Что-то про гены и любовь к мертвецам

Заря только занялась, цветки почувствовали первые солнечные лучи, проталкивающиеся сквозь туманный холод, а Ольга уже стояла рядом с кучером Елисеем, готовясь к ранней поездке. Ничуть не ёжась от влажного, будто морозного воздуха, Ольга села в экипаж и, слегка дрожа от волнения, отправилась в путь. На каждой кочке губы её вздрагивали, а дыхание замирало, но женщина стойко держала прямой спину и с нетерпением глядела вперёд. Наконец экипаж остановился, Ольге помогли выбраться, и женщина, приказав слугам обождать её на месте, в гордом одиночестве двинулась к могиле Обломова. Небольшое старое кладбище, где похоронены были все Обломовы и ближайшие к ним родственники, почти не имело ухоженных, чистых могил. Большая часть людей ушла под землю, утащив вместе с собою и любое напоминание о себе, потому о покойниках никто уж не вспоминал, следовательно, могилы зарастали высокой травою и в туманности утра казались совершенно заброшенными. Лишь последнее пристанище Ильи Ильича Обломова (да ещё десятка других дворян) было ухожено, вычищено, аккуратно обставлено завядшей сиренью. С гулко стучащим сердцем Ольга отворила дверку в черной окрашенной решётке и подошла к могильному камню. Из-за тумана и наступающих слёз не видела она пред собой ничего: ни Обломова, ни цветов, ни могилы, ни выцветшего столика. Опустившись на старую деревянную скамью, Ольга попыталась глубже вдохнуть, а в итоге выдохнула горячими слезами, что очень быстро поползли по бледнеющим стремительно щекам и по подбородку. Трясущимися руками Ольга достала платок, но как сложно впитать несчастному куску ткани все те эмоции, всю ту горечь потери и несметное желание вернуть былые чувства! В порыве отчаяния Ольга бросилась было к могильному камню, чтобы крепко прижать к себе эту гранитную громадину, что остается единственным напоминанием о её такой прекрасной и ужасной ошибке, но в тумане оступилась, нога её затерялась над невидимой ямой, а сама женщина, упав головой на гранит, от удара потеряла сознание. Андрей Ильич Обломов в это время, пытаясь вызвать отголоски воспоминаний об отце, медленно двигался вдоль ограды кладбища. «Удивительно! И какому ж ещё сумасшедшему пришло в голову посещать кладбище в такой скверный день!» — так думал он, обходя кибитку, откуда не так давно вышла Ольга. В тумане трудно было разглядеть даже большие кленовые деревья, что уж говорить об отличительных чертах транспорта его семьи. В недоумении продолжая двигаться между могильных тёмных рядов, Андрей вспоминал всё то, что знал о своём отце: Илья Ильич был честный, замечательный человек, но беда заключалась в том, что жил он иллюзией, совсем позабыв о реальном мире. Все свои лучшие стремления он переносил в фантазийный мир, в итоге для настоящего ничего не оставалось. Вспоминал Андрей и слова Ольги, что он случайно услышал. Нет, ни в коем случае нельзя назвать Андрея подлецом, подслушивающим разговоры старших своих воспитателей. В тот августовский вечер, когда солнце своими лучевыми кистями окрашивало полотно неба во все оттенки сиреневого и розового, когда в предвкушении дул слабый ветерок, ожидающий осенью получить свободу, юный Андрей Обломов направлялся из сада в гостиную, чтобы перед сном пожелать покойной ночи Андрею Ивановичу и Ольге Ильиничне. В скором времени мальчику надлежало отправиться в городскую петербургскую школу, а это значит, что приходила пора прощаться. Подойдя к полу-открытой двери в гостиную, Андрей услышал совсем слабый, наполненный страхом и печалью голос Ольги. Её слова, обращенные к Штольцу, было слышно из коридора, отчего юный Андрей, не желая мешать, получил возможность услышать диалог его добрых воспитателей. Немало слов было сказано, но одна фраза прочно укрепилась в сознании Андрея, и каждый раз он с содроганием вспоминал её, когда появлялось в нём это мерзкое желание оставить все достижения, выкинуть стремления из головы и насладиться спокойствием мига и славным течением совершенно бесславной, мирной жизни. Слова эти были такими: «Почему боюсь я отправить Андрюшу в школу? Причина кроется в том, что без нашего строгого воспитания, без этих ежовых рукавиц, заставляющих Андрея жить полной жизнью, в нём может прорасти обломовщина, ведь она у него, как и у всех Обломовых, в каждой жилке, в крови!» Нет! Тому не бывать! Ни за что он не будет таким же хилым, как отец его, ни за что не променяет он своей бурлящей жизни на мирное житие скучающего бездельника! С самого детства слышал Андрей, что обломовщина, лень и бездеятельность — верный путь в могилу, а жить ему хотелось, очень хотелось, ведь сколько всего увлекательного можно отыскать в мире! И исторические науки, которые были ему также крайне интересны, — лишь капля в море. Так думал Андрей Обломов, отворяя чёрную дверцу оградки, и