feel me on your lips

Wanting your love to come into me Feeling it slow, over this dream Touch me with a kiss, touch me with a kiss

      Гребаный Ким Тэхен с горящими предвкушением глазами хватает переносную колонку и тащит Чона в душ, — обычный общажный душ со стенами, покрытыми голубой плиткой, — чтобы в половине десятого вечера заняться с ним сексом в тесной кабинке под последние хиты уходящей осени.

***

      Резиновые тапки скользят по мыльному полу, но Тэхен бесстрашно (возбужденно) не сбавляет шаг, крепко держа Чонгука за запястье, а после за пальцы, сжимая их судорожно, с чувством, чтобы тот точно понимал, какое значение имеет для старшего мероприятие, наметившееся на горизонте так внезапно. Ким не понаслышке знает, что младшему всегда до дрожи нравится то, какие приключения он им устраивает, — обязательно врежется в память и то, что он собирается вытворить с ним сегодня.       Народу очень мало, — от силы пара человек, сонно переступающих на своих ковриках под струями горячей воды. В разгар учебной недели в такое время практически никого не бывает, и именно этим решает воспользоваться Тэ, не имея никаких сил отказаться от очередного маленького сумасшествия, идея которого застала его врасплох после убийства таракана в шкафу.       Они спешно проходят к самому дальнему ряду кабинок, бросая пакеты с полотенцами на скамейку. Там же остается колонка, на которой парень сразу включает музыку, громкость выкрутив посильнее, чтобы уже с начальных аккордов каждый находящий поблизости встрепенулся от неожиданности.       Чонгук первым проскальзывает в кабинку, шторку задвигает, игриво прячась от старшего, но не успевает больше ничего сделать, оказываясь прижатым к холодной стене. Тихий выдох и прямо за ним — приглушенный смешок срываются с губ, растянувшихся в улыбке; парень в ответ улыбается и притягивает Кима к себе, пальцами одной руки путаясь в волосах, а другой скользя по его острому плечу. Тэхен отзывается на прикосновения немедленно: навстречу выгибается, впиваясь в губы Чона яростно и страстно, чтобы до звезд перед глазами и громких чмоков, прорывающихся сквозь биты и шум воды из соседних кабинок.       Ноги Гука заметно слабеют и хотят подогнуться от прокатившегося по всему телу возбуждения: перед этим хёном устоять невозможно, он ласково подчиняет и грубо вторгается во все личное, цепляя уверенностью и горячими жадными прикосновениями, согревающим ночью лучше одеяла. Потому, хоть он и опирается о стену, все равно так и норовит соскользнуть вниз, не выдерживая сексуального давления, оказываемого Кимом.       Неожиданно на его лицо и голову падают капли. Едва взглянув вверх, Чону приходится тут же отвернуться, потому что из лейки душа начинает течь вода, причем далеко не теплая. Тэхен на эту реакцию коротко смеется, тут же разбавив холодную воду горячей, — он и не думал устраивать им тут контрастный душ. А Гука, намеревающегося было совсем выйти от греха подальше, никуда не отпускает, притягивая к себе так, чтобы оба они оказались прямо под струями воды.       Чонгук пытается вырваться, сначала с силой отпихивая от себя старшего, но после, меняя тактику, жалобно скулит, заглядывая в его глаза и поджимая губы.       — Тэхен, блять, в чем мы пойдем назад?       Вопрос повисает в воздухе без ответа; Тэхену в данный момент больше интересно то, насколько вкусным будет поцелуй, если Чон взбудоражен мыслью о безвыходности их нынешнего положения.       У Чонгука сбивается дыхание, и майка намокает за несколько секунд; Тэхену в свою очередь весело, он уверенными движениями сжимает его бока, без остановки нападая на сладкие губы и не давая выдохнуть, — как зверь, одержимый страстью и своим желанием, он младшего подчиняет себе, вдавливает в себя, контролируя каждый вздох, забирая стоны губами и выбивая из его памяти факт существования реального мира, оставшегося где-то за колеблющейся тонкой шторкой.       Спортивные штаны совсем скоро начинают облеплять ноги, но Чон не может думать о том, что мокрую одежду снимать проблематично, — Ким перекидывается всем своим жаждущим существом на его шею, губами вгрызаясь в смуглую кожу, оставляя несильные следы, а парня заставляя безропотно, но с удовольствием трепыхаться в своих объятиях.       