Проклятая

       В эту ночь была ужасная погода — старики говорили, что давно не видели такой бури. Выл ветер, грохотал гром, дождь шел стеной, и практически ничего не было видно. Я же сидела в свой комнате, и рыдала. Погода за окном полностью соответствовала тому, что я сейчас ощущала. Боль, отчаяние, страх — потому что утром я получила ужасную весть — моего мужа убили на войне. На глупой, никому не нужной войне. Он был графом, а я его графиней. Наш замок находился в таком красивом месте, окруженный лесами и горами. Я так любила наш дом.        Я так любила его. Сильнее, чем кого либо когда-то…        Он мне лучшим другом, он был тем, кто понимал меня без лишних слов, он был тем, кого я любила больше жизни — он был всем для меня. Я не представляла, как жить дальше. У меня словно вырвали сердце.        Война — нет ничего ужаснее на свете - она ломает судьбы. За что они сражались? За несчастный клочок земли? И скольких же жизней он будет стоить?        Я уставилась в одну точку, а в руках крепко сжимала его прощальный подарок — кулон в форме сердца.        Я не могла принять его смерть. Просто не могла.        Наша история не может закончится так.        Я помню: смутно помню слова странника, что однажды попросил у нас кров: он говорил, что в этом хвойном лесу, что простирается рядом с нашим замком, полно духов. Духов, которые способны исполнять желания. Духов, чьих сил достаточно для того, чтобы вернуть его к жизни.        Я помню место из его рассказов — в густой лесной чаще, у поваленной старой ели за ручьем… Там живет хозяин этого места. Он силен… Он может помочь.        Мне все равно нечего терять…        Я обезумела от горя.        И решилась. Под утро, когда эта ужасная буря так и не прекратилась, я тихо сбежала из замка. Я бежала в сумерках, а мокрые волосы прилипли к моему лицу. Завывал холодный ветер, а мое платье вымокло до ниточки. Было холодно, ужасно холодно. Моt некогда белое платье, цеплялось за колючие кусты, рвалось. Я и сама зацепилась рукой о колючий шиповник — кровь тонкой струйкой текла из ранки, но мне было плевать. Ноги гудели, но я упорно шла, давясь собственными слезами.        Я помню… Мы с тобой гуляли в этом лесу. Крепко держались за руки, а ты читал мне стихи, что сам сочинил. Я помню, как ярко сверкали твои глаза, и с какой нежностью ты смотрел на меня…        Я на месте. Опускаюсь на колени. Больно. Сухая хвоя. Руками касаюсь поваленной ели. Бормочу себе под нос слова заклятья — я запомнила его. Я всегда интересовалась этими историями о духах — ты говорил, что это все глупости, не верил.        Никого. Только ветер отзывается мне. Я дрожу, обхватываю себя руками, царапаю. Мое платье изорвано. Волосы спутаны.        Так холодно… Так больно…        И тут я слышу голос. Он звучит в моей голове. Раскатистый, четкий:        — Жертва. Принеси мне жертву. Одной крови с тобой. Тогда я верну его, — я поднимаю глаза вверх, вижу, как качаются ели на ветру. Шепчу слова благодарности. Медленно поднимаюсь с колен, а после бреду назад.        В моей голове крутилось лишь одно:       Жертва. Принеси мне жертву. Одной крови с тобой.        Знаю о ком он говорит…