Что-то про гены и любовь к мертвецам

Пока солнце лениво укатывалось за горизонт, будто зевая и готовясь ко сну, Андрей Ильич Обломов с интересом вглядывался в строки, будучи искренно увлеченным той информацией, что пишут в исторических книгах. Искры его живого ума было видно через серые, цвета Петербургского неба глаза, и Ольга не без удовольствия глядела на отрока, коего воспитывала вместе с мужем Иваном Андреевичем Штольцем уже много лет. Юному Обломову шёл восемнадцатый год, он уже обучался наукам в Петербурге, интересовался, в отличие от своего покойного отца, всем окружающим его, в особенности же был увлечён физикой и прочими связанными с тем явлениями. Настоящая мать его, Агафья Матвеевна, будучи женщиной простой, но любящей искренно, пусть того и не ведающей, отправила ещё в младшем возрасте Андрея Ильича на воспитание к близким друзьям покойного её мужа, Ильи Ильича Обломова, и в этот славный день Андрей, вернувшись на каникулярный месяц в дом воспитателей своих, обсуждал с Ольгой исторических личностей, что были для юного Андрея превыше всех иных кумиров современности. — Ах, Александр Невский! Великий человек был, — воодушевлённо произносил Андрей, упиваясь вновь и вновь удивительными подвигами прошлого. — Согласны ли вы с этим, Ольга? Ольга же, теперь зрелая и умная женщина, будто очнулась ото сна, заслышав вопрос, — с ней подобное не раз бывало, когда юный Андрюша своими глубокими честными глазами или мягкими светлыми щеками напоминал ей о покойном Илье Обломове. В такие минуты Ольга, не имея возможности остановить нахлынувшие воспоминания, вспоминала о своей прошлой "роковой ошибке", но продолжала упиваться сладостью этого неверного шага. Она была уверена, что любит мужа своего Штольца той бесконечной, тихой любовью, без резких приступов страсти и без нежданных апатичных падений, но, пожалуй, так и не смогла оторвать от своего сердца она ту будущность Обломова, что любила всею своею честной душой. — Отчего же мне не согласиться? Личность очень достойная, — кивала головою Ольга, будто очнувшись ото сна и пытаясь скрыть свое минутное замешательство, коего, впрочем, Андрей даже не замечал, ведь тонул в пучине удивительных исторических событий. Уже не слыша ответа наставницы своей, он вновь читал строки, позабыв о мире, что творился вокруг. Тут вдруг Андрей Обломов, дочитав главу, откладывает открытую книгу корешком вверх и погружается в задумчивость. Конечно, его живой горящий ум не даёт его мыслям плавно перетекать из одного в другое, они, скорее, носятся, как, бывало, Агафья Матвеевна по дому, занимаясь любимым хозяйством, но всё равно в этих простых жестах Ольга угадывала движения его покойного отца, и оттого становилось женщине несколько страшно, будто бы сейчас Андрей вдруг обернётся Ильёй и потеряется его жизнь в колее кривых дорог обломовщины. С другой же стороны, именно эти черты, напоминающие ей Илью Ильича, Ольга и любила в юном воспитаннике, лелеяла и так боялась, что они затеряются где-то среди строгого Штольцского воспитания. Благо, Андрей Иванович сейчас был в отъезде, имел некие дела в Москве и других городах, потому дома отсутствовал, и ничто не мешало Ольге растить и вместе с тем угнетать в юнце обломовские черты без иного внешнего влияния. Позже, когда закат уже давно не пробивался солнечными лучами в окна, сумерки объяли дом, сад и рядом расположенное зеркальное озеро, Ольга, лёжа в пустой холодной кровати, всё никак не могла уснуть. Решив, что наутро обязательно стоит посетить могилу Ильи Ильича, она прикрыла глаза и буквально заставила себя, мучаясь от навязчивых мыслей, отправиться в царство беспокойного сна.