Убей меня своей улыбкой

      Билли не может вспомнить, когда в последний раз ему писали настоящее письмо, а не открытку или наскоро нацарапанную записку на вырванном листке из блокнота. Нет, он о письме, которое начинается с "Дорогой…" и заканчивается с "Искренне ваш…". Он думает, что, скорее всего, никогда.       Он помнит, как мама написала письмо его отцу, перед тем как ушла от них. Помнит, как в тот день Нил работал в ночную смену и ему разрешили спать на пустующей половине родительской кровати, помнит, как засыпал под свет маленькой лампы, что стояла на мамином туалетном столике, и помнит царапанье ручки по бумаге. Она не оставила никакого письма Билли, скорее всего потому, что тот был ещё слишком мал, чтобы уметь читать. Но она поцеловала его в лоб и сказала, что очень любит своего "маленького мальчика". Это был последний раз, когда он её видел. Иногда Билли все ещё чувствует покалывание от поцелуя прямо над левой бровью. Чувствует укол предательства.       Повзрослев, Билли понял, что большинство писем так или иначе несли в себе плохие вести, особенно после того, как Нила уволили с работы и почтовый ящик начал заполняться просроченными счетами. Эти письма были полным отстоем, ведь они сделали их жизнь тяжелее, а его детство гораздо мрачнее, чем оно должно было быть. Когда он подрос, ему самому стали приходить письма, из школы, в основном — даже парочка отстранений из-за драк. Но, опять-таки, то были ненастоящие письма.       И они точно не относились к того рода письмам, что ждало Билли одним дождливым утром среды в шкафчике Стива. Письмо начиналось с “Дорогой Б.” и, да, Билли был уверен, что это было первое настоящее письмо, о котором он, оказывается, мечтал всю свою жизнь и которое он наконец-то получил.       И, боже, что это было за письмо — три красивых листа бежевой бумаги, украшенных классическим тисненым узором. Было что-то забавное в контрасте такого серьезного, формального стиля и неряшливых, практически нечитаемых каракулей Стива. И орфография была просто ужасна, а в самом тексте была сплошная каша, отчего у Билли сложилось впечатление, что Стив просто сел и хаотично выплеснул на бумагу все мысли, что пришли ему в голову. Это нельзя было назвать искусным письмом, как в каком-то сопливом романе Джейн Остин, но оно было явно очень восторженным, потому что, Боги, Стиву действительно было что сказать Билли. За все время знакомства они обменялись меньшим количеством слов, чем было написано на бумаге. И все дело в том, что это чертовски впечатляло.       А еще это было невероятно мило.       Билли запирается в одной из кабинок в мужском туалете и читает письмо три раза подряд. Он пропускает первый урок, но серьезно, кого это нахрен волнует? Билли никогда прежде не слышал то, о чем Стив говорит в своем письме, так что не судите его строго, если он хочет какое-то время насладиться этим наедине.       То, о чем Стив пишет… Иисусе, он говорит о том, как подарки Билли делают его счастливым, как он каждое утро ждет их с нетерпением, как сильно он полюбил стихотворение, что было написано для него. Он говорит о том, что ему было так грустно, ведь он думал, что Билли не хочет говорить с ним, что у него не будет шанса отблагодарить Билли за все, что он сделал для него. Есть еще много другого, о чем пишет Стив, например, какая песня ему понравилась больше всего с той кассеты или как Билли спас его тем листком с ответами.       Также он говорит, что на уроке английского они проходили как раз то стихотворение, что до этого Билли подарил ему, что учитель по английскому был очень впечатлен, что Стив уже знал о поэме. Но самая любимая часть Билли — и он перечитывает её по меньшей мере миллион раз — та, где Стив признается, каким особенным человеком стал для него Билли и что Стив постоянно думает о нем.       Его сердце замирает на этом моменте. Билли ни для кого не является кем-то особенным, он — блудный сын для своей так называемой семьи и просто невозможный мудак для остальных, но он ни для кого не особенный. За исключением Стива, который все время думает о нем. Черт возьми, это просто сердцебиение или Билли в данную секунду просто умирает?       Конечно, Стив понятия не имеет, что написал письмо Билли. Так что это не для него и не о нем. Но это не имеет ни малейшего значения, потому что Билли влюблен. Нет смысла отрицать это. Он просто увяз по уши, ясно? И подобного не случалось так давно, что он просто возьмет от этой ситуации все, что только может получить. Все в порядке. Все равно это больше, чем он когда-либо имел, ведь Стив звучит так, будто он тоже влюблен. Он ни разу не говорил об этом прямо, но, да ладно, он посвятил три страницы тому, насколько Билли потрясающий. И, хорошо, может быть, Стив влюбился в саму идею, но... дареному коню в зубы не смотрят, так ведь?       Билли хочет сохранить это, хотя бы ненадолго. Он, как бы, много сил вложил во все это, и это случилось благодаря ему. Он хочет еще немного поощущать себя любимым Стивом Харрингтоном. Может быть, он даже сможет растянуть это до наступления лета, до неизбежного конца, когда Стив поступит в колледж и уедет. Или еще что-то в этом духе. А Билли снова останется ни с чем в сраном Хокинсе.       Для ответа Билли на самом деле идет и покупает подходящую бумагу. Возможно, она не такая роскошная, как та, которую использует Стив, но это кажется ему правильным. Не красть же ему конверты Сьюзан и писать ответное письмо в тетради для домашней работы.       Ладно, может, это все-таки и превращается в какую-то сопливую чушь из романов Джейн Остин, но кто вообще сказал, что романтика мертва? Кто бы это ни был, он может пойти нахрен.

