Misfit

      Предвкушение смешивалось с возбуждением, зажигая в Рей небывалый азарт. Мягкая поступь ее шагов эхом отдавалась в пустом коридоре, разрывая будто замершую полуденную тишину. Она остановилась перед железной дверью и, ухмыльнувшись, открыла ее. К сожалению, Арису, слишком сильно сконцентрировавшись, не подумала о не смазанных маслом, износившихся со временем петлях. Протяжный скрип разнесся по пентхаусу, вызывая у не ожидавшей этого девочки табун мурашек. Глубоко вздохнув, Рей продолжила красться по на первый взгляд пустой комнате.       Ей давно не было так весело. Наверно, еще с учебы в Хогвартсе, когда их курс, даже показательно брезговавшие слизеринцы, выбегали на улицу после, казалось бы, бесконечных уроков. Тогда никто не делал различий по факультетам, все хотели развеяться и освободить голову от знаний, так старательно впихиваемых в них профессорами. Они вместе вдыхали осенний, терпкий от опавшей листвы и перегноя воздух, закутываясь в теплые шарфы, ведь был только октябрь — подростки соревновались на самого стойкого, того, кто протянет без согревающих чар дольше остальных. А зимой, в преддверии рождества и каникул, когда без одежды, прошитой рунами и наложенными на нее парочкой-другой заклинаний, на улицу и носа не высунешь, они играли в маггловские, но хорошо прижившиеся в магическом мире снежки, и валялись в снегу, потом получая нагоняй от Филча за измазанный в оттаявшем снеге пол. Весной они наслаждались солнцем, редко бывавшим в горной и хмурой Шотландии, устраивая пикники на лужайках близ Черного озера. Гарриет вместе с друзьями тогда облюбовала прекрасное местечко — под раскидистым старинным дубом, дававшим желанную тень.       Улыбнувшись воспоминаниям, Арису услышала тихий смех и резко, словно хищник, учуявший добычу, повернула голову в сторону звука. Шум тут же прекратился, снова оставляя Рей в тишине. Но итог уже был предопределен, когда девятилетняя девочка вошла в заставленную ненужным хламом кладовку, которая, если бы была побольше, могла посоперничать с Выручай-комнатой в количестве разнообразных заброшенных вещей. Отыскав взглядом обломки сварочного станка, скорее всего отправившегося сюда из-за поломки — одним из принципов Акане было использовать вещи до окончательной износки или серьезных повреждений, когда купить новое было легче, чем чинить; так он поступал даже со своими супергеройскими костюмами, за что часто получал от Лили, — Арису отправилась в его сторону.       Все нужно было сделать тихо и аккуратно, так, чтобы жертва до последнего верила в счастливый для нее исход. Это Рей усвоила с его подачи, но не сказать, что сильно жалела. В конце концов, так было намного веселей.       Она подошла со стороны задней стенки станка, застеленной белой тканью, теперь из-за пыли ставшей светло-серой, и, наклонившись, увидела выслеживаемый ею объект. Там, на месте, где раньше наверняка была панель управления, сидел маленький мальчик.       — Юки-чан, — подхватив ребенка под руки, тем самым поднимая, Арису улыбнулась. — Я тебя нашла.       После этих слов раздался светлый и заразительный смех, прорвавший тьму помещения, словно яркое солнце, своим восходом прогоняющее ночь и ужасы, таящиеся в ней. Для Рей Юкине и был настоящим солнцем, долгожданным и горячо любимым. Этому рыжеволосому и зеленоглазому мальчишке только исполнилось три года, но он уже вполне мог говорить. Как однажды сказала Теруко, этим Юки-чан был похож на Арису, тоже начавшую говорить в раннем возрасте. Конечно, пока его речь была простой и неказистой, но мальчика так же, как и сестру, стали величать чуть ли не гением.       — Оне-чан, — с все еще рвущимся наружу смехом ответил мальчик. Он пару раз своими тоненькими ручками ударил Рей по плечам, как бы говоря: отпусти меня. Арису тут же поставила его на землю и, потрепав по голове, опустилась на уровень зеленых глаз, таких же, как у нее.       — Не нужно было поддаваться твоему нытью и открывать дверь в кладовку, — протянула Рей, взглядом ища какую-нибудь тряпочку или салфетку, что было мало вероятно. Но удача улыбнулась ей, и на обломке какой-то мебели — предположительно старого кресла — она увидела кусок не такой уж и грязной в сравнении с остальными ткани. Также повезло, что он находился за спиной Юкине, и у мальчика не будет возможности увидеть то, что не следует. Подозвав к себе нужный предмет, Арису цыкнула, успокаивая внутренний огонь. Это все еще было проблемой. — Посмотри, как ты испачкался, Юки-чан, ты похож на грязного Домового эльфа.       — Домового эльфа? Кто это, оне-чан? — он забавно округлил глаза, впервые услышав о чем-то, зовущимся домовым эльфом. Юкине слышал об эльфах и феях — Теруко-сан любила западные сказки и часто читала их по вечерам своим воспитанникам, — но там они описывались как очень красивые существа, живущие в лесах, а не грязные и маленькие, как наверняка сейчас выглядит мальчик.       — Ох, они живут в темных и пыльных местах в домах у людей, и ночью, когда все спят, крадут продукты, чтобы в полнолуние устроить пир. Но иногда, по особым праздникам, им мало обычной еды и Домовые эльфы крадут маленьких беззащитных детей, — Рей ухмыльнулась, дергая Юкине за уже чистую щеку и пытаясь отряхнуть его одежду. Арису надеялась, что эта маленькая страшилка отучит брата залезать в укромные и опасные места. Все же должен же быть хоть какой-нибудь прок с ее оговорки, не правда ли?       — А я маленький ребенок, оне-чан? — склонив голову, спросило рыжеволосое чудо. Удивленно посмотрев на него, Рей кивнула. — Тогда я смогу увидеть Домовфы… Домовых эльфов! — полным радости голосом прокричал Юкине. Казалось, в его глазах заискрились мириады звезд, так, будто бы он обрел свою неповторимую мечту.       Арису ярко и от всей души засмеялась. О, она была права, называя Юки-чана солнцем. Иногда он выдавал что-то необыкновенное, поднимая настроение всем, кто находился рядом. В этом времени Рей впервые искренне смеялась именно рядом с братом. Наверно, это и зовется родственными узами и любовью?       — Как знать, как знать, все может быть, Юки-чан. Но нам бы пора выбираться отсюда, я уверена, Теруко-сан уже все агентство на уши подняла, — пробормотав это в рукав ее раньше белоснежной рубашки, Арису взяла брата за руку, выводя их из кладовки.       Девочка решила как-нибудь сюда вернуться, так как увидела среди гор старого хлама парочку вещей, которые можно использовать на занятиях с Норайо. Она была удивлена такому количеству мусора, никак не используемого и пылившемуся в помещении. Зная то, насколько Акане иногда бывает скрупулезным, такая «свалка» была действительно необычной.       Для начала им следовало переодеться, не нужно зря тратить и так не железные нервы Теруко. С появлением Юкине все обязанности, касающиеся детей, были свалены на бедную девушку. Не то чтобы она была сильно против, но от работы врачом, так сильно увлекавшую и подходившей ее причуде, пришлось отказаться. И Арису очень уважала ее за такое решение. За прошедшие восемь лет Теруко сильно изменилась как личность. Пропала наивность и вечно искрящиеся эмоциями глаза, движения стали уверенными и четкими, и сама она казалась старше. Но когда она сидела с уже почти своими детьми становилась все той же девчушкой из прошлого. Рей хотелось как-то отблагодарить няню за все, поэтому она часто сидела с братом, давая Теруко возможность позаниматься интересным для нее делом. Арису оправдывала это тем, что в будущем квалифицированный доктор будет более чем нужен. По крайней мере, так помощь имела хоть какой-то смысл.       Они быстро шли по коридору, заглядывая за углы и пытаясь пробраться в комнаты незаметными. И Арису уже почти добрались до заветных дверей, когда их остановил обманчиво-мягкий мужской голос:       — И куда же вы так спешите? — ох, Мерлин. Рей забыла про Сэтоши и его невероятное чутье на все, что происходит в агентстве. Что ж, в конце концов, девочку всегда ловили на чем только можно и ничего удивительного в их обнаружении не было. В таких ситуациях помогала только неуемная фантазия и актерская игра. — Думал, Теруко сейчас с вами, но я ее почему-то не наблюдаю. Так кого мне отчитывать: вас или ее?       — Сэтоши-сан… — начала Арису, заламывая руки и принимая жалостливый вид. Впутывать сюда девушку не хотелось. Шиничи на ее слова склонил голову, улыбаясь, но не переставая распространять по коридору угрожающую ауру. Пусть он и был беспричудным, но во время занятий с ним Рей поняла, почему злить управляющего не хотелось никому. Поэтому, чтобы не вызвать небольшой апокалипсис, девочка решила сказать полуправду. — Понимаете, Сэтоши-сан, мы с Юки-чаном как раз искали Теруко-сан. Мы надеялись найти ее в наших комнатах, поэтому и направлялись прямо туда.       — А где же тогда ты испачкала лицо и одежду? — ах да, она вытерла Юкине, но забыла про себя. Еще один прокол. Видимо, беспечная жизнь накладывает на привычки свои отпечатки. Хотя быть беззаботным маленьким ребенком и удобно, нельзя забывать о том, кто Рей на самом деле. — Впрочем, у меня совершенно нет времени на допросы. Ты ведь помнишь, что Юкине сейчас едет к врачу, верно? — конечно Арису помнит. Акане и Лили решили не испытывать судьбу еще один раз и, прежде чем говорить ребенку об их надежде, что он станет героем и унаследует дело, дождаться появления причуды. И Рей была согласна с ними, все же она не хотела, чтобы ее маленькое солнце расстраивалось. Дождавшись подтверждающего кивка, Сэтоши продолжил: — Если хочешь поехать с ними, то тебе лучше поторопиться. Юки-чан, — он обратил внимание на мальчика, весь разговор прятавшегося за ногой сестры, — пойдем со мной.       Шиничи поднял ребенка на руки и, кивнув Рей, отправился в его комнату, где их наверняка ждала Теруко. На самом деле, брать девочку в больницу никто не собирался. В последние три года Арису вообще редко выходила не то что из агентства, из пентхауса, находящегося на верхних этажах. Наверно, Акане и Лили боялись за ее безопасность, ведь рассказывать о ее беспричудности всему агентству было довольно опрометчивым решением. Герои быстро растрепали все СМИ, и о лишенной квирка девочке узнала вся Япония. А так как у ее родителей, в силу профессии, было много врагов и неприятелей, вероятность шантажа, похищения или убийства резко возросла. И это было еще одной причиной оставить ее обучаться дома, а в будущем, когда Рей исполнится двенадцать, отправить сразу в среднюю школу. Поэтому пока Арису все время сидела дома, играя вместе с Юкине и проводя досуг за учебой. И это… Угнетало, наверно? Привыкшая к свободе, простору в мыслях, чувствах и движениях, девочка ощущала себя скованной цепями, словно она была птицей, запертой в клетке.       И упускать такой шанс Рей точно не собиралась. Она, быстро собравшись, выбежала в коридор, решив подождать Юкине там. Минут через пять Юки-чан, сопровождаемый Теруко, выскочил из своей комнаты, тут же рванувшись к сестре. Он был одет в простую футболку и короткие шорты; сейчас был самый разгар августа — выйдя на улицу, можно было спокойно умереть от стоявшей духоты и высокой температуры. Улыбнувшись брату и взяв его за маленькую ручку, Арису, уловив взгляд Теруко, сканирующий ее на предмет повреждений, двинулась в сторону выхода из агентства, где их наверняка ждали Акане и Лили. Что ж, девочка была права и тут.       — Рей-чан? — Лили посмотрела на нее обеспокоенным взглядом. Состроив ей милую мордочку, Арису с нажимом произнесла:       — Лили, пожалуйста, можно мне поехать? Я так давно никуда не выходила! — уловив сомневающиеся переглядки женщины с мужем, Рей повернула голову в сторону отца. — Акане? Я ведь буду с вами, не правда ли? Так что нечего волноваться!       С тяжелым вздохом мужчина кивнул, под такой же вздох супруги. Конечно же они отпустили Арису. Даже спустя года Рей видела, что Акане и Лили все так же любят ее. Девочка запрыгнула на заднее сидение тонированной машины, отодвигаясь ближе к окну. Все, что она видела из больших окон многоэтажки — бесконечный поток машин и людей, на фоне практически не меняющихся серых зданий, обвешанных рекламой, словно рождественские елки. Поначалу своими ядовитыми цветами, особенно они выделялись ночью, баннеры слепили неподготовленные глаза Рей. Но вскоре она привыкла и иногда ночью, когда кошмары душили изнутри и вертелись в голове не имеющей конца каруселью, Арису меланхолично сидела на подоконнике, усталым взглядом смотря на никогда не спящий город. А сейчас у нее был шанс выйти за пределы дозволенного. Конечно, стекла, делавшие мир черным, сильно мешали, но настроение девочки не испортить такими мелочами.       Завелся мотор, и машина стартовала с места. Не то чтобы Рей раньше не выходила из дома, но, когда она была маленькой, Арису больше волновали другие вопросы. Рожденная снова в новом времени, в первые года жизни девочка впитывала в себя реалии и законы новой страны. Она смотрела на гигантские небоскребы, машины, поезда, людей — и это удивляло. Привыкшая к Англии, месту, где заправляли традиции и старые уставы, Рей очутилась там, где дети, подростки и взрослые могли сами выбирать кем им быть, кого любить и как жить. Конечно же это было преувеличением, но ростки этого — ростки свободы — прорывались уже сейчас. Они прорывались через стариков, которые засиделись на своих местах, не давая дорогу молодым и амбициозным, через закостенелое правительство, издающее законы, ограничивающие граждан, но люди, которые сейчас могли гораздо больше, чем четыреста лет назад, этого просто так не оставляли. И Арису… Восхищалась.       