Убей меня своей улыбкой

      AC/DC с грохотом доносится из колонок камаро и Бон Скотт поет “Ничего не прошу, оставь меня в покое/ Я смирился со всем на моем пути”*. Билли сильнее вдавливает педаль газа в пол, пока размытые очертания домов не сменяются серо-коричневым пятном леса.       Он без понятия, куда едет, знает только, что он тоже направляется по шоссе в ад, только далеко не в том смысле, о котором поется в песне. Завтра, без всяких сомнений, каждый человек в школе, в этом гребаном городе, будет знать, что Билли Харгров жадный до членов педик.       Нет ни единого шанса, что Стив спустит это на тормозах, точно не после ненависти и отвращения, которые Билли увидел на лице Харрингтона. Все обернулось так, как он предсказывал, и он даже не может винить в этом Стива. Билли знает, что если бы они поменялись местами со Стивом, он бы отреагировал точно так же.       Он должен уехать, покинуть сейчас этот город и никогда не оглядываться назад, начать все сначала где-нибудь в другом месте. Через несколько месяцев ему исполнится 18 и, может быть, он сможет найти где-нибудь работу и спать в машине. Только он знает, что это все пустые мечты и ничего больше. Он не может постоянно сидеть за рулем, ведь к концу недели у него закончатся деньги на бензин. Камаро — дорогая машина, съедающая все его деньги до последнего цента, но она также его гордость и его радость. Она — единственное, что позволяет ему почувствовать призрачный вкус свободы в той тюрьме, в которую превратилась его жизнь с Нилом и его новой семьей.       Только не семьей Билли, а Нила. Это не жизнь Билли, не его будущее. Они — вот что всегда было важно, а не Билли.       Дорога перед его глазами начинает расплываться из-за слез, наполняющих его глаза. Что он натворил? Как он мог быть таким опрометчивым, таким глупым? Как он мог подумать, как он мог желать, что может быть мизерный шанс, что Стив...       И взгляните на него сейчас. Он потерял единственного человека в своей жизни, которому действительно было не наплевать на него. Да, Стив ни о чем не догадывался, но это что-то да значило. По крайней мере для Билли.       Слезы и не думают останавливаться, просто стекают вниз по щекам, падают с подбородка на джинсы, подобно крупным дождевым каплям. Билли так ничего не видит, поэтому ударяет по тормозам, прежде чем он врежется в какое-нибудь дерево.       Он останавливается на обочине и какое-то время просто сидит в своей машине, уродливо рыдая и воя от боли. Его грудь, всё его существо ощущается открытым, болезненным и незащищенным, будто кто-то вскрыл ему грудную клетку, покопался во внутренностях и забыл зашить все обратно. Он плачет и плачет, пока часы на его руке не начинают пищать из-за будильника, который он установил на вторую половину дня.       Пора отвозить Макс в эту жуткую хижину шерифа Хоппера, где она видится с этой странной молчаливой девочкой. Конечно же Нил и Сьюзан слишком заняты, чтобы самим отвезти Макс и они не хотели бы, чтобы их драгоценная маленькая девочка ездила одна по лесу на своем велосипеде.       Билли так и подмывает просто послать все к черту, ведь какая разница, Нил все равно его убьет из-за распространившихся слухов, о том что он натворил. Но чувство самосохранения настолько глубоко пустило корни в Билли, что он сдается и разворачивает машину.       Когда он подъезжает к дому, Макс уже стоит на крыльце и кипит от негодования, ведь он опоздал на несколько минут. Она топает к машине и уже открывает рот, чтобы, без сомнения, сказать ему что-то язвительное в качестве замечания, но едва увидев опухший нос и покрасневшие глаза Билли, быстро затыкается.       — Залезай, если хочешь встретиться со своей жуткой подружкой, — рычит Билли, наблюдая за тем, как Макс хмурится, пока залезает на пассажирское сиденье.       — Эл не жуткая, сам такой. Что с твоим лицом? — ворчит она, только в её взгляде плещутся настороженность и беспокойство.       — Ничего, — лжет Билли, — просто аллергия на пыльцу. Все эти деревья в этой дыре просто убивают меня.       Макс напрягается от этих слов. Она так же хорошо как и Билли, знает, что у него нет никакой аллергии на пыльцу. Они едут в неловкой тишине, потому что в последний раз, когда она видела его в подобном состоянии, он был таким после того, как Нил нашел его с другим парнем в паре кварталов от дома.       Они даже не делали ничего такого, просто ненадолго припарковались после долгого дня на пляже, проведенного за серфингом. Просто поговорить, выкурить сигарету, обменяться взглядами, которые могли бы быть обещанием к чему-то большему. Это могло быть началом чего-то большего, но Нил всегда подозревал что-то в Билли, что Билли был неправильным. Словно он обладал каким-то шестым чувством, подозревая что-то, когда Билли тусовался с очередным парнем и позже лгал об этом. Поэтому Нил взял с собой пистолет и прижал дуло к виску друга Билли, велев тому отвалить и никогда больше не разговаривать и не смотреть на его сына.       То, что Нил нашел их из-за Макс, было правдой, о которой они не говорили. Макс тогда заметила машину Билли, пока, как обычно, рыскала по окрестностям, и растрепала Нилу и Сьюзан, что видела её припаркованной в паре кварталов от их дома. Было ясно, что это все случилось из-за неё, судя по виноватому выражению лица, когда она увидела, что Нил подъехал к дому на машине Билли, а тот сам сидел на пассажирском кресле с красными, как и сегодня, от слез глазами, опухшим носом и новым синяком, появившимся на челюсти.       Вскоре после этого они переехали, и хоть Сьюзан и Нил настаивали на том, что это для того чтобы начать все заново вдали от отца Макс, они оба знали, что это лишь половина правды, стоящей за переездом. Это висело между ними подобно Дамоклову мечу, что разделял их больше, чем что-либо еще.       С тех пор Билли старался залечь на дно. Он открыто и активно встречался только с девушками, а дружил только с теми парнями, которые были в отношениях. Но затянувшаяся обида на Макс и вечные подозрения Нила давили на него так сильно, что ему казалось, что под этой тяжестью он вот-вот разлетится на миллион осколков.       В машине по-прежнему тихо, не считая льющейся из колонок музыки, когда Билли выезжает на гравийную дорогу, ведущую к хижине Хоппера. Здание уже виднеется из-за поворота, когда Макс неожиданно произносит:       — Если это связано со всеми этими подарками, которые ты оставлял Стиву…       Второй раз за день Билли со всей дури бьет по тормозам и машина резко останавливается футах в ста от хижины.       — Чего?! — он рявкает, напуганный до ужаса.       Билли знает, что единственная причина, по которой Макс осмеливается поднять эту тему, заключается в том, что он не может прибить её прямо перед домом шефа полиции.       — Ты серьезно? — она раздраженно закатывает глаза, — Надо быть идиоткой, чтобы не понять, что это ты купил мне новый скейтборд и делал все эти другие вещи. Это не такая уж и тяжелая задачка.       Билли облизывает губы, ощущая, как страх продолжает расти в груди.       — Ты кому-то говорила об этом? — он пытается ровно говорить, но слышит, как дрожит его голос.       — Нет, конечно же нет. — Макс бормочет, краснея, и неожиданно находит тыльную сторону своих ладоней крайне интересной. — Я просто хотела сказать, что думаю это очень мило с твоей стороны пытаться извиниться. И это несправедливо, если кто-то дерьмово к тебе относится из-за этого.       Билли не знает, что должен чувствовать по этому поводу. Часть него хочет посмеяться над ней, ведь, глядите, она на самом деле не так умна, как думает. Другая же часть него, будучи совсем иррациональной, хочет обнять её. Но поскольку он не может сделать ни того, ни другого, он просто устало вздыхает.       — Знаешь что, — произносит Билли, — это уже не имеет значения. Просто убирайся уже из моей машины, засранка.

