Сладкие тернии: Букет

      Кровяные капли, одна за другой, медленно стекают вниз и, отрываясь от поверхности, опускаются вниз и плюхаются об пол. Окружение, еще секунду назад покрытое непроглядной пеленой, постепенно приобретает очертания, формы, интерьер. Комната, обставленная дорогой мебелью, почти лишенная источников освещения — лишь тусклая лампа горит у дальней стены, да только эта сфера света не достигает девушки, которая оказалась прикована к стулу, весом вполовину от ее собственного.       — Пришлось же мне с тобой помучиться.       Девушка услышала голос, и тут же пыталась обратить внимание туда, откуда он донесся, да только одно малейшее движение шеи сопровождалось адской болью. Картина перед глазами вновь расплылась, словно на картину, краски которой не успели застыть, плеснули водой.       — Кусаться еще удумала, тварь. Оох, черт… — незнакомка выругалась. В ее голосе чувствовался гнев вперемешку с болью, — Наверно, я уже успела устать, пока возилась с остальными. Но не стоит переживать; в итоге тебя ждет все то же самое.       — Остальные? Ч-Что с остальными?! Где они? И кто ты такая?       — У тебя еще хватает выносливости на то, чтобы повышать голос? Я думала, я хорошенько тебе врезала.       — В-врезала? — так вот откуда эта боль, исходящая от затылка. Девушка собиралась было прикоснуться к нему, да руки были крепко связаны за спиной. Она чувствует неприятный дискомфорт в области шеи, спины. Похоже, успела потерять некоторое количество крови, что говорило о том, что рана была серьезной. И все же, даже сквозь мучения ей хотелось услышать ответы на свои вопросы, — К-какого черта? Отвечай, что ты сделала с остальными девочками? И… — пока она говорила, ее собеседница успела сблизиться с ней, попав в ее поле зрения, —…почему ты скрываешь лицо за этой убогой маской?       Очередной удар, заставивший сознание содрогнуться. На этот раз всего лишь пощечина, но в сумме с общим состоянием девушки — даже такой хлопок вызывал острую боль.       — Тебе правда так интересно узнать, что случилось с остальными? Ну… я не против поделиться. Может, у тебя появится примерное представление о том, что тебя ожидает.       Жуткие подробности, которые пришлось выслушать девушке, звучали, как сюжет какого-то фильма ужасов про серийного убийцу. Две ее подруги были жестоко убиты в стенах этого, теперь кажущегося жутким, особняка. И произошло это буквально пару часов назад — с наступлением вечера. Еще три, включая ее, все еще живы, и также, как и она, связаны где-то, ожидая своей незавидной участи.       — Зачем? Зачем ты это делаешь? Мы… просто… — голос жертвы понизился, она была готова зарыдать, — Просто хотели отдохнуть всем клубом… Что мы тебе сделали? Зачем все это?..       — Ох, не придавай этому большое значение. Скажем, это все ради искусства. Тебя устроит такой ответ? — лицо, скрытое под маской лисы, склонилось над дрожащим телом жертвы. Она смотрит на нее сверху вниз, запугивая, лишая всякой надежды на побег.       — К-какого к черту… искусства? Ты… у тебя с головой не в порядке.       — В твоем состоянии, и говорить такое…       Головная боль усилилась, заставляя скулы сжаться. Сознание то резко покидало девушку, то возвращалось в сопровождении неприятных ощущений.       — В наше время какого искусства только не встретишь. Кто-то даже рисует картины разными частями тела, а кто-то — биологическими телесными жидкостями. Но я говорила о чем-то более традиционном. Не забивай этим голову, иначе болеть будет еще сильнее.       Жертва промолчала. С каждым разом, каждое новое слово дается с большим трудом. Тело покрылось потом, его температура поднялась, еще немного, и ее начнет лихорадить от болевого шока.       — Вот ты, например, увлекаешься гаданиями, да? Астрологией, если выражаться грамотнее, — лиса обошла жертву, опустила свою ладонь на плечо девушки, заботливо погладив его, словно пыталась успокоить, — Мне вот, очень нравится флористика. Не представляешь, как сильно я люблю цветы. И сейчас, в этот самый момент ты — мой цветок.       — Ч-что за бред… что за бред… Да мне плевать… — молвит девушка, пребывая в полубреде. Она продолжает терять много крови.       — Ну, мне казалось ты подумаешь слегка, и догадаешься, что у нас с тобой много общего. Разве ты не гадала в детстве на ромашке? Ну, ты понимаешь меня. Любит, не любит… — голос лисы утих, словно она отдалилась. Еще некоторое время все вокруг пребывало в мертвенной тишине.       Пытаясь выровнять дыхание, чтобы тратить меньше сил, жертва оглянулась по сторонам. Все та же комната, все также ничего не видно. Она не ощущает чьего-либо присутствия, но сейчас ее чувства обострены чуть менее, чем наполовину, поэтому она не спешит им доверять. Она знает, что находится в этой комнате не одна. Но почему же ее мучитель замолк? Он испытывает ее? Ждет, пока она потеряет сознание?       