For one night

      Тэхен уже давным-давно не принадлежит самому себе. Он связан контрактом не только на бумаге, но и всем телом. Блондин обездвижен даже в эту секунду. Все ноет, а рубашка, которой его руки привязаны к изголовью кровати, неприятно трет кожу. Но он не напряжен, а скорее наоборот, расслаблен. Потому что через подобное уже проходил.       Ким медленно облизывает пересохшие губы и смотрит на тех, кто именно сделал его таким, каким он является сейчас. Взгляд бегает от одного к другому, а где-то внизу все наливается кровью. Две пары чужих глаз внимательно наблюдают за ним. Им бы хотелось увидеть хоть какое-то сопротивление, но ведь понимают, что этого уж точно никогда не будет. Они слишком хорошо воспитывали этого юнца для себя.       — Наш мальчик решил вернуться к истокам? — произносят рядом с ухом Кима, а после кусают мочку. — Разве для этого мы брали тебя под наше крыло?       — Нет…- слегка на выдохе произносит связанный.       — Тогда почему же ты решил, что можешь подставлять зад первому встречному? — Юнги подходит ближе, пока снимает с груди галстук.       — А вы бы хотели потерять такого клиента, как Чон?       Подобное высказывание звучит разумно. Ни один предприниматель не хотел бы лишиться крупной рыбки в своих сетях. Сейчас ситуация более чем двоякая, потому что первое — Юнги и Чимин действительно не хотят потерять такого клиента, как Чонгук, второе — им не нравиться, когда трогают их вещи. Ким Тэхен — именно их вещь. Ради этого они и подписывали контракт.       Еще когда совсем еще юный парнишка устраивался на работу, он не шел на должность крупье. Не был тем человеком, которым является сейчас. Ким был юнцом, у которого на губах еще молоко матери не обсохло. По данной дорожке мальчик пошел не из-за собственного желания, а потому что не было иного выбора. Он был одним из тех, кого могли снять на одну ночь в престижном казино. У людей с деньгами за пазухой есть свои странности и такие желания. Иногда мальчишке приходилось под кого-то ложиться без лишних слов, иногда кто-то ложился под него. Особого кайфа он от этого не получал, пока за него не взялась семья Мин. Они плавно и не спеша подобрали лакомый кусочек под себя. Сначала просто, потому что хотят разнообразить сексуальную жизнь, впоследствии это просто стало привычкой. Парочка была куда лучшими любовниками, чем толстые кошельки. Мины показали, что от подобного занятия можно получать удовольствие. Они его приручили и переделали для своих утех. Он один из немногих, кто смог добиться своего места на иерархической лестнице, пускай и не самым правильным способом.       В какой-то промежуток времени, Киму действительно это начало нравиться. Нравиться до подвывания, до поскуливания и всхлипов. Ему нравилось, что для всех остальных он лакомый кусочек, потому что выглядит слишком соблазнительно. Потому что для всех он неприкосновенная зона. Он словно музейный экспонат, на который можно посмотреть, только вот потрогать никто не даст.       — Ты знаешь, что даже несмотря на то, что это был Чон, тебе нельзя нарушать правила?       — Да, но…       — Кажется, ты не усвоил урок. Пора показать, что в таких случаях происходит, малыш       Интонация Юнги требовательная и властная. Не такая, какая была на встрече с Чонгуком. Он уже не тот шутник, который был несколькими часами ранее. Он не веселиться. Его собачонка решила, что может принимать решения самостоятельно, но разве так бывает?       — Чимин-и, солнце, начинай       А Чимину и говорить дважды не надо. Он уже насмотрелся на такого безвольного друга, чтобы его начало откровенно вести. Мужчина припадает к губам, целует того грубо, собственнически, терзая до кровоподтеков, пока разводит чужие ноги руками и устраивается меж них. Его руки блуждают по чужому телу, прикасаясь к особо важным местам. Он слышит, как чужое дыхание уже не такое спокойное, каким было раньше, от чего улыбается. Ему нравиться наблюдать за тем, как человек перед ним тянется за поцелуем, как вздрагивает, когда прикасаются к его соскам.       Чимин более нежный, чем Юнги. Он лучше знает, как доставить удовольствие и редко когда пускает ситуацию на самотек. Поэтому секс с ними весьма приятен. Эти двое друг друга дополняют. Пока один делает тебе больно от чего ты начинаешь кричать, другой отвлекает и показывает, как это приятно.       — Не нужно с ним так церемониться, иначе он не освоит полученный урок. — Мин вернулся в комнату так же быстро, как исчез. Правда зачем, известно лишь одному ему. На нем уже нет той одежды, в которой Ким видел его в последний раз. Он уже наготове. В его глазах не просто желание, оно вперемешку со злостью. Юнги подходит к мужу сзади и слегка тянет на себя. — Кажется, ты не умеешь его наказывать. Потому он и не понимает, почему сейчас в таком виде.       Он уже начал раздевать его и никакой нежности в этом нет. Движения резкие и грубые. Такие бывают только когда он слишком зол. А сегодня он наконец может выпустить все наружу. Это заводит не только Чимина, но и того, кто пока что просто наблюдает. Ему нравится грубость, он хочет прочувствовать ее на себе.       — Мы же не будем с ним церемониться, Юнги?       — А разве он заслужил?       С него так же резко срывают остатки ненужной одежды. Не дают ни вздохнуть, ни выдохнуть. Пока один оставляет засосы на чужом теле, другой устраивается поудобнее, и размазывает смазку на собственном члене. Его даже не собираются подготавливать. Растяжка сегодня совсем ненужный атрибут, а если бы не присутствие Чимина, то и прелюдии бы не было. Все что слышит Тэхен прежде чем в его тело врываются без приглашения: « Не смей издавать ни единого звука». А ему хочется кричать от той боли, граничащей с удовольствием, которая появилась теперь. Этот вскрик исчезает в поцелуе подаренным. Этот поцелуй с привкусом металла, оседающим на языке, из-за сильных укусов. Он поглощает в себя все те стоны, которые так и рвутся наружу. Тело вздрагивает, когда ощущает новое прикосновение. Чужая ладонь ласкает член, пока Юнги яростно толкается, царапая ногтями ягодицы. Завтра Ким не сможет сесть ни на одну поверхность. Он уже чувствует, как все щиплет. Уже предвкушает, как будет завтра выглядеть нагим в зеркале.       Подобное напоминает вакханалию. И среди нее лишь один лучик света, человек, что до замужества носил фамилию Пак. Он успокаивает своими поглаживаниями, когда Тэхен в самом начале дергается и пытается соскочить. Он окружает своей заботой, пока чувствует, как чужие ногти впиваются в тело. Он делает шаг для того, чтобы еще больше отвлечь, перекидывая ногу и присаживаясь сверху, начиная движения в своем собственном ритме. И в этой позе можно получить так много удовольствия. Для Пака это более чем выгодно. Он чувствует, как натягиваются стенки внутри, ощущает горячее дыхание на собственной шее. Он может прикоснуться не только к провинившемуся, но и к мужу.       Они все получают свое удовольствие. Для каждого свое. Тэ получает его, когда наконец привыкает к размерам. Юнги, когда ему наконец-то не сопротивляются и муж тянется за своим поцелуем.       Удовлетворение накрывает постепенно. Не сразу. Первым, рассыпается жертва всего хауса. Он наконец подает голос, который сдерживал до этого момента. Ему разрешили. Одним лишь кивком дали понять, что можно. На нем же обмякает и Чимин, падая на грудь и протягиваясь за поцелуем, поглаживая ладошкой по щеке. Юнги требуется чуть больше времени. Он еще грубее начинает вбиваться в чужое тело, сжимая ягодицы до синяков. Еще несколько мгновений и Ким ощущает тепло внутри, а затем пустоту. Он чувствует, как отвязывают его истерзанные руки, слегка трет запястья и понимает, что теперь ему придется носить одежду с длинным рукавом, чтобы все это прикрыть.       — Будем надеяться, что ты усвоил урок, малыш — слышится прежде чем Мин щелкает зажигалкой и подкуривает сигарету.       — Усвоил       Но сам факт того, что Ким планирует еще пару раз нарушить правило, чтобы получить подобное удовлетворение, так и остается несказанным. Он мягко обнимает Чимина, который, если бы не вся суть контракта, мог бы стать ему хорошим другом. Но он им лишь временная игрушка, которая рано или поздно может надоесть. Может его выкинут завтра, а может не выкинут никогда. Он в полной мере осознает всю ситуацию, в которой существует, но и ничего с ней не делает, потому что иначе у него ничего не останется, потому что вместе с ними он стал тем, кем является сейчас.       — Нам нужно с тобой кое-что обсудить, прежде чем ты заснешь.       — Это касается Чон Чонгука? — слегка повернувшись к Юнги проговаривает он.       — Разумеется, малыш. Нам нужно чтобы ты достал кое-какую информацию. Ради подобной цели занимайся всем, чем хочешь. Он уже от тебя без ума.       — То есть, наказание я свое получил за зря?       — Нет, — наконец подает голос блондин. — Мы просто напомнили тебе, что делать не стоит. Однако…       — Однако ради этой цели, ты можешь использовать все ресурсы. Надо будет, даже можешь забраться к нему в постель.       И вроде бы, ему до безумия обидно, что некоторое время назад его за это наказали, а теперь просят сделать то же самое, но он не может им отказать. У него нет на это никакого права. В контракте ясно сказано, что о чем бы его не попросила семья Мин, он обязан это воплотить в жизнь. Взамен, у него есть все, о чем только можно пожелать. Тэхен приехал сюда из своей квартире в элитном районе Сеула, добрался на своей собственной машине, у него есть средства, чтобы позволить себе носить то, что нравиться или то, что скажет Чимин. У него есть практически все, но в тоже время ничего и нет. Потому что самое главное, что он потерял — свобода. Ее у него не будет уже никогда, потому что скрыться от Юнги — весьма сложно.       — Я сделаю       — Вот и хороший мальчик — чужая ладонь начинает гладить по голове, пока Чимин накрывает одеялом. — Номер тебе дадим завтра, как и список доков, которые нам нужны, а пока можешь немного отдохнуть.