборд в своей комнате, кто сказал, что это был Билли? А еще он понятия не имел, кто порезал шины тому парню, что назвал Лукаса словом на букву «н». И если уж в шкафчике Харрингтона продолжали появляться какие-то мелочи, то Билли тут был ни при чем.       Это не было извинениями. Хрен там.       В любом случае, стоило взглянуть правде в глаза — факт того, что подарки продолжали появляться в шкафчике этого золотого мальчика, представлял собой проблему. Просто… Билли не мог остановиться.       Поначалу он задумывал, что это будет на один раз. Абсолютно не извинение, не-а, просто, ну знаете, как жест вежливости или еще какое-нибудь такое сопливое дерьмо. Поэтому несколько дней подряд он ломал себе голову. Потому что ну что, черт возьми, можно подарить тому, у кого уже есть все?       Вот тут-то и появился Томми — неиссякаемый источник сплетен про Харрингтона. Чтобы у Томми развязался язык и он начал выбалтывать все про бывшего друга, Билли понадобилась всего-то банка пива. Но минусом во всем этом оказалось то, что это был долгий вечер анекдотов и дерьмовых разговоров. Билли уже хотел врезать Томми по морде, чтобы тот наконец-то заткнулся, как тот вдруг начал насмехаться над тем, что Стив продолжает слушать ту же музыку, что слушал в средней школе. Ну что ж, начало было положено.       Билли потратил все выходные, сидя перед магнитофоном, записывая песни с радио, пока не достиг золотой середины между тем, что нравилось Стиву и между тем, что ему должно понравиться. И он был доволен результатом, ведь сборник получился весьма неплохим. Даже несмотря на то, что на нем не было ни одной песни Metallica.       В школьных шкафчиках были обычные замки — не очень сложный маленький механизм. Все, что вам нужно, чтобы взломать комбинацию цифр, — это немного элементарной математики и терпения. На деле это не так уж и сложно. Билли потратил 12 лишних минут после тренировки по баскетболу и закинул подарок в шкафчик. Проще простого.       На следующий день он молчаливо наблюдал за смятением Харрингтона, стоя на другом конце коридора. И, если честно, мысль о том, что этот неудачник никогда не сможет выяснить, кто подсунул ему кассету, наполняла его какой-то шаловливой радостью.       А потом кое-что произошло. Кое-что, к чему Билли не был готов.       Стиву понравилась запись. Понравилась настолько, чтобы хранить её у себя в машине, и каждое утро Билли мог слышать её, когда Стив подъезжал к школьной парковке, покачивая головой в такт музыке.       И этот чертов сборник так полюбился Стиву, что тот улыбался как идиот, пока слушал его. И продолжал улыбаться, когда вылезал из машины, даже его походка была более упругой, когда он проходил мимо Билли в школу.       Это сделало его счастливым. Чертова кассета сделала Харрингтона счастливым.       И это что-то сделало с Билли. Что-то, что заставляло его ощущать тепло в душе, что-то, что для разнообразия заставляло его не хотеть переехать кого-нибудь своим камаро. И, боже, да, он знал что это было глупо и почти до отвратительного сопливо, но… ему это нравилось.       Билли Харгров поймал себя на мысли, что думает о том, как заставить Стива Харрингтона улыбнуться. Чертовски, блин, смешно. Но никто ведь и не должен был знать, да? Даже Стив.       Поэтому, когда он случайно стащил из портфеля мистера Гуттербурга лист с ответами за предыдущий, а не за этот год, он отдал его Стиву. И выражения облегчения, промелькнувшего на лице у парня, было достаточно, чтобы Билли был в приподнятом настроении весь остаток недели.       Он слышал также, что Харрингтон просто обожает мороженое, поэтому подсунул ему купон, который все равно не собирался использовать.       Все это было не так уж и важно, учитывая, сколько времени ушло на заживление всех порезов и синяков, которые из-за него покрывали лицо Стива. Но были еще другие вещи, которые он ему дарил. На самом деле, именно стихи и цветы заставили Билли усомниться в собственной вменяемости. Но именно они больше всего остального заставляли Стива улыбаться, заставляли его так красиво краснеть. Они были причиной, по которой Стив нахрен светился изнутри.       Никогда еще за всю свою жизнь ни один человек не реагировал так на поступки Билли. Даже если он и пытался добиться такой реакции.       И все происходило так легко, почти случайно. Просто к нему забрела шальная мысль о Стиве, пока он размышлял над стихотворением по английскому, просто увидел ранний голубой колокольчик, растущий во дворе у его дома. И то и другое позже оказалось у Харрингтона в шкафчике. И Билли просто не мог остановиться.        Это было ужасно. Для Билли это было охренеть как ужасно. И он знал это, когда снова стоял перед шкафчиком Стива с трясущимися руками и потея как свинья.       Трудно было поверить, что все дошло до этого. Что он собирается оставить стих, который сам написал одной бессонной ночью. И цветы, которые сорвал для этого случая. Как какой-то влюблённый дурак.       Проблема была в том, что это стихотворение — полный отстой. Отстой космических масштабов.       Даже если Билли и проводил часы, роясь в сборниках стихотворений в публичной библиотеке, а потом выдирал оттуда понравившиеся — это не делало его поэтом. Очевидно же. Так о чем, во имя всего святого, он думал?       Внезапно он разозлился и с удовольствием смял листок бумаги в кулаке. Скатал его в плотный шарик и сунул в карман джинсовой куртки. И, уходя, со всей силы захлопнул дверцу шкафчика. В конце концов, цветы должны прекрасно справиться со своей задачей.       Только на следующий день, найдя записку Стива, его осенило. Билли медленно полез рукой в карман и нащупал в подкладке большую дыру, которую собирался заштопать уже несколько недель кряду.       Стив нашёл его стихотворение и прочитал эти глупые строчки, которые делали Билли похожим на идиота. Хуже того, Стив хотел поговорить с ним.       На секунду он представил, как в глазах Стива гаснет свет, как на его лице отражается разочарование и, скорее всего, отвращение, после того, как он узнает, что подарки ему подкидывает именно Билли. И он не мог этого допустить. Он хотел, чтобы Стив продолжал улыбаться, ему было нужно, чтобы Стив продолжал улыбаться. Ведь именно это помогло пережить ему дерьмовые дни.       Он не мог, потому что, ну, знаете, у него была зависимость.       Он перевернул записку и нацарапал на обратной стороне пару слов в ответ:       Прости, но я не могу.       Что ж, в конце концов он все же извинился за что-то. Но ведь все хорошо, да? По крайней мере, пока никто об этом не знал и Стив продолжал улыбаться — да.