Наверное, в прошлой жизни у Тэхена по какой-то весомой причине не было доступа к своему объекту внимания (которым без сомнения был Гук), и сейчас он просто пытается избавиться от этого пробела и механического непроходящего зуда под кожей, направляющего его в сторону парня, который способен исцелить одним своим присутствием.       Ким скатывает чужую майку до середины живота, ногтями проводит по оголившейся коже и даже наклоняется вниз, не обращая внимания на обдающие сверху струи воды. Он целует его рёбра, руками спускаясь на бёдра, выдавливая измученный стон и бросая взгляд вверх. Чонгук сразу же попадается в его зрительную ловушку, закусывает нижнюю губу и по наитию тянется к мокрым волосам, — гладит Кима по голове, поощряя каждое действие в свою сторону, тяжело дыша и еле перенося напор старшего. Его штаны давно выдают окрепшее возбуждение: член выделяется отчетливо, призывает коснуться себя, и сам Чон даже подаётся бёдрами вперёд, намекая на это, вот только Тэхен не спешит распознавать его намеки.       Ким поднимается обратно, стаскивает свою футболку, небрежно вешая на стенку кабинки, и спускает до колен штаны, бывшие легкими и свободными, а сейчас ставшие потемневшими от воды, противными и липнущими к коже. Чонгук изучает голодным взглядом его действия, руками тянется к парню, хочет сделать приятно, потому что эта операция заложена в его мозгу по умолчанию, но Тэ отталкивает его.       — Сейчас смотри. Потом потрогаешь. — Он усмехается, глядя на то, как Гук отшатывается к противоположной стене и застывает.       Тэхён опирается спиной о стенку кабинки, член обхватывая крепко и совершая несколько первых движений вверх-вниз. Ему требуется закрыть глаза, чтобы было хоть какое-то ощущение-иллюзия, что вместо его руки — рука Гука, с тонкими пальцами и специально снятыми перед их вылазкой кольцами. Ему невыносимо хочется, чтобы это был Чон, чтобы он беспрерывно был с ним в контакте, но как можно не подразнить обоих сразу? Как можно спустить с поводка с самого начала? Вот и Тэхён не понимает.       Запрокинув голову и ловя цветные пятна перед глазами, старший гадает, что же сейчас делает Чон. Может быть, он начинает дрочить себе тоже, может, избавляется до конца от одежды, а может…       Открыв глаза, Тэхён видит своего парня, застывшего в том же положении, как его и оставили, в полностью промокшей облепившей сильное тело одеждой и руками, беспомощно болтающимися вдоль и сжавшимися в кулаки.       — Какой хороший… мальчик. — Хриплый смешок вырывается сам по себе. Ким больше не может тянуть время и отодвигать удовольствие, потому протягивает ему руку, приглашая присоединиться. Можно представить, как несладко этому чувствительному мальчику просто смотреть, когда его любимый хён удовлетворяет себя на его глазах.       Чонгук прижимается к нему с видимым облегчением, переполняется энергией, исходящей от чужого тела и скидывает руку Кима с члена, заменяя своей. Тем временем песни сменяются одна за другой: от ритмичных к обволакивающим и расслабляющим, оседающим в ушах и заставляющих тело само двигаться в такт им. Младший припадает к сильной шее Тэхена и плавно губами скользит по ней, языком нажимая на выпирающие вены и прикусывая некоторые участки кожи зубами, чувствуя, как тот в ответ размещает руку на его талии и начинает поглаживать, постепенно спускаясь вниз.       Будто сквозь толстую пелену раздаются голоса незнакомых парней; кто-то заглядывает в их секцию, но, увидев копошение за дальней шторкой и распознав звуки, бесстыдно доносящиеся оттуда, они решают ретироваться от греха подальше, чтобы и их туда не затащили за компанию. (Мало ли.)       Тэхен стонет протяжно, но достаточно тихо, так, как он позволяет себе только для Гука, и в руку его толкается, сквозь зубы прося быстрее. Но Чонгук тоже не пальцем делан.       Он устанавливает зрительный контакт и не прерывает его, пытливо высматривая каждую эмоцию, проскальзывающую на чужом лице, и проглатывая, при этом двигая рукой в том темпе, в котором Тэ точно должен помучиться, прежде чем получить оргазм. Ему нравится испытывать на прочность этого демона, ибо нет ничего приятнее мысли, что ты подчиняешь своей воле человека, привыкшего доминировать в обычной жизни.       Внутренней стороной ладони ровно по всей ширине головки, потом грубо обхватить, сжать и вновь расслабить, скользнуть нежно ниже, тягуче проведя вверх и вернувшись в исходное положение. Чон играет с ним качественно, несмотря на собственную изначальную дезориентацию, несмотря на дрожащие ноги и кружащее голову возбуждение. В этом они похожи, — умеют брать себя в руки и доводить друг друга до пика так, чтобы вспоминать потом и непременно желать повторить.       