Кистью на холсте

      Хината хочет исчезнуть, в идеале прямо в эту же секунду, и в надежде прикрывает глаза. Она забывает, что на паре у Орочимару чудеса под запретом, поэтому ситуация не меняется — Хьюга всё так же видит перед собой Харуно.       Сакура, покрытая пеленой неизвестности, своим решительным взглядом цепляется за смятение одногруппницы. Хината чувствует, как под её акварельно-фиалковую радужку пробирается что-то запретное. От непонятных эмоций она выхватывает листы из рук Сакуры и быстро отворачивается к Кибе, который сидит на ряд выше. Киба, как обычно, детально изучает поверхность парты, поэтому даже не реагирует, когда рядом с его лицом ложится стопка помятых тестов.       Хьюга поворачивается обратно и утыкается взглядом в свой лист. Её рассеянный взор пытается найти спасение и зафиксироваться на тексте, но буквы плывут, превращая написанное во что-то неразборчивое.       Из-за внутреннего беспокойства она решает посмотреть исподлобья на одногруппницу и замечает, что Харуно уже что-то усердно пишет в своём тесте.       «Ужасно». Хината медленно выдыхает: с воздухом из лёгких выходят последние остатки здравого смысла. Глухие удары сердца неприятно отдают в пульсирующий висок, а после проходят по телу и застывают в мурашках.       Внутри — мысли, как бумажные самолётики, хаотично заполняют голову и не дают нормально сосредоточиться. А собраться нужно, потому что до конца теста остаётся мало времени.       Хьюга берёт в руку механический карандаш и несколько раз нажимает на кончик.       «В тебе совершенно нет стержня нашего рода», — слова отца вспышкой появляются в подсознании Хинаты, когда небольшой кусочек грифеля ломается и падает на стол. Он говорит эту фразу один раз — безрассудно бросает её в тишину комнаты, и это хрустальное выражение разбивается на миллионы невидимых осколков, оседая в воздухе помещения.       Хината потом дышит этим воздухом, и осколки прорастают внутри неё кристаллами сожаления, но кому до этого есть дело?       — Господин Орочимару! — внезапно кричит на всю аудиторию Наруто, чем пугает Хьюгу.       Узумаки тянет руку вверх, тем самым прося преподавателя подойти. Хината, заядлая тревожница, заранее начинает паниковать. Старые ступеньки аудитории скрипят под неспешными шагами Орочимару. Она инстинктивно ёжится, когда его фарфоровая ладонь опускается на парту, распространяя по всей поверхности лёгкий морозец.       «Надо решить тест», — напоминает она себе и пытается сконцентрироваться на первом вопросе.       — Может ли быть такое, — Наруто поднимает взгляд на Орочимару и завуалированно просит подсказку, — что тут во всех вопросах нет правильного ответа?       Он пытается спросить тихо, но обстановка настолько напряжённая, что шёпот превращается в громкое восклицание.       — Во всех заданиях? — уточняет Орочимару.       Интонация преподавателя буквально намекает на очевидный ответ.       — Да.              — Может. Если не включать мозг, то может быть всё что угодно. — Свой намёк преподаватель подаёт в красивой обёртке саркастического ответа.       Наруто прищуривает глаза и начинает думать.              «Ничего не понятно», — мыслительный процесс Узумаки заканчивается быстро и неутешительным умозаключением. Он вздыхает, облокачивается на руку, согнутую в локте, и пытается выдавить из себя капли знаний, чтобы сдать тест хотя бы на низший бал.       Хината сейчас занимается примерно тем же — на листке вымученно появляются ответы. От полной концентрации её отвлекает головная боль, непрекращающиеся звуки зачёркивания где-то сзади, стоящий неподалёку Орочимару и сладковатый шлейф духов Сакуры.       Ещё немного, и Хьюга взорвётся от надвигающегося эмоционального шторма — пережить этот день ей будет стоить больших усилий, но если всё же волны накроют её с головой, то она даже не будет сопротивляться.       Преподаватель окидывает взглядом рядом сидящих студентов — картина для любителя-портретиста: такие страдания на лицах должны быть запечатлены на холсте.       Пара близится к окончанию, и аудитория постепенно пустеет — те, кто хоть как-то посещают лекции, сдают работы и уходят в числе первых. Остаются только невезунчики, которые мысленно на что-то надеются. В их числе и Хината — её вера в лучшее с каждой минутой тает, как мороженое в знойный день.       — Треш, — так думает каждый, но озвучить решается только Киба.       Он громко поднимается, собирает свои пожитки, состоящие из огрызка карандаша и найденного ластика, и направляется в сторону сидящего внизу преподавателя.       — Сдаю… — Инзука хочет пошутить и сказать «сдаюсь», но при виде мутно-горчичного взора Орочимару как-то не решается и проглатывает окончание слова.       Бледные пальцы преподавателя крепко держат лист.       — На второй стороне тоже есть задания. — Он ловко переворачивает тест на обратную сторону и показывает незаполненные строки студенту.       