Наказание

Загнанное тяжелое дыхание и предательски вырывающиеся редкие стоны красноречиво говорили сами за себя. Он дался. В очередной раз, черт возьми, дался. Темная раздевалка школьного спортзала наполнена удушливым запахом пота. Наглый ублюдок наваливается всем телом сзади, подминая под себя. Цепкие руки впиваются в шею, прижимая к грязному полу, не давая толком вздохнуть. Острый локоть периодически втыкается в лопатку. Нутро пылает огнем. Чужой напористый член бесцеремонно и резко проникает так глубоко внутрь тела, что выбивает искры из глаз, заставляя забыться. Подчиниться. Удушье и боль. Унижение. Сегодня мерзавец особо жесток, он зол, отчего Диксон младший совершенно теряет остатки воли. Какой смысл теперь сопротивляться, когда уже слишком поздно, жизнь кончилась, не успев еще толком и начаться, но кому какое дело, ведь она и так была — сплошное дерьмо. Остатки ебаной гордости агонизируют, а жгучий стыд, поедающий изнутри, волнообразно сменяется бесстыжим всепоглощающим наслаждением. ОН дышит на ухо и рычит, собираясь что-то сказать, но так и не говорит, лишь грубо ебет, периодически матерясь сквозь сжатые зубы. Они учатся в одной школе, и этот чертов выскочка Ниган Доусон Кросс, переехавший не так давно в их захудалый городок, оказался для нелюдимого реднека наказанием за все его грехи. Грехов было много. Оттого и наказание оказалось так велико. Кросс, этот рослый мудак был напористым, вертким и, к несчастью, оказался сильнее, он выдержал ни одну драку и лишь отшучивался, вытирая кровь с лица, его было не запугать. В итоге, он победил. У него и так было все: большой дом, хорошие шмотки, девчонки всех мастей, с виду он был очень умен и, наверное, стал бы отличником, если б не выебывался с учителями, которых, кажется, тоже был не прочь отыметь. А за то, что однажды Дэрил увел его байк, тот и завалил его в первый раз, лишив единственного, чем обладал лохматый хулиган — его гордости. А ведь надо было понимать, что ублюдок что-то пытался сказать своими «до завтра», когда с улыбкой на лице отворачивался и уходил прямо посреди драки, показывая, как быстро он может прийти в себя и проглотить свою злость. А его взгляд, брошенный напоследок: такого Дэрил в жизни не видел, ноги врастали в землю, отказываясь подчиниться. Кинуться вслед и продолжить, как обычно со всеми и бывает, с ним, казалось, жалким и унизительным. От него не звучало оскорблений, никаких типичных «Диксон ты псих», или «вот урод», «ты больной». Он уходил не обиженно, не ретировался, он уходил, как победитель, обещая продолжение. От своего непонимания Дэрил лишь злился. Огрызался на всех вокруг, получая по мозгам от Мерла дома, получая от отца за сплошные косяки. Нихуя не мог сосредоточиться ни на чем. Прогуливал учебу, путал поручения, переставал стараться, забивая на все и на всех. А когда выбрасывал этого мудака из головы, и пытался вновь взяться за ум, то лишь не на долго ему удавалось погрузиться в учебу, которая, на удивление, давалась легче обычного и внезапно оказывалась не такой уж и сложной херней, открывались, какие-то хитрожопые скрытые ресурсы. Но стоило снова увидеть в коридоре этого веселящегося мудака, «сияющего во всем своем великолепии» перед друзьями и подмигивающего девкам, как снова начинало овладевать желание проехаться по его блестящим белым зубам своим кулаком. Ведь этот козел даже в упор не хотел видеть своего врага, его никто не волновал. По ходу, так же легко, как и свою злость, Кросс выбрасывал из головы людей и ненужные воспоминания, ненужные контакты. Каким, явно для него был Диксон. Хотя Дэрилу не привыкать быть ненужным. Даже очевидно вызывающий взгляд, каких Дэрил никому в своей жизни еще не посвящал, через раз просто игнорировался, с издевательской мягкой усмешкой, Кросс отмахивался от него, как от назойливой мухи, отчего у Дэрила закипала кровь, ведь он не собирался признавать, что он для Кросса пустое место. А однажды Дэрил сглупил. Подвыпил и поспорил с дружками Мерла из автомастерской, что угонит этот блестящий Харлей, который его владелец порой небрежно парковал возле дома, забывая его там на всю ночь. Дэрил увел мотоцикл прямо у того перед носом, наконец улучив момент, когда ключи окажутся оставлены в зажигании. Он не пытался скрыть свое преступление. Кросс