Острая, невыносимо острая и резкая боль разрослась по всему телу, заставив его скрючиться настолько, насколько это было возможно в связанном положении.       — Ну нет, сознание терять тебе рано. Мы ведь только начали.       Какой-то неприятный импульс, словно удар молнией, вернул девушке бодрость и ясность ума. Она могла пошевелить конечностями, не ощущала прежней накатившей усталости. Но это состояние ее пугало еще больше.       — Что ты?..       — Ох, всего лишь немного «лекарства» для поднятия твоего духа. Его эффекта не хватит надолго, но мне много и не нужно, — лиса подошла ближе, опустилась перед девушкой на корточки, и показала то, что держала в руках.       — Зачем? Что ты собираешься делать?       — Интересно, насколько хватит моей удачи? Я скептически отношусь к гаданиям, но почему бы не попробовать, а? — лиса засмеялась. Этот смех вызывал лишь омерзение. Он не был странным, не был каким-то противным, но тот, кто его источал — сама его сущность вызывала отвращение.       Крики разнеслись по всем ближайшим помещениям особняка. Они донеслись даже до следующей по счету жертвы, которая также была связана и не имела возможности вырваться из этой паутины. Все, что ей оставалось — выслушивать болезненные крики жертвы, которую жестоко пытали.       На полу оказался отрезанный палец. Вокруг него быстро образовалась лужа крови.       — Любит… Не любит… — следом на пол упал еще один.       — Хватит! Прекрати! — девушка рыдает от боли, умоляет. В ней даже успело поселиться желание поскорее умереть — лишь бы эта адская боль поскорее закончилась. Но для лисы это была игра, и она не хотела, чтобы ее веселье заканчивалось так быстро.       — Просто представь, что помимо пальцев у тебя есть еще и зубы, уши, нос… И ты собираешься вот так сдаться, когда я лишила тебя всего лишь двух мизинцев? У меня сейчас живот заболит от смеха.       Очередной хруст, рев и кровопролитие. Лиса и сама прекрасно понимает, что ее жертва держится из последних сил. И тогда она просто ускорилась, лишая девушку пальцев один за другим, пока та даже не успевает понять, что лишилась очередной части своего прекрасного тела. Ее крики давно перестали напоминать человеческие, наркотик в ее теле все еще действовал, сдерживая ее рассудок в сознании. Это муки, которым могли позавидовать даже те, кто уже успел отправиться на тот свет в стенах этого особняка.       Вскоре все звуки в помещении утихли. Безжизненное тело девушки, прикованное к тяжелой мебели, теперь напоминает не более, чем гротескную скульптуру. Сложно представить, что не так давно она была привлекательной девушкой.       — Пху… — тяжело вздохнула лиса. Ей захотелось размять кости. Настолько сильно она успела утомиться, выслушивая эти крики. В голове все еще гудело, — Может, стоит сделать перерыв, принять ванну. Ах… точно, — пройдясь к тому углу помещения, где на тумбе стояла горящая лампа, девушка опустилась вниз, притянула рукой камеру, которую оставила включенной во время всего этого действа, — Не переживай. Все самое интересное ждет тебя впереди.       Последние слова, которые произнесла лиса перед остановкой записи. Теперь изображение застыло на одном фрагменте, а по центру экрана появился значок повторного воспроизведения.       — Ты… — персона, которой пришлось лицезреть эту запись, казалось, должна была испытывать шок, по меньшей мере — удивление. Однако в ее сознании сейчас не было ничего, кроме злобы. Она уже некоторое время была готова к тому, чтобы встретиться с этим монстром. И пусть сейчас это была всего лишь запись, пусть ее лицо было скрыто под маской… То, что сегодняшним утром она нашла под своей входной дверью конверт, внутри которого оказалась флешка с этим фрагментом видео, говорило о том, что ее догадки были верны, а ее желанию суждено сбыться.       Мио вытащила флешку из компьютера, отбросив ее на дальний край стола. Ей хотелось ударить кулаком по столешнице. Хотелось выпустить все накопившиеся эмоции. Столько времени она провела в четырех стенах, и когда, наконец, решилась выйти и действовать, кто-то успел сделать первый шаг, словно ждал, когда девушка дойдет до этой страшной мысли о том, что в особняке произошло намеренное массовое убийство.       «Ничтожество. Ты хочешь, чтобы я увидела все то, что произошло в особняке перед пожаром? Ты играешь со мной? Испытываешь меня? Завидуешь мне? Верно… Это всего лишь зависть. Кусок дерьма… Ты отняла у меня Шиорико. И теперь я найду тебя. Я убью тебя. Мне уже известно, кто ты такая, и теперь еще не ясно, кто с кем поиграет!»       Возвращаясь в особняк, после того, как лиса выключила камеру, она еще раз взглянула на тело, лишенное жизни. В конце концов ее «гадание» увенчалось нежеланным результатом.