Киба — сторонник буддизма, и его главная цель — дойти до нирваны. Именно по этой причине Инузука спокоен — он пожимает плечами и под безэмоциональный взгляд преподавателя пофигистично проставляет ответы.       Орочимару когда-нибудь перестанет удивляться действиям студентов, но этот день настанет точно не сегодня.       Преподаватель бьёт ладонью по тесту и пододвигает его ближе к себе.       — Свободен.       «Где-то да угадал», — на выходе из помещения думает Киба и ставит на повтор понравившийся трек.       Орочимару бегло просматривает его работу и выносит неутешительный вердикт: «Ни одного правильного ответа».       Хината буквально вываливается из аудитории спустя пятнадцать минут. Она уходит под неумолкаемый словесный поток Наруто, который пытается доказать Орочимару отсутствие правильных ответов в тесте.       Хьюга ощущает усталость всем телом — на ногах будто кандалы, и любой шаг отдаётся железным звоном. Она плетётся вдоль бежево-коричневой стены в сторону лифта. Кабинет находится всего лишь на третьем этаже, но спуститься с лестницы будет её последним подвигом. На этот подвиг сил нет, а выдавливать из себя последние совсем не хочется.       «Кошмарный день», — мысленно подводит итог дня Хината и нажимает на кнопку лифта. На сегодня с неё достаточно. Если судьба подкинет ещё какие-то приколы, то по энергозатратам Хьюга уйдёт в жёсткий минус и завтра просто не встанет.       Судьбе как бы пофиг, поэтому всё становится ещё кошмарнее, когда к лифту подходит только что вышедшая из аудитории Харуно. Вместе с собой она приносит напоминание о недавнем случае и новую порцию стыда, но Хината эмоционально переполнена, поэтому просто проглатывает скопившееся переживание.       — Этот не тест, а какое-то наказание, — вдруг решает начать разговор Сакура.       Для человека, вынесшего наказание, она говорит довольно бодро, да и выглядит, в отличие от Хьюги, не такой помятой.       Харуно легко улыбается, и атмосфера вокруг лифта становится безмятежной. Хината молчит, потому что готова только слушать — у Сакуры приятный, мелодичный голос. Он окутывает Хьюгу, как тёплый шарф в зимнюю стужу — в нём хочется спрятаться полностью и утонуть в мягкости ворса.       Наконец-то раздаётся долгожданный звуковой сигнал. На чистом энтузиазме Хината запихивает саму себя в лифт. Она встаёт в правый угол кабины и спиной облокачивается о стену. Сакура заходит следом, нажимает на кнопку первого этажа и надевает пальто.       Они едут молча, и режим экономии энергии наталкивает Хьюгу на странные размышления: а что она вообще знает о Харуно? Хината уверена, что практически ничего правдивого. Сакура как ходячий ярлык, сотканный из сплетен женского туалета, насмешек парней и чатов групп — она не попадает ни под одни нормы морали, что закладывает общество.       Харуно — как рассуждает сама Хьюга — тот самый первый подснежник. Цветок на любителя, на тонкий и изысканный вкус.       — А, кстати… — Сакура неожиданно поворачивается лицом к Хинате.       Последняя готова вжиматься в угол — она плохо читает людей и совсем не понимает, чего можно ожидать дальше. Хьюга мысленно просит пощады — она тяжело соображает в экстренных ситуациях, а сейчас, похоже, как раз такая. Подошва кед будто врастает в пол — Хинате не двинуться, в то время как Сакура подходит чуть ближе.       — Да. — Харуно делает паузу, а сердце Хьюги пропускает несколько ударов. Будет здорово, если оно не остановится, — умирать в тесной кабине лифта как-то не хочется. — Это мой ответ на твой вопрос.       Сакура отходит обратно, подмигивает и улыбается ещё шире, чем в прошлый раз. Её беззаботность завлекает Хинату и заставляет удивляться ещё сильнее.       Лифт приезжает на первый этаж. Двери открываются, и из них розовокрылой бабочкой выпархивает Сакура. Она уносит с собой последнюю надежду на адекватность сегодняшнего вечера и оставляет Хинату в полном непонимании.       «Сакура — лесбиянка?»       Память подкидывает ей тот самый нелепо написанный вопрос в тетради. Пока все пазлы сходятся, Хината на автопилоте выходит из лифта. Она присаживается на ближайшую скамейку, вытягивает ноги и устало смотрит вперёд.       «Этот день когда-нибудь закончится», — пытается убедить саму себя Хьюга, хотя верится уже с трудом. В животе всё сжимается и неприятно давит — стресс сказывается не самым приятным образом. Хината перевыполняет план по тревоге за один день — внутри нервные окончания горят синим пламенем и больно щекочут горло. Отчего-то хочется плакать.       Она прикрывает глаза и ставит жирную точку в сегодняшней учебной программе — последующая пара по истории искусств точно пройдёт без неё.       Звенит звонок, и коридор через время пустеет — наконец-то долгожданная тишина позволяет Хинате расслабленно опустить плечи.