должен был обнаружить пропажу сразу же, как только выйдет из дома, наодеколоненный и готовый к свиданию с очередной девицей, которая скрасит вечер и подарит ему наслаждение в ближайшей роще. Конечно же, этот дерзкий поступок приведет его в полное бешенство. Тогда Дэрил чувствовал себя богом озорства и коварства. А откатив мотоцикл к соседней улице, и нетерпеливо дав по газам, он и думать забыл, что надо похвастать своей шалостью перед какими-то там придурками, стоило лишь услышать приводящий в трепет рокот мотора. А разгоняясь все больше, Диксон настолько пришел в восторг от этого «железного коня», что укатил с ним в самые безлюдные места, которые только знал, гоняя по парковкам, закрытым дорогам, уезжая все дальше к лесу. В итоге оказался у озера и долго мечтательно курил, глядя на фонарики поселений на другом берегу, сидя верхом и потирая кожаную сидушку, оказавшуюся такой удобной и мягкой. Он никогда не был таким счастливым. И за этот опыт он очень сильно поплатился. Тогда, на своем пыльном замученном байке, владелец, обнаруживший пропажу на прежнем месте следующим утром, прикатил на школьную парковку и тормознул прямо перед Дэрилом, выходящим с занятий. — Садись, — вдруг приказал он. Дэрил отшатнулся, собираясь бросить свое «иди нахрен», но вдруг сообразил, что на них смотрят любопытные зеваки и кивнул сам себе «да похуй», устраиваясь сзади неприятеля со смешанным чувством вражды и внезапно — уважения. Если Кросс не хочет, чтобы их видели, когда они станут выяснять отношения, то и славно, выносить «сор из избы» Диксон и сам не любил, разбираться со своими делами надо по-мужски, а не для показухи, это дело принципа. Но когда он оказался поверженным и прижатым к холодной земле в лесу, тогда понял в чем причина всей этой скрытности ублюдка. Похоже, что, наигравшись с красотками со всей округи, Кроссу, вздумалось раздвинуть рамки своего уже богатого сексуального опыта, ведь наказывать угонщика он собрался своим членом. Осознав такое, Дэрил в панике задергался, пытаясь уйти от откровенно говорящих прикосновений чужого тела к своему заду, но крепкие руки держали его мертвой хваткой. В арсенале соперника оказались неожиданные для Дэрила, неизученные приемы, ведь их «стандартные» драки никогда не доходили до подобных долгих «объятий». — Мы все еще можем с тобой подружиться, ведь ты и сам не знаешь зачем вся эта вражда верно? — нашептывал мерзавец, заламывая больно руку. — Ты первый начал! — прохрипел пострадавший. — О, ну может быть, разве это важно? Ты перешел черту, и ты это знаешь. Разве папочка тебя не учил, что не следует брать чужое? — ухмылялся Кросс. — Да пошел ты, урод! — Мы можем не делать из этого большую проблему, а можем сделать… зависит от тебя, — шепот стал эротичным. — Я урою тебя, ублюдок, если хоть пальцем меня тронешь, я спалю твой ебаный дом!.. — задергался Диксон, делая себе только больней. — О, ну раз так, то я спалю твой, — внезапно уха коснулось дыхание, а вслед за ним и чужие губы. Дэрила отдернуло, дрожь побежала мурашками по спине. Диксон знал, на что способен этот парень. Однажды он видел, как тот жестоко убил собаку на улице, в то время как другие ребята бросились врассыпную. Цепной пес Брауни сорвался и выбежал на дорогу, преследуя хулиганов, дразнивших его через забор. Ниган заебошил его бейсбольной битой. Даже не дрогнув, не моргнув глазом. Причем бил до тех пор, пока пацанье, следившее за происшествием, не блевануло на асфальт. Тогда было впечатление, что он наказал всех. Собаку, ее хозяев, детей, всех, кто плохо подумал о том, какие будут последствия их действий. Так что эмоциональные угрозы, которыми сколько угодно мог бросаться Диксон, все равно перекрылись бы спокойными, но до жути пугающими словами противника. Проступки, по-сути «шалости», совершаемые Дэрилом с горяча, были так себе по сравнению с тем, на что был способен сокурсник. Тот был чертовски умен и не позволил бы себе сделать что-то необдуманное. Дэрил не знал, совершал ли тот какие-нибудь преступления в прошлом, но что-то подсказывало, что совершал. Притом, скорее всего, совершал безнаказанно. Как в том случае с собакой, когда ответ на претензии убитых горем хозяев поверг их в страх и смятение. Ведь парень совершенно не придерживался общепринятых правил поведения, он