Важно понимать, что музыка совсем не заглушает другие звуки. Она наравне с ними отталкивается эхом от стен, вливаясь в уши, но не блокирует чужие шаги, влажные звуки дрочки, голоса и хлопки двери.       Но Чонгуку упорно кажется, что в какой-то момент они все же остаются одни, что никому больше не приходится быть невольными свидетелями осквернения последней кабинки со шторкой, украшенной веселыми дельфинами.       И Тэхену тоже так кажется. Он кончает с глухим стоном, сжав парня за задницу, и уже через пару секунд слабо выталкивает того наружу. В шоке отпрянув, Гук садится на скамейку, руками опираясь по обе стороны от себя и видит, что этого Ким и хотел: старший выходит следом, избавившись от одежды полностью, падает перед ним на колени и штаны с него стаскивает до конца, освобождая член, давно жаждущий разрядки.       — Малыш скучал по умелому языку своего хёна? — Тэ проводит розовым кончиком языка по губам, припухшим после поцелуев и прикусываний, и щурится довольно, когда видит, как после этого движения член Чона дергается, прижимаясь к животу. — Чувствуешь эту пульсацию? Спорю на все деньги мира, ты уже готов кончить.       Указательным пальцем старший ведет по стволу вверх, кружит по багровой головке, резко наклоняясь и широко облизывая ее. Гук вздрагивает, поджимая пальцы на ногах, а рукой на автомате потянувшись к его волосам. Сжимая мокрые пряди, он давит на его затылок, таким образом показывая, что ему нужно еще больше и как можно скорее. И Тэхен понимает, ибо сам только что страдал от выверенных движений, сладко мучаясь в чужих руках и поминутно вздрагивая всем телом. Но отомстить за этакую сладкую пытку тоже планирует.       К слову, больше, чем вылизывать Гука везде, где только можно, Тэхену нравится только трахать Гука, но это взаимозаменяемые вещи, так что получаемое обоими удовольствие остается на одном уровне.       Он не оставляет ему времени на передышку, а с нажимом начинает заглатывать, — практически до основания, быстро, четко и фанатично, так, как умеет только он. И Гука разносит на мелкие атомы. Становится совершенно неважно, что кто угодно может зайти сейчас к ним, застукать, доложить, сфотографировать, — главным остается только горячий, будто бесконечный рот Тэхена с проворным языком и капающей вниз слюной.       Чонгук запрокидывает голову и линия его челюсти тут же ярко выступает через кожу, давая понять, что с подобными острыми предметами нужно быть осторожнее, — но Тэхен непослушный мальчик и этому совету не следует от слова совсем, он ее выцеловывать нежно начинает, кончиком онемевшего от лизания языка проходясь по кости и не давая парню вернуть голову в прежнее положение.       Младшего колотит от его действий. В то же время Тэ не оставляет без внимания его пульсирующий на грани от оргазма член, рот заменяя рукой и наращивая темп постепенно, но неотвратимо. Вновь вернувшись к своему излюбленному месту — тонкой медовой шее — Ким-таки доводит парня до разрядки, в последний момент впившись поцелуем в распахнутые от стона удовольствия губы.       Гук реально задыхается во время поцелуя, рвано цепляясь за его плечи, случайно проводя по ним ногтями, но чужие губы прикусывает ответно. Ничего не видя перед глазами, он готов повалиться куда-нибудь назад, но Ким не дает ему этого сделать, тут же притягивая к себе и обнимая. Тела каждого из них все еще находятся в возбужденном состоянии, адреналин растекается по жилам, но бурная реакция стихает после полученных оргазмов, давая место накатывающей волне расслабления.       Тэхен целует его где-то под правым глазом, одной рукой придерживая за спину, а второй водя по груди, — он прекрасно ощущает бешеное биение чужого сердца и искренне наслаждается этим. Чонгуку же становится прохладно от того, что они промокли, но в то же время жарко и дышать совсем нечем от всего, что произошло. Этот контраст так же кружит голову, и он, пытаясь осмысленно посмотреть на Кима, выдавливает из себя лишь теплую слабую улыбку и тихое «пиздец», чувствуя зуд на шее от начинающих наливаться синяков.       Именно так они привыкли сбрасывать накопившийся стресс из-за дикого количества домашних заданий или поздно поставленных пар. Каждому свое, как говорится.