★☆★

      Нэнси часто говорила, что Стив ходит с душой нараспашку. Сейчас он считает это недостатком, но тогда он считал, что это было чем-то хорошим, чем-то, что ей нравилось в нем, чем-то, о чем она говорила с улыбкой. Она заставила его думать, что все в порядке, чтобы он показал ей свою слабую, беззащитную сторону; показал ей, кем он на самом деле является под фасадом обычного бабника. И ему не надо было больше притворяться, ведь Нэнси не была такой, как все остальные девчонки. Она любила его таким, какой он есть.       Пока не выяснилось, что это было ложью. Пока она не влезла ему в душу, раскромсала её на тысячу лоскутов и оставила кровоточить. Она назвала их отношения дерьмом, назвала Стива дерьмом. А затем ушла к Байерсу на следующий же день. И как это еще можно назвать, кроме как ударом по самооценке?       Какое-то время Стив был уверен, что все больше не вернется на круги своя. И, если честно, зачем ему волноваться об этом? Его корона короля старшей школы Хокинса была утеряна. Его “королевство”? Повержено и осквернено Билли Харгровом.       Да вот только тогда были проблемы посерьезнее, и между расставанием и ужасами Изнанки у Стива даже не нашлось сил и времени, чтобы затаить обиду на Нэнси или бороться за свой трон. В конце концов, чувства Стива стали просто бессмысленной жертвой.       У Стива есть еще один недостаток — он никогда не учится на своих ошибках. И вот он снова ходит с душой нараспашку. И он ничего не может с собой поделать, вот такой вот он дурак. Так что, когда он начинает письмо для Б., слова просто оказываются на бумаге раньше, чем он может их осознать. Он хочет рассказать Б. все, каждую мелочь, которую он чувствовал, каждую мысль, которая была о Б. Он не может ничего опустить, ведь это может оказаться его единственным шансом.       Это подобно лихорадке, он словно в бреду пишет письмо, и когда заканчивает, понимает одно — его душа больше не в его теле. Она на этой бумаге и она дышит каждым написанным словом.       Только благодаря Б. он снова ожил, он снова уверен в себе.       Когда после школы во вторник Стив кладет письмо поверх своих учебников и закрывает дверцу шкафчика, ему кажется, что он чувствует пульсацию жизни в конверте. На целое мгновение ему страшно оставлять его для какого-то незнакомца, но затем он вспоминает, как много частичек себя Б. оставила ему и как он хранил их как зеницу ока. Так что он решает довериться Б., надеясь, что для него сделают то же самое.       Когда в среду он не обнаруживает письмо, он практически теряет рассудок. Там, где он обычно находит цветы и стихотворения, его ждет значок со смайликом и, если честно, он не знает, что с этим делать. Это ведь хороший знак, верно? Ох, он очень хочет, чтобы это действительно было так. После некоторого раздумья, он цепляет значок к рюкзаку и надеется, что Б. увидит его там.       Теперь, когда у него есть первая буква имени, его мысли вращаются только вокруг того, кто может скрываться за этим всем. Он уже давно перестал думать, что это какая-то изощренная шутка, ведь все это кажется ему слишком искренним и сделанным от всего сердца.       Он по пальцам может пересчитать девушек, чьи имена начинаются с Б. Конечно, есть Бэтти — симпатичная одиннадцатиклассница с веснушками, которую он видел рядом с одним из своих товарищей по баскетбольной команде. Есть Беа, одногодка Стива, но она практически замужем за парнем по имени Чад. Кажется, он припоминает Беверли или это была Бриттани, он не совсем уверен. Еще одна девушка — это Бекки, но давайте взглянем правде в глаза, они со Стивом сейчас в далеко не лучших отношениях, после того, как их роман два года назад завершился просто катастрофически. Скорее всего, это не она.       Может быть, с Б начинается её фамилия? Стив без малейшего понятия. Кем бы она ни была — она отлично умеет скрываться. Она, должно быть, мастер в покере, ведь на её лице не отображается ни эмоции, когда Стив проходит мимо. А ведь он в последнее время получал достаточно женского внимания, время от времени ему предназначались даже случайные улыбки. Это стало своего рода клеймом, что его бросили ради школьного лузера. Стив даже задается вопросом, не думают ли девушки, что с ним или его членом что-то не в порядке.       Единственный человек, которому откровенно не наплевать на Стива, — это придурок Харгров. Но такое внимание — последнее, что нужно Стиву. Его нос до сих пор болит после той тренировки.       По крайней мере, сегодня у Билли явно хорошее настроение, так что, может быть, он оставит его в покое. Этот говнюк ухмыляется и выглядит довольным как кот, наевшийся сливок. Стив назвал бы это глупым, если бы эта улыбка не выглядела так хорошо на несомненно красивом лице Харгрова. Он буквально слышит, как с девушек падает нижнее белье, когда Билли проходит по коридору. Отвратительно.       Харгров слегка непристойно подмигивает ему и делает эту штуку с языком, когда понимает, что Стив пялится на него. Внезапно до Стива доходит, что имя Билли определенно начинается с буквы “Б”. А еще он точно заинтересован в Стиве, но с точки зрения школьного говнюка, ха.       Стив прослеживает взглядом, как Харгров проходит мимо, покачивая бедрами в этих возмутительно узких джинсах и немедленно отбрасывает эту мысль. Не то чтобы совершенно невозможно, если бы Б. оказался парнем, но чтобы это был этот альфа-самец Билли Харгров? Абсурд. К тому же, он такой мудак, что скорее гребанный уборщик окажется его тайным поклонником. У этого человека сердце в миллион раз добрее, чем у Харгрова, а это о многом говорит, ведь один раз Стив видел, как тот подставил студенту подножку шваброй. Но его зовут Джим, так что...       Стиву бы лучше задуматься о других вещах, ведь скоро он должен закончить школу. Это то, о чем он должен чаще вспоминать.       Однако, несмотря на благие намерения, Стив практически не может заснуть той ночью от предвкушения, скребущегося у него в животе. Он уговаривает себя оставаться спокойным и рассудительным и не ждать ответа, чтобы снова не разочаровываться, если ему вновь откажут. Но кого он пытается обмануть? Он влюблен как двенадцатилетняя девочка, которая одержима солистами из “Wham!”.