мог дерзить и наезжать на кого угодно, чаще для потехи, но если он кому-то угрожал, то подходил ближе, и делал это так, что холод пробирал до костей, и становилось понятно, что он вовсе не шутит. Притом, обставив все дело так, как будто правда, действительно, на его стороне. Как и сейчас: он, как бы, собирался наказать за содеяное, заодно поставив точку в вопросе этого затянувшегося соперничества. Он наверняка знал, что Диксон никому не расскажет. — Дэрил, — ласково обратился Кросс. Он знал его имя?! — Сейчас я жестко тебя отымею, и ты ничего не сможешь с этим поделать. Не хочу тебя обманывать: будет больно… — Урод, сука! … Пусти, блядь! … — в голове провинившегося все шло кругом. Так нельзя! Даже говорить так нельзя! От таких откровений стало и правда страшно. Озвучил, считай, совершил, вот что Дэрил знал про этого ублюдка совершенно точно. Кросс вечно заранее предупреждал о своих действиях, так чтобы показать, что все и вся подвластны его воле, что все будет так, как он сказал. — Будет больно… — повторил он, навалившись сильнее. — Если ты будешь продолжать дергаться! Дэрил выдохся и обмяк на минутку. Скрипнув зубами, и позволяя захватчику продолжать. — Я предлагаю тебе помочь мне быть аккуратнее, нам необязательно делать это жестко. Но сделать это — в любом случае придется, — щекоча ухо ресницами, мурлыкал возбужденный Кросс, как будто разводил очередную девку. — Я уберу эту чертову ухмылку с твоего лица, — уже не пытаясь вырываться, злобно прошипел Диксон. — Справедливо. После всего, тебе, вероятно, будет очень горько, понимаю. Но это не значит, что тебе удастся что-то предпринять. А, впрочем, — он ослабил захват и вовсе бросил свою жертву, поднимаясь и отходя прочь. — Если хочешь попытаться еще раз, то давай. Я готов снова доказать тебе, что я сильнее, хотя не понимаю, зачем ты отрицаешь очевидное. Дэрил нервно вскочил, отряхиваясь и озираясь на расхаживающего поодаль противника. Все внутри кричало бежать. Бежать без оглядки и больше никогда не пересекаться с ним. Покинуть штат. Но он не мог сбежать. Где это видано, чтобы Диксон — сбегал?! А где это видано, чтобы кто-то пытался его изнасиловать?.. — Победишь меня, уложишь на лопатки, и я, так и быть, оставлю тебя в покое. Мы разойдемся и больше никогда не станем конфликтовать. Если ты, конечно, не станешь вновь осквернять мою собственность… Давай! — он махнул рукой подходить и нападать. Диксон понял, что он попал. Он попал, как только связался с ним. Зачем он во все это ввязался?! Он же когда-то обходил Кросса стороной, так и надо было делать и дальше. Но нет, то одна стычка, затем другая, и вот их уже разнимают в школьном коридоре. Но когда все затихало, то он и сам начинал нарываться на драку, для чего? Противник был выше и занимался спортом, плюс, умел владеть собой, чего нельзя было сказать про Диксона. Дэрил был шустрым и крепким, его много била жизнь, драться приходилось постоянно, отстаивая свое мнение простыми доходчивыми методами, но вот самообладанием он точно не отличался. От того заработал репутацию хулигана, вспыльчивого и бесцеремонного. Себя он считал человеком чести, и это всегда возвращало его самоуверенность. Убежать перед Кроссом? Ну уж нет. Мало ли, чего извращенец хочет, он еще не знает, с кем связался! Да, быть может, Диксон на минутку и испугался, но лишь от неожиданности такого поворота дела, не думал он, что Кросс окажется способен на изнасилование… да еще и парня! Бежать?! Да я сам его отымею, если придется! И хоть адски не хотелось идти у ублюдка на поводу, принимая его условия, но что делать, если как всегда Диксон видел лишь один для себя выход: драться. Тем более, что противник — мерзкий пидор. И без двух минут — насильник. Уже за это стоило проучить его как следует. Оставит в покое? Не станем конфликтовать? Ну и отлично! И не смотря на свое первое безоговорочное поражение, уже чуть не окончившееся совсем печально, Диксон был уверен, что одолеет его, ведь теперь — правда на его стороне, и мимолетные угрызения совести, которые во всем были виноваты, — больше не заставят его оказаться на земле. Дэрил помедлил, приводя себя в чувства. — Давай, я поддамся, — Кросс издевательски указал на свое лицо, по которому он, якобы позволит ударить. Это взбесило, и Дэрил тут же поспешил