совершенно нарушился ход его мыслей, как только стремительный взгляд его ударился не о привычную могилу, а о тело, лежащее прямо на земле, придавив собою цветы. — Ах! — воскликнул он от неожиданности и в ту же секунду осознал, что перед ним Ольга. Её светлые волосы были слегка испачканы землёю, а на лице застыло выражение некой опустошенности. Волнуясь и пытаясь осознать, что же тут произошло, Андрей Обломов осторожно приподнял Ольгу, а затем перетащил ее на маленькую хлипкую скамеечку. Уверенными движениями он стал предпринимать попытки вернуть женщину в сознание, но та совсем не реагировала на всё происходящее вокруг. Сдавшись, Андрей вздохнул и решил скорее же отнести Ольгу в её кибитку, а затем послать за врачом, потому как, несомненно, помощь его очень требовалась. С легкостью подхватив женщину на руки, Андрей вышел из обителя своего покойного отца, даже не вспомнив о цели своего визита. Взглянул он в лицо такой уставшей, но бледной Ольги, и в душе его вдруг всё померкло. Странное чувство словно укусило его за шею, а затем, спустившись к желудку, переродилось в мурашки. Тепло Ольги вдруг почему-то показалось ему слишком горячим, а голос её, почему-то звучащий сейчас лишь в его воображении, был пленительно сладок. Вспомнились в эту минуту Андрею всё убеждения Ольги, все её мысли, сила духа и нескончаемая энергия, живой ум и стремление к познаниям, и что-то внутри него будто бы взорвалось маленькой искоркой. Неведомо Андрею было это странное ощущение, но юноша не стал заострять на нём внимание, ведь главной его целью сейчас стояло спасение Ольги. Как в тумане, он подбежал к кибитке, посадил туда Ольгу, привёз её домой и вызвал врача. События ближайших часов, приезд доктора, осмотр для него оказались чем-то отдаленным, гулом отражавшимся в пелене воспоминаний. Полностью в сознание пришёл он лишь тогда, когда оказался совсем один в гостиной. Вся прислуга занималась своим делом, и только его душа была неспокойна. Ольга… когда же она выздоровеет? Врач предположил, что через дня три Ольга придёт в порядок, и, как он выразился, «хоть бревна на барышне таскай». А чем же ему в это время заняться? Андрей планировал зайти к женщине перед тем, как отправиться на покой, но до заветного часа оставалось еще довольно много времени. Андрей было попытался прочесть газету — всё мысли о состоянии Ольги застилали глаза, сделал попытку прогуляться — вспоминались странные чувства, одолевшие юношу утром. Наконец сдавшись, Андрей с шумом упал в кресло и бросил измотанный взгляд на стол, где лежала вверх корешком старая потрепанная книга. Её тут, кажется, оставила кухарка Степанида, которая немного умела читать, ведь воспитывалась в семье учителей. — Интересно, что же читают служанки? — с такой мыслью Андрей подхватил книгу и стал вглядываться в страницы, не надеясь отыскать там чего-то и вправду стоящего. Пробежав глазами и перевернув несколько листов, юноша ужаснулся: как оказалось, не только научная или классическая литература может дать знания, но и самые простые романы совсем незамысловатых писателей многое могут открыть для молодого человека. В ужасе скользил он по строкам, с каждой минутой всё шире и шире раскрывая глаза, ведь книга, такая простая и, казалось бы, глупая, открыла ему правду, которой не мог он никак отыскать. Те же эмоции, что и Андрей испытал с утра, описывались автором как чувство юношеской влюбленности! Никогда Андрей и подумать не мог, что сможет испытывать что-то подобное да и к тому же к Ольге! Разумеется, юноша знал о существовании «силы любви», как нередко выражались в семье Штольцев, но он и предположить не мог, что испытает подобное так скоро, да и представлялась Андрею влюбленность чем-то иным, не тем, что проснулось вдруг в его душе. Затем в мыслях его зародился очередной кошмар: и как же об этом сказать Ольге? До сего момента каждым своим сомнением делился он с ней как со своей наставницей, но в данной случае не лучше ли будет промолчать? Впрочем, Ольгино сердце зорко, так что смел Андрей предположить, что если не через день, так через два она всё равно заметит в нем изменения и тогда уже не сможет он ничего утаить. С другой же стороны, всё могло быть ошибкой. Странные чувства могли Андрею всего лишь почудиться, вполне возможно, что он по неопытности просто неверно истолковал свои эмоции… но что-то тем не менее подсказывало юноше, что он понял всё именно так, как и должен был. — Ох, проклятая глупая книга! — в каком-то порыве отчаяния, смешанного со страхом и неуверенностью, Андрей с силой бросил её на стол, отчего страницы слегка смялись, а по залам, ударяясь о стекла окон и о стены, пронеслось громкое грустное эхо. Голова его разболелась от кружащихся, будто вороны над мясом, мыслей, потому Андрей, решив больше не ждать, отправился в спальню Ольги.