★☆★

      В ту ночь Билли осознает одно — неспроста написание писем стало вымирающим искусством. Это действительно чертовски трудно, особенно, когда тебе нельзя раскрывать свою личность.       Может, он просто слишком много об этом думает? Но он также хочет произвести впечатление на Стива. Это так тупо. Господи, чем он вообще занимается? Он не имеет ни малейшего представления, как разговаривать с Харрингтоном. В этом и заключается вся проблема.       И это немного расстраивает, ведь Билли обаятельный как черт и язык у него хорошо подвешен. И он знает, что это все правда, ведь он часто этим пользуется, чтобы получить то, что ему нужно. И, надо сказать, он всегда получает это, не особо напрягаясь. Улыбнуться, подмигнуть, небрежно прикоснуться и...коровы старшей школы Хокинса буквально пускают на него слюни. И он не тщеславный говнюк, это просто факт.       Харрингтон — это другая история. С ним мозг Билли замыкает каждый чертов раз, и когда он открывает рот, чтобы сказать что-то — вылетает сплошная грязь. Возможно, это потому, что Билли знает, что Стив ему не по зубам. Даже тот факт, что Стив — парень, играет лишь второстепенную роль, ведь если бы Стив был девушкой, а Билли взаправду нравились бы киски, разница между ними была бы огромной. Стив слишком высоко находится на социальной лестнице и настолько незаинтересован, что это почти больно. Билли с таким же успехом мог бы попытаться приударить за принцессой Дианой.       Харрингтон упрямо игнорирует его до того момента, пока Билли не применяет физическое насилие. Как например, дать кулаком по роже. Так было с самого начала, и никакие взгляды, толчки или насмешки не вызывали реакции, достойной упоминания. Когда дело касается Стива, Билли с таким же успехом может не существовать, и это оставляет его опустошенным и обиженным. Долгое время он был уверен, что присвоение всего, что принадлежало Стиву, — его друзей, его титула, его достоинства — поможет заполнить эту внутреннюю пустоту. Но он не хочет быть как Стив. Он хочет Стива себе, хочет вдыхать его запах, прикасаться к нему руками и языком, попробовать его на вкус. Он хочет, чтобы Стив тоже хотел его, но… уже слишком поздно. Поздно на целую разбитую о голову тарелку — вот как поздно.       Это самая сладкая пытка, когда сердце Стива почти принадлежит ему, когда он так близко, почти в пределах досягаемости и так далеко. Он не может раскрыть себя. Общение с помощью подарков было безопасным и легким, но он не может доверять собственным словам. Для его и для Стива же блага. Он снова и снова начинает писать, заполняет страницу за страницей и выбрасывает их все, пока в купленной упаковке бумаги не остается один листок, и пока Нил не стучит кулаком в дверь его комнаты, так как он должен выключать свет после десяти.       Он забирается в кровать и бессмысленно таращится в потолок. Когда он думает о Стиве, в одиночестве своей темной комнаты, накрытый одеялом, каждая его мысль похожа на жаркий, смутный лихорадочный сон. И когда он ласкает себя, вспоминая нежные розовые губы Стива, нежные и плавные линии бледной шеи, узор из родинок на его плечах, изгиб упругой задницы и темную дорожку волос, идущую от пупка к паху, имя Стива слетает с приоткрытых губ Билли подобно молитве.       Часы показывают 3:23 ночи, когда Билли снова берет ручку и, в тусклом свете фонарика, который хранится под его кроватью, изливает душу на бумагу.

★☆★

      Стив без понятия, чего он ожидал, когда нашел еще один конверт, аккуратно подписанный его именем. Но он получает два в одном — признание и очередную загадку. Б. написала ему очередное стихотворение, что очень похоже на первое. Такое же красивое, грустное и немного мрачное.

“Если бы ты был моим королем, Я бы сделал тебе корону из колючей проволоки, Только за тем, чтобы я смог унять твою боль. Если бы ты был моим королем, Я был бы твоим слугой и твоим оруженосцем, Но твое сердце — это то, чем я хотел бы владеть. Если бы ты был моим королем, Я бы обнажил меч, по первому твоему желанию, Чтобы потребовать от тебя поцелуй за каждого убитого врага. Но, увы, мой король Я и дракон и я же пламя, И моя любовь к тебе всегда будет напрасной”

      Ничего себе. Вау. Ох, ладно, Стиву даже не приходится притворяться, что он действительно обожает, что для него и о нем кто-то пишет стихи. Иисусе, это же прямо новый уровень ухаживаний. Он чувствует, как кровь приливает к его щекам во время чтения.       Только вот последняя строка. У Стива в груди что-то болезненно дрожит от мысли, что Б. действительно так думает о нем, потому что слово “любовь” для Стива значит всё. Но есть еще кое-что во всем этом, кое-что, что сводит его с ума. Он чувствует, что ответ на вопрос, кем же является Б., буквально лежит у него перед глазами, находится где-то между строк. Но Стив слишком глуп, чтобы понять это.       Дракон и пламя. Что, черт возьми, это значит?       И это только первый намек или он что-то упустил? Должен ли он был уже давно догадаться, кто посылает ему эти подарки? Все, что он знает, что этот человек любит его. И опираясь на стихотворение, это кто-то свирепый, верный и дикий. Кто-то преданный и романтичный, кто-то, кто все еще думает о Стиве как о короле. Кто-то, чье имя начинается на букву “Б”. Это точно должно было сузить круг подозреваемых, но Стив понятия не имеет, кто это мог бы быть.       Может быть, если бы в какой-то момент он снизошел до знакомства с другими людьми в школе, вместо того, чтобы купаться в лучах славы и окружать себя редчайше дерьмовыми друзьями, тогда, возможно, он бы уже знал, кем является Б. Мда, ну и говенная же ситуация.       Стив аккуратно кладет стихотворение обратно в конверт и оставляет его между страницами книги, чтобы то случайно не помялось. Он осторожно скользит взглядом по коридору, полному суетящихся учеников перед первым уроком. Он узнает большинство лиц, знает много имен, но, кроме Томми, Кэрол и Нэнси, все они для него практически незнакомцы. Стив внезапно осознает, что у него нет настоящих друзей. Ни одного. И это отзывается сильной болью в груди.       Неудивительно, что последние годы он тусуется с учениками средней школы. Больше всего на свете он хочет сейчас найти Б., ведь они нужны друг другу, они предназначены друг другу.       Во время оставшихся уроков он ломает голову, как же ответить на стихотворение. У Стива может не быть таланта к написанию стихотворений, но тем не менее, он горд тем, что у него выходит. Это гораздо лучше, чем просто сказать “Эй, ты мне тоже нравишься. Давай встречаться?”       Когда в тот день Стив уходит домой, его тайного поклонника в школе ждет небольшая записка, написанная его лучшим почерком.

"Если бы ты был моим драконом, Я хотел бы сгореть в твоём огне И наша любовь не была бы напрасной."