осуществить предложенное, молниеносно нападая, прописывая ублюдку точно по челюсти, куда тот и указал. Нехуя было красоваться! С ударом Нигана отнесло в сторону, но он выдержал, отшатнулся и не упал. А ведь это был мощнейший удар, в который Дэрил вложил всю свою злость. Он бил так лишь в крайнем случае. А данный случай, был, исключительно для этого подходящим. Конечно, Диксон не был качком, мышечной массы он сильно не набрал на своей голодной диете, но прыти в нем было хоть отбавляй, и огрубевшие кулаки давно не чувствовали боли при соприкосновении с твердыми поверхностями, так что обычно он брал уверенностью и остротой удара, пугая даже более крупных соперников своим жалящим как медуза жгучим хуком. Кровь брызнула изо рта Кросса и он на секунду поплыл, мотнув головой. Его глаза тут же налились кровью и сверкнули с ненавистью, заставляя Дэрила нервно дернуться, снова поднимая кулаки в боевое положение, готовясь к схватке с… адским отродьем. Адреналин мгновенно ударил в голову, проясняя происходящее. Только теперь Диксон осознал, что придется драться до последнего, спасая свою шкуру от жестокой расправы, ведь, сейчас похоже: противник был готов разорвать его пополам. Но нет. Кросс лишь довольно рассмеялся. Выпрямился, промокнул палец в крови, рассматривая ее, а затем слизнул. Лишь после этого он метнулся навстречу, но Диксон был готов. Успел отстраниться от кулака, изогнуться и треснуть по чужим ребрам. Ниган, отшатнувшийся прочь, снова рассмеялся, хватаясь за бок. — Я вижу, ты понял, никаких больше поблажек! Все или ничего! — объявил он, разворачиваясь и приближаясь на новый заход, занося свой кулак еще раз. Вильнув, и снова избегая удара в лицо, замешкавшийся лишь на долю секунды Диксон получил по шее с локтя, был дезориентирован, открывая корпус, атакованный следом. Боль мгновенно сбросила с него спесь. Но он стерпел и поспешил ответить, награждая соперника жестким ударом под дых. Лишь на секунду тот отстал, вернувшись назад слишком быстро, обрушивая один мощный удар за другим, большую часть из которых Дэрил уже не успевал блокировать. А большая часть своих были смазаны или вовсе лишь пронизывали воздух. Эти чертовы чужие длинные руки доставали издалека, обрабатывая бока, лишая возможности сделать нормальный выпад в ответ. Удары были не столько сильными, сколько быстрыми, выматывали, не давая сосредоточиться, перебивая дыхание. Диксон просто не успевал сделать вздох. А ведь его предупреждали! Ниган, действительно, был сильней. Но кто же знал, что этот псих будет так долго терпеть и ответный урон? А урон все-таки был. То, чего Кросс хотел от Дэрила было ему, по всей видимости, слишком желанно. Только вот зачем терпеть боль, когда были другие способы получить желаемое? Подумав о безумии соперника Дэрил вдруг почувствовал сомнение в своем успехе. Опять пропустил удар, еще и еще. Всем было, что терять, все рано или поздно трусили и отставали, возвращась скорей к своей беззаботной жизни, никому не вперлось страдать за то, чтобы что-то доказать Диксону младшему. Его ребра были уже окончательно отбиты, а боль не давала опомниться, когда Дэрил в первый раз коснулся руками земли, опираясь, в попытке сохранить шаткое равновесие. Противник не стал дожидаться реакции и незамедлительно нанес свой завершающий «раунд» безжалостный удар под дых с ноги. И вот коснулись земли и лопатки, Дэрил съежился, держась за живот, сразу же пытаясь подняться обратно. Но боль сковывала, скручивала, предательски заставляя неуклюже повалиться на бок. Он проиграл? Все кончено? Нихера не кончено! Это точно не та игра, когда стоит признать «ну, да, твоя взяла». Даже если и проиграл, сексуальное насилие, это перебор, извращение, это категорически не допустимо. Такого Дэрил не позволит сделать с собой! Ниган не спешил добивать, не спешил забирать свой приз, он расхаживал поодаль, потирая больные бока и растягивая спину, ясное дело, неприятных ощущений в теле ему тоже хватало. — Я не хочу доказывать свою правоту еще жестче, Дэрил, но мне придется, ведь, как я уже сказал, то, что я хочу получить с тебя, я получу! Это неизбежно! Понимаю, в таком вопросе подчиниться — это немыслимо. Особенно тебе. Я тебя знаю, я понял, ты не просто упертый, а совершенно отчаянный. Ну что ж, я тоже, — он сдавленно