Рей посмотрела на Юкине, задумчиво глядевшего в окно, и улыбнулась. Она хотела, чтобы ее брат был счастливым. И Арису обязательно сделает все, чтобы этого достичь.       Они доехали быстро — всего двадцать минут, и Арису тут же открыла дверь, наслаждаясь солнцем и лучами, согревающими ее лицо. Она вдохнула спертый воздух, закашлявшись. Духота, типичная для августа, не щадила никого. Услышав тихий смех Лили, Рей развернулась, белоснежными волосами задевая машину. Они, кстати, в отличие от прошлых, вечно топорщащихся и непослушных, были гладкими и густыми, такими же, как у Лили. Один из плюсов обновленной генетики. К тому же, теперь Рей не носила очки — у нее не было необходимости портить зрение, как в прошлом, когда Дурсли, запирающие ее в чулане, совершенно не заботились о ее здоровье, зато волновались за оценки, которые должны были быть чуть хуже, чем у Дадли. Здесь же Арису могла читать в больших светлых комнатах или под яркими люминесцентными лампами.       Тем временем семья Арису размеренно шла по белому коридору. Смотря на это великолепие, Рей начали посещать мысли о том, что в ее жизни стало слишком много этого цвета. Остановившись около кабинета, Акане попросил девочку немного подождать их здесь вместе с Юкине. Получив положительный ответ, он тепло усмехнулся, открывая дверь. Дети остались наедине и Арису почувствовала, как ее почти незаметно дергают за рукав.       — Оне-чан, — тихо позвал мальчик, опустив взгляд в пол, пряча от сестры свое лицо. Предчувствуя что-то не очень хорошее, Рей опустилась на колени и, склонив голову, выжидательно уставилась на брата. — А мама и папа расстроятся, если у меня не будет причуды? — это было неожиданно. Почему он так беспокоится из-за этого? Вздохнув, Арису неохотно протянула:       — Может быть, Юки-чан, не буду лгать. Но послушай меня, будет у тебя причуда или нет, мне все равно, — она потрепала его по рыжим волосам, наслаждаясь их мягкостью. На это Юкине поднял начавшие слезиться глаза, с надеждой и восхищением смотря на Арису. Девочка притянула его к себе, крепко обнимая и целуя в макушку.       Они простояли так пару секунд, по истечению которых ребенок, гордо вскинув голову и протирая глаза, вопросительно посмотрел на Рей.       — Тогда почему мы идем к доктору?       — Понимаешь, Юки-чан, можно узнать есть ли у тебя квирк раньше его проявления. Для этого достаточно посмотреть наличие у тебя второго сустава мизинца на ноге, — произнесла очевидное Арису, но видя Юкине, который округлил глаза, явно не понимая в чем тут связь, решила продолжить: — Это значит, что, если у тебя вот здесь, — она указала на его палец, — вместо двух костей одна, у тебя есть причуда.       — А как это узнать? — казалось, у мальчика появилось только больше вопросов, но вовремя открывшаяся дверь избавила Рей от необходимости на них отвечать. Выглянувшая из-за нее Лили жестом подозвала детей к себе, подхватывая Юкине на руки.       Их встретил тот же самый врач, что и рассказал о беспричудности Арису, поэтому, узнав ее, приветливо помахал рукой. Он попросил Лили с мальчиком следовать за ним, оставляя Рей и Акане в кабинете.       За прошедшие четыре года не сказать, что это помещение сильно изменилось. Все те же белые стены, кушетки и плакаты, во всех красках описывающие разновидности причуд и их проявления. Мелкие иероглифы на них сливались в одну длинную непрерывающуюся черную строку, путая пытавшуюся их прочитать Рей. Бросив это гиблое дело, девочка посмотрела на Акане, сидящего с закрытыми глазами и, видимо, отдыхающего. В последнее время количество бесчинств, творившихся в доверенном агентству районе, резко возросло, поэтому все герои были заняты, редко находя свободные часы. Но оказалось, что Акане не спал. Почувствовав на себе любопытный взгляд, мужчина нехотя поднялся, с родительской нежностью смотря на Арису.       — Рей-чан? Что-то случилось? — на этот вопрос девочка опустила голову вниз, будто задумавшись о чем-то. А потом уверенно сказала:       — Юки сейчас спрашивал меня о том, расстроитесь ли вы, если у него не будет причуды. Я никогда не говорила с ним об этом, да и думаю, вы тоже. Но у трехлетнего ребенка такая мысль просто так появиться не может. Выходит, кто-то его на нее натолкнул. Вопрос только в одном: у кого хватило мозгов заставлять беспокоиться моего брата? — Акане уставился на нее, удивившись такому большому монологу, но тут же его взгляд обрел стальной блеск, похожий на тот, который Рей видела лишь раз, в телевизоре, после одной стычки, где пострадала Лили.       — Ты права, Рей-чан, я обязательно поговорю с Сэтоши, может быть он что-нибудь об этом знает, — серьезно кивнул мужчина. Это была одна из черт, которая нравилась в нем Арису больше других, — только услышав о проблеме, Акане был готов решать ее сразу же, а не откладывать на потом, как это делало большинство людей.       Через пару секунд после их маленького разговора дверь резко отворилась, показывая замершим отцу и дочери счастливую донельзя Лили и смеющегося Юкине. Эти рыжие бестии, казалось, готовы прямо здесь запрыгать от переполняющих их эмоций. Зашедший за ними врач, по-доброму усмехнувшись, сказал, что у мальчика после четырехлетия с вероятностью девяносто девяти процентов появится причуда.       Рей была счастлива так же, как и остальные. Она не хотела, чтобы Юкине, ее милый маленький брат, жил в страхе за свою жизнь или чтобы общество, не признающее беспричудных, сломило его. А так у него были все шансы стать любимым и счастливым, освещенным людским вниманием и солнцем. Даже если Рей придется остаться в тени.

***

      Арису радостной толпой вышли из больницы, и Рей, пользуясь моментом, решила выпросить у родителей разрешение прогуляться вместе до дома. И, на удивление, они не только согласились, но и поддержали ее идею. Акане сказал, что, раз уж выдалась такая возможность и повод, то почему бы и не прогуляться по ближайшему парку. Девочка, так долго не видевшая места, где росло множество деревьев и растений, тогда быстро закивала головой, словно болванчик.       Они купили по мороженому в ларьке, пытаясь избавиться от жары, окутывающей тело одеялом. Казалось, Арису могла умереть прямо здесь, свалившись с ног и никогда больше не вставая. Холод всегда нравился ей намного больше, чем удушающая жара. Ведь от него можно было укрыться, выпив горячего напитка или наложив чары, а от жары — конечно, был лед, но он не девал постоянного спасения, — не так-то и просто.       Но всю непринужденность атмосферы как ветром сдуло неожиданное и странное ощущение. По крайней мере, для Рей. Она резко остановилась, выискивая взглядом место, где мог бы находиться источник. Родители и Юкине сразу же повернули головы в сторону девочки, спрашивая, почему она остановилась. Для Арису же время словно замедлилось, отрезая от внешнего мира. Голоса родных слышались как через толщу воды, из которой не было выхода.       Рей уставилась на старинный и наверняка заброшенный дом. Он стоял в отдалении от остальных, в их тени, будто не хотел быть замеченным. Его форма была не такая, как у других, новых и панельных, дом напоминал традиционные постройки; этот стиль использовался сотни лет назад и давно устарел. На столбах мерно покачивались желтые бумажки — печати. Такие детишки рисовали на праздники, верили, что они защитят от злых духов. Но самым странным была его энергия. Вернее, ее полное отсутствие.       Дело в том, что у каждого, живого и неживого, была своя собственная, особая энергия. Эзотерики называют ее аурой, но в магическом мире ее значение намного шире и интереснее. Арису никогда не углублялась в это, но вот чувствовать, как и другие волшебники, могла. Так, даже в этом новом времени она существовала в постоянном поле, где эта энергия предметов и людей окружала ее. А сейчас, прогуливаясь по парку, Рей почувствовала брешь, пустоту, перекрывающую ауру всего остального. И это действительно пугало.       — Рей-чан? — кто-то настойчиво тряс ее за плечо, поэтому она резко обернулась, вырываясь из своеобразного транса. Арису увидела удивленную и напуганную Лили, хмурившегося Акане и ничего не понимающего Юкине. — Ты почему-то резко замерла и уставилась в одну точку. Ты в порядке?       — Конечно. Просто удивилась, откуда в центре Токио такой заброшенный и старый дом, — Рей ярко улыбнулась. В конце концов, она ведь не врет.       — Но, Рей-чан, тут ничего нет.