★☆★

      Поцелуй Билли, кажется, навсегда запечатлелся на губах Стива и в его сознании. Ощущение губ Билли попросту не исчезает, и он все еще может чувствовать их, когда Томми находит его на парковке и смеется над ним, говоря:       — Я тебе говорил, что он тебе зад надерет.       Он все еще чувствует ощущение чужих губ на своих, когда возвращается в раздевалку и забирает свои вещи. Все еще чувствует это, пока едет домой. Чувствует, пока с трудом поднимается по лестнице и падает лицом на кровать.       Оно преследует его и там — текстура губ Билли, их форма и их призрачный вкус. Все остальное, что произошло между поцелуем и этим моментом, теряется в тумане, будто весь мир сузился до одной точки.       В этот раз Билли его доломал, просто совсем не так, как ожидал Стив.       — Теперь ты знаешь, — шепчет Стив в подушку, повторяя сказанные ранее слова Билли.       Но правда в том, что он ничерта не знает, по ощущениям может даже еще меньше, чем раньше. Пытаться решить загадку, кто же такой Билли Харгров — все равно что пытаться соединить вместе два кусочка пазла из двух абсолютно разных головоломок. Конечно, можно их соединить вместе, но нельзя отрицать, что они не подходят друг другу — цвета и формы попросту не совпадают.       Так кто же такой Билли Харгров? Кто он? Школьный хулиган или тайный поклонник Стива? Его заклятый враг или человек, в которого он влюбился? Нет, серьезно. Кто такой этот чертов Билли Харгров? Стив ничего о нем не знает, кроме того, что он громкий и несносный, носит джинсы на размер меньше и по какой-то причине ненавидит его с первого дня в этой школе.       Кто такой Б.? Стив гораздо больше знает об этом человеке. Например, что у него прекрасный вкус в музыке, талант к поэзии и выбору цветов, что он внимательный и добрый, романтичный и преданный Стиву.       Тот, кто нравится Стиву, — это Б., а не Билли. Но почему-то он чувствует себя странно обманутым тем фактом, что Б. и Билли оказались одним и тем же человеком.       У Билли явно не все дома, ведь он пытался превратить лицо Стива в отбивную, а до сегодняшнего дня Стив был уверен, что зацикленность Харгрова на нем вызвана ненавистью, и никак не тем фактом, что тот был тайно влюблен в него.       И он именно влюблен, если верить его стихам. Чего Билли вообще пытался всем этим добиться? Быть с ним особенно грубым, чтобы Стив никогда не догадался, что это Билли дарил ему все эти подарки?       Что-то виновато скручивается в животе у Стива, когда он вспоминает все случаи, где он обзывал кого-то голубым, гомиком или педиком. И все это только для того, чтобы оскорбить, унизить, назвать кого-то неполноценным и слабым.       Если бы Билли признался ему раньше, что бы он сделал? Лицо Стива горит от стыда и он зарывается лицом в подушку, ведь он знает ответ. О, нет, он не дал бы Билли ни единого шанса, ни за что на свете.       Впрочем, так было и с самого начала. Билли не относится к тому типу людей, с которыми Стиву захотелось бы тусоваться, ему даже в голову не могла прийти такая идея. Кто-то вроде Стива не общается с кем-то вроде Билли, или того же Джонатана, если уж на то пошло. Старшая школа так не работает. Есть определенные правила, и они оба следовали им.       Неудивительно, что Билли всегда грызся с ним, ведь это единственный приемлемый способ их общения на публике. Таковы их роли — “Король Стив” и Билли “Плохой Парень” Харгров. Они находились по разные стороны баррикад, поэтому все что им остается — это ссориться, а не дружить. И это раздражает, ведь Стив заставил себя поверить, что за последний год он вырос из этого иерархического дерьма, когда на самом деле все не сильно-то и поменялось.       Билли оказался гораздо умнее его, ведь он с самого начала это понял. Вот что он пытался сказать в своем стихотворении, вот почему не раскрывал себя. И то, что они оба парни, в данном случае лишь половина проблемы.       И даже если сейчас его статус и выеденного яйца не стоит, Стив все еще остается Харрингтоном. Тем парнем, который ездит в школу на самой дорогой тачке, живет в лучшем районе Хокинса в доме с самым большим бассейном, одевается в самую дорогую и красивую одежду. Ничто не может отнять это у него. Его пьедестал так высок, что захоти он оттуда спрыгнуть, скорее всего, он сломает себе шею. Не упоминая того факта, что он там невероятно одинок.       Это полный отстой и Стив это ненавидит.       Стив задается вопросом, если бы все было иначе, он смог бы сам по себе влюбиться в Билли? Харгров — обаятельный и без сомнений симпатичный. Стив должен быть слепым, чтобы не замечать этого. Черт, да его даже можно назвать красивым, особенно с этими яркими голубыми глазами и длиннющими ресницами, идеальным телом и золотой от загара кожей. И, ну, не то чтобы Стив не подглядывал незаметно за Билли в душе. Парни часто делают такое, чтобы, ну знаете, сравнить. Это ни для кого не секрет.       Может быть, Стив украдкой бросил на него пару-тройку взглядов, пока его соперник не смотрел. Всего-то пару-тройку. Или двадцать. И вообще, Билли действительно называет его “красавчиком”. Вот такие вот дела.       Стив переворачивается на спину, потому что еще чуть-чуть и он задохнется. Поцелуй Билли все еще горит, обжигает так сильно, как ничто до этого.       До сих пор он никогда особо и не думал о Харгрове, но правда в том, что теперь он знает, каково это — ощущать тело Билли на нем. Ощущать это горячее дыхание и разгоряченную, гладкую от пота кожу, эту массу напряженных и податливых мышц, пока они прижимаются друг к другу. Стив чувствует, как краснеет только от одной мысли об этом.       Между ними всегда было какое-то напряжение, природу которого он не мог понять. Он чувствовал странное покалывание в животе, когда Билли на него смотрел или же когда он в душе наблюдал, как струйки воды стекают по широким плечам Билли, вниз, по мускулистой спине, исчезая между округлых ягодиц. А еще Стив слышал истории... конечно, от девушек, но тем не менее, о том, на что Билли был способен своим языком.       Блядский Боже, теперь он начинает фантазировать о парне, чье сердце он, возможно, разбил сегодня. Даже для него это уже пробитие дна, а ведь его бросила девушка, на которой он собирался жениться.       Но Нэнси ощущается теперь как далекое воспоминание, а Билли... Он вдруг стал таким реальным, осязаемым и невероятно влюбленным в Стива. Стал тем, кем Нэнси никогда не была.       Если Стив смог влюбиться в одну сторону Билли — Б. — то, возможно, сможет полюбить и другую его сторону? Несмотря на все то, что случилось? Или, наоборот, из-за того что случилось?       Есть только один способ, чтобы выяснить это, но только в том случае, если Стив не похерил все безвозвратно.

★☆★

      Когда на следующий день Билли приезжает в школу, его сердце заходится от ужаса. Он ждет, что на него будут пялиться, показывать пальцем, выкрикивать оскорбления, может, на его шкафчике будут написаны пару оскорблений — в общем, стандартный репертуар старшей школы, альтернатива охоты на ведьм.       Прошлой ночью, сгорая от стыда и унижения, Билли подумывал просто пригрозить Стиву, чтобы тот держал рот на замке. Но какой смысл в том, чтобы снова использовать это красивое лицо в качестве груши, когда все, чего он хочет — увидеть, как это лицо будет улыбаться для него? А это никогда не произойдет, так что смысла во всем этом ни капли.       Конечно, он будет все отрицать. Он не самоубийца. Но в таком захолустном городишке как Хокинс, он должен готовиться к худшему.       Билли вылезает из машины и накидывает на плечо свою потертую сумку, ощущая, как его желудок сжимается от ужаса, а сердце грохочет в груди. Пока что все кажется нормальным, он не привлекает к себе больше внимания, чем обычно. Остальные ученики заняты своей ежедневной рутиной: здороваются друг с другом по пути ко входу, стоят мелкими группками и болтают перед началом первого урока. С другой стороны парковки Тина машет ему рукой и улыбается.       Может быть слухи еще не разошлись, может у Билли есть еще несколько милостивых часов спокойствия, прежде чем все полетит к чертям. И причиной этого становится, видимо то, что он пока нигде не видит БМВ Стива. А это значит, что у того просто не было еще возможности рассказать кому-то о произошедшем. На мгновение Билли задается вопросом — как Стив может отреагировать на отчаянные мольбы?       Он отбрасывает эту мысль и направляется ко входу, чувствуя, как адреналин резко устремляется в кровь. Сегодня достаточно теплый день, так что если он и потеет больше обычного, никто даже и не заметит.       Томми незаметно подкрадывается к нему, пока Билли достает из шкафчика учебники.       — Эй, чувак, забрал вчера свою зажигалку у Стива? — он гадко хихикает. — А я предупреждал его, вообще-то. Но ты же знаешь, Король Стив не слушает нас, обычных смертных. Рад, что ты преподал ему урок.       У Билли сердце чуть не останавливается, когда он слышит первую фразу. Томми знает о зажигалке? Но по мере того, как тот продолжает болтать, недоумение Билли растет. Он думает, что они со Стивом поссорились из-за гребанного Zippo и Билли избил его? Что, черт возьми, происходит?       — Как скажешь, приятель. — Он пожимает плечами, изображая полное безразличие, чтобы скрыть свое замешательство.       — Напомнил ему, кто тут главный, да? — Томми с ухмылкой пихает его в плечо. Томми — мерзкий жополиз, но Билли решает для себя, что должен наслаждаться этим, пока не началось все дерьмо. Поэтому он сопротивляется желанию врезать ему по морде, когда тот произносит:       — В любом случае, вернешь мою зажигалку?       — Без вопросов, мужик. — Билли достает пластиковую зажигалку из кармана, швыряет её в Томми и направляется в класс. — Увидимся позже.       На самом деле Билли глубоко насрать, увидит ли он Томми позже или не увидит его больше никогда, но он должен сказать что-то, иначе он рискует откусить себе язык из-за напряжения. Стива по-прежнему нигде не видно и эта неизвестность сводит его с ума. Что вообще случилось и откуда у Томми взялась эта идиотская история с зажигалкой?       Это служит напоминанием, что Стив, на деле, не вернул ему Zippo. О, просто прекрасно, он теперь должен искать, у кого бы стрельнуть зажигалку. Сегодня явно не его день.       Как ни странно, выясняется, что сегодня самый обычный день. Уроки протекают так же медленно, как и обычно. Кажется, что ничего не поменялось — нет никаких новых сплетен, только старые, которые гуляют по школе уже несколько недель.       Неужели Стив решил держать свой рот на замке? И если да, то почему? Билли знает, что если бы у него была такая возможность буквально уничтожить своего врага, он не стал бы терять ни секунды.       Он получает ответ на свой вопрос в виде записки, просунутой через вентиляционные отверстия в его шкафчике, когда он приходит сменить учебники.

“Жди меня в переулке во время обеда - Стив”

      Значит Харрингтон все же жив и решил появиться в школе. И, очевидно, он хочет решить этот вопрос один на один.       Билли знает, что представляет из себя этот переулок, это полуспрятанное место между основным зданием школы и спортзалом. Это место — то, куда студенты ходят, чтобы поговорить наедине, и это всегда три вещи: либо признания, либо драки, либо расставания. У Билли и Стива нет никаких отношений, чтобы можно было расстаться и не осталось ничего, в чем стоило бы признаться. Остается лишь одна причина, по которой Стив попросил прийти его туда.       Не так давно Билли бы обеими руками ухватился за предложение померяться с Харрингтоном силами. Однако сейчас, единственное, что эта идея вызывает у Билли, это горькую улыбку.       Ну, хотя бы часть напряжения покидает его, так что к обеду Билли наполняется спокойствием и ясностью. Его гнев и разочарование последних дней исчезли. Он даже думает, что если все завершится сегодня, то это станет облегчением. Может быть, тогда он сможет забыть о Стиве и они оба будут в безопасности. Просто некоторым вещам не суждено случиться.       Он придумывает какую-то отмазку для Томми и Кэрол, чтобы они занимались своими делами и не искали его, а затем ускользает туда, где он должен встретиться со Стивом.       Харрингтон уже ждет его в полумраке между двумя кирпичными стенами, прижимая к груди рюкзак и вырисовывая фигуры на земле носком кроссовки.       Билли откашливается, привлекая внимание.       Стив подпрыгивает от неожиданности, торопливо проводит рукой по волосам и нервно улыбается Билли.       — П-привет, — заикается он, — Не знал, придешь ли ты.       — Ты позвал меня и вот я здесь. — Пожимая плечами, Билли прячет руки в карманы, решая, что несмотря на то, захочет Стив с ним драться или нет, его руки останутся в карманах. И точка.       К его абсолютному удивлению, Харрингтон снова улыбается и начинает краснеть.       — Я рад. Тут, э-э-э, есть кое-что, что я хотел бы тебе показать.       — Показать мне что?       По какой-то непонятной причине, все идет совсем не так, как ожидал Билли. Он думал, что Стив будет предъявлять ему претензии, как это было вчера, но вместо этого он наблюдает за тем, как тот трясущимися руками расстегивает свой рюкзак и достает оттуда коробку из под обуви. Он наконец кидает свой рюкзак на землю и обеими руками протягивает коробку Билли.       — Это! — Стив поднимает крышку и Билли сразу понимает, на что он смотрит.       Обувная коробка до краев наполнена вырванными из книг страницами, высушенными цветами и другими мелкими безделушками. Среди всего этого Билли различает красный листок бумаги, кассету, два конверта и свою Zippo. У Билли резко сводит живот от открывшегося зрелища.       Он поднимает взгляд на Стива, ощущая, как его сердце вновь стучит в висках из-за подступающей паники. Стив просто смотрит на него широко раскрытыми глазами и явно чего-то ждет.       — Ты сохранил все это? — осторожно спрашивает Билли, следя за изменением выражения лица Харрингтона.       — Да! Конечно же, я все это сохранил! — Стив прижимает коробку к груди. — Это ведь ты мне подарил все это, верно?       Билли с трудом сглатывает, борясь с желанием выхватить у Стива эту коробку с уликами и сбежать, а затем сжечь все при первой же возможности.       — Слушай, Харрингтон, — говорит он вместо этого, отступая от Стива, — я обещаю, если хочешь, то я больше не буду тебя беспокоить, не буду говорить с тобой или даже смотреть в твою сторону. Что угодно, чувак. Только не рассказывай никому об этом, ладно? И, эм, должен тебя предупредить, что у меня ни гроша за душой. Я все еще расплачиваюсь за свою машину и за остальное дерьмо, так что если ты думаешь меня шантажировать, у меня нет денег. Совсем. Но я могу делать за тебя всю домашку до конца года, например.       — Чего?! Нет! — У Стива такое выражение лица, будто Билли сказал что-то крайне возмутительное. — Ты думаешь, что я за этим позвал тебя сюда? Чтобы... чтобы шантажировать?!       — Подожди, — Билли теперь искренне озадачен. — Разве не в этом был весь смысл?       — Нет! Боже мой! Как тебе в голову такое пришло, что я могу захотеть чего-то подобного? Иисусе.       Билли нервно облизывает губы, изучая лицо Стива на признаки гнева или лжи, но не находит ни того, ни другого. Только растерянность, которая так похожа на его собственную.       — Вчера ты здорово разозлился, — он медленно произносит, не понимая, какой диалог они сейчас ведут. — И я думал, что ты будешь в ярости, ведь я… — он заканчивает фразу неопределенным жестом.       — Потому что ты поцеловал меня. — Заканчивает за него Стив и румянец на его щеках приобретает красивый ярко-розовый оттенок. — Но я не зол. Совсем нет.       — Ты не злишься?       — Нет, — Стив качает головой, опуская взгляд на содержимое коробки, и бормочет, — я просто удивился. Извини.       Что-то в груди Билли, что-то маленькое, трепещет, когда он задает Стиву вопрос. Возможно, это проблеск надежды там, где до этого была лишь тьма.       — За что ты извиняешься?       — За то, что наорал на тебя и за то, что думал, что это все шутка. Я не ожидал, что это окажешься ты, но... может, это я просто такой идиот.       — Ты не идиот! И ты меня тоже извини, — неожиданно для себя выпаливает Билли и это внезапно так легко, так невероятно легко сказать то, что он хотел сказать уже давным давно. Извиниться и признаться. — Прости что избил тебя и относился как к дерьму. Я не хотел этого, но иногда я настолько зол, что я просто теряю контроль над собой и не отдаю себе отчет в своих действиях. И я знаю, что это совсем не похоже на извинения, но в ту ночь, я…       — Билли! — Стив перебивает его. — Все в порядке. Я понимаю и прощаю тебя. Хорошо?       — Серьезно? Вот так просто? — Билли знает, что звучит чертовски жалко, но ему немного наплевать на это, потому что он настолько переполнен эмоциями, что его голова кружится от этого.       — Ну да. Типа, Джонатан однажды выбил из меня все дерьмо, но сейчас между нами все в порядке. Все осталось в прошлом. — Стив пожимает плечами, как будто это действительно ничего не значит.       — И ты никому не расскажешь об этом? — он со скепсисом спрашивает, показывая на коробку. Но в его голосе, помимо этого, слышится надежда, которой раньше не было.       — Нет. Я никому не расскажу о твоем секрете. — Стив улыбается и закрывает коробку, аккуратно ставя её на землю, чтобы снова посмотреть на Билли своими теплыми, открытыми глазами. Они и раньше обменивались взглядами, но сейчас Билли впервые чувствует, что Стив действительно видит его.       — Спасибо, — бормочет Билли, чувствуя себя почему-то ошеломленным и откровенно тупым, но он не знает, что еще тут можно сказать.       — Я никому не расскажу, обещаю, — повторяет Стив и, если Билли думал, что парень перед ним не сможет покраснеть сильнее, то ох, он может, потому что краснота расползается уже вниз по шее, когда тот продолжает: — Но я думал, может быть это станет нашим секретом?       Теперь очередь Билли краснеть. Он чувствует, как жар распространяется под воротником. Стив же не может говорить то, о чем думает Билли? Не может же?       — Харрингтон, о чем ты, черт возьми, говоришь? — он хрипит, напуганно дрожа от одной мысли, что это его мозг играет с ним в такие шутки. Что это все просто какая-то больная извращенная реальность.       — В своем письме ты написал, что любишь меня, это… это правда?       Билли так плотно сжимает губы, что его зубы начинают впиваться в нежную плоть с обратной стороны. Он не был готов лично в этом признаться, от слова совсем. Но Стив смотрит на него с абсолютно такой же, как и у него, смесью страха и надежды.       — Поверь мне, Харрингтон, я изо всех сил старался этого не делать, — он признается, — но это просто случилось. Я ничего не могу с этим поделать.       — А ты можешь… ты можешь сказать это? — Стива перед ним начинает трясти, а его губы дрожат, когда он шепчет:       — Ты можешь сказать мне, что ты меня любишь?       — Стив… — Сердце Билли начало колотиться у него в груди подобно молоту. Он в жизни не был так напуган. Никто раньше не спрашивал его, что он чувствует к другому человеку.       — Билли, пожалуйста! — Умоляет Стив, когда Билли продолжает молчать. — Мне надо услышать это, чтобы поверить. Пожалуйста, просто скажи это, если это правда.       Билли прикрывает глаза, считает до десяти. Он чувствует, как у него горят уши и надеется, что грудь не взорвется изнутри.       — Я люблю тебя, хорошо? — Наконец он выдавливает из себя и эти слова дарят ему такое облегчение, что он думает, что может попросту разреветься. — Прости, мне жаль, но я люблю тебя.       Внезапно, он чувствует чьи-то руки на своих щеках и Билли моргает, открывая глаза, только чтобы увидеть, как лицо Харрингтона буквально в дюйме от его. Стив смеётся, обдавая его теплым и влажным дыханием.       — Не извиняйся, придурок. Мы, вроде как, закончили с извинениями.       — Я… хорошо?       Билли наблюдает, как Стив изучает его лицо. Его глаза напряженные и ищущие что-то. Затем, на его красивых губах появляется улыбка, и у Билли руки дрожат от желания обнять его, прижать к себе и поцеловать. Но он не двигается, дабы не разрушать этот хрупкий момент между ними.       — Знаешь, ты все чертовски усложнил, — произносит Стив спустя какое-то время. — Я боялся, что похерил все.       Билли фыркает.       — Похерил? Харрингтон, о чем ты?       — Я о том, что я влюблен в тебя и рад, что все еще тебе нравлюсь.       — Ты? Влюблён? — Желудок Билли делает счастливое сальто, а сердце, кажется, пропускает пару ударов. У Стива сегодня есть все шансы его убить.       — Ага, — Стив убирает руки со щек Билли, вместо этого обвивая его за шею. Глаза Стива темнеют от желания.       — Значит ли это, что я могу тебя снова поцеловать? — Билли спрашивает, наклоняясь вперед. Он тонет, он потерян в Стиве, но он даже и не думает сопротивляться.       — Да черт возьми, — выдыхает Стив, а его губы так близко, что он почти касается ими губ Билли. — Пожалуйста.       Билли не нужно просить дважды. Разве он может отказать этому красавчику?       Когда Билли его целует, губы Стива такие же мягкие и нежные, как он и думал, какими он их ожидал и помнил. Их первый поцелуй был слишком жестким и быстрым, чтобы насладиться им сполна. Харрингтон на вкус как гигиеническая помада и мята, от чего Билли слегка ухмыляется в поцелуй. Он думает, что, возможно, Стив пришел уже будучи готовым к этому.       Он слегка покусывает нижнюю губу Стива и зализывает укусы языком, как бы прося впустить его внутрь. Дыхание Стива прерывается и он напрягается, но руки Билли, наконец, покидают карманы и он успокаивающе гладит скулы Стива большими пальцами. Когда он снова прижимается ртом ко рту Стива, тот буквально тает, красиво раскрывается навстречу языку Билли. Стив счастливо стонет, прижимаясь к нему всем телом и подталкивая его к стене, пока Билли не упирается спиной в кирпичную стену. Проворные пальцы запутываются в его кудрях, когда Стив голодно и жадно целует его в ответ, пока им не приходится оторваться друг от друга, чтобы глотнуть воздуха.       Стив держит глаза закрытыми, когда они разрывают поцелуй. Его рот приоткрыт, а губы влажные и блестящие от слюны, когда изгибаются в нежную улыбку. Его ресницы трепещут, когда он открывает глаза, чтобы взглянуть на Билли и он светится от счастья.       — Черт, люблю когда ты так делаешь, — шепчет Билли и трется носом о нос Стива.       — Делаю что?       — Улыбаешься.       Стив смеется и щиплет Билли за бок, называя придурком, но затем снова его целуя.       Они проводят весь обеденный перерыв целуясь, перешептываясь и изучая друг друга, пока не появляется ощущение, что они вместе уже очень-очень давно. Билли знает, что для них это не будет легко, может быть, это все не продлится долго. Но у них есть завтрашний день и, если повезет, то и целое лето, чтобы всё выяснить.       Это должно оставаться тайной, но это лучшая тайна, которая когда-либо была у Билли.

the end