усмехнулся, улыбнувшись неповрежденным уголком рта. Поступки и слова Нигана были так для Дэрила непривычны. Когда это во время драки можно было хвалить противника, и зачем так рисковать, продолжая драку, когда вот он, уже снова на земле?! Нет, Кроссу нужна безоговорочная победа. И признание! Это что, спорт? Игра? Для него, похоже, игра. Дэрил не хотел быть призом! Долбаным плюшевым зайцем из тира, которого дают если выбил все планки. Он стал подниматься, раз была такая возможность, и, недолго думая, снова отчаянно ринулся на Кросса. Кросс вильнул, и Диксон промахнулся, пролетая мимо, подгоняемый чужими руками. С координацией было уже не очень. — Дерись! — злобно рявкнул Диксон, снова поднимаясь с земли и нападая. — С тебя хватит, — пояснил противник, уходя от следующего выпада, толкая Диксона в спину. — Не хочу трахать тебя, когда ты будешь в отключке. Диксон был измотан и никак не мог снова воспрять духом. Обычно в этом помогала злость. Ну и где она? Разве не бесит то, что хочет сделать с ним этот урод? Разве не злит эта вся своя беспомощность?! Что Кросс хотел доказать? Что он сильнее? Возможно и так. Но как теперь это признать?! Сказать, что все понял, что признает, что сдается?! Что больше никогда не перейдет ему дорогу и никогда даже косо не взглянет?! Да никогда! Пусть делает, что задумал, ведь он от своего слова не отойдет, не откажется. И все признания будут лишь еще большим жалким унижением. Нет, Дэрил будет молчать и не станет просить пощады, даже если тот и правда… Продолжая попытки атаковать, Диксону удавалось задеть противника, но он никак не мог зарядить как следует в эту самодовольную хитрую рожу. Какого черта этот мудак не был ему противен? Он же чертов ебаный пидор, манипулятор, зазнаистый богатенький ублюдок, демонстрирующий свое превосходство перед всеми вокруг. Этот пидор считает себя круче всех, и потому в праве творить что угодно?! Кто дал ему такое право?! Но сейчас Дэрил начинал понимать, что Кросс мог честно отвоевать для себя любое право. И даже то, что для других совсем — противоестественно и дико. Да все его поведение было противоестественно и дико, как и весь его образ мысли, который заставлял простых людей его сторониться, взрослых — особенно бдительно за ним приглядывать, а ровесников фанатеть. Да что же не так со мной?! — бессмысленная борьба лишь окончательно выматывала. Он отошел. Подумать. Отдышаться. Слабость в теле была невероятной, но он не собирался показывать себя слабым. Отрицая в своей голове, что Ниган и так все видит сам. Убежать, — говорило ему подсознание. Но он не собирался бежать. Как трус, как девчонка. Но тогда что? Не давая ему возможности опомниться, Ниган приблизился и схватил за руку, подводя к ближайшему дереву. Вот сейчас — надо было отбиваться. Диксон занес было кулак, но и вторая рука сразу попалась в силки, так как усталость была предельной, организм не видел угрозы жизни, чтобы за нее бороться, он все еще отдыхал. Как и сам Дэрил. Он тяжело дышал, позволяя делать с собой эти, пока что безобидные манипуляции. — Ты проиграл, — констатировал противник тоном, не признающим возражений. –Ты подчинишься, — прошептал он, прижавшись всем телом, зажимая Диксона между собой и деревом. Отчаянье било в висок, а тело предательски расслаблялось, Дэрил опадал. Возможно его нападки на опасного ублюдка были вызваны тем, что тот был ему в чем-то симпатичен. А что, если Диксон тоже был одним из его фанатов?! Просто никогда бы себе в этом не признался. Что, если его бесило то, что другие вертятся вокруг него, что это перед другими тот так красуется, широко улыбаясь? И чем это он мог быть так хорош, когда постоянно ведет себя как придурок, а в сущности является настоящим психопатом? Но, возможно, эти искры между ними могли бы их сблизить, что, если на это надеялся Диксон. Сблизили. Черт. Возможно он просто хотел проверить Кросса на прочность, на вшивость, хотел проникнуться уважением, вдруг в нем и правда, что-то есть. И что теперь? Правда есть! Его принципиальная прямолинейность, его стойкость, его напористость, его безумность. Вот только его требование… Его желание не приемлемо, не понятно, унизительно. Но что-то уже так и толкало в его объятья. А жар его тела кружил и без того нечеткую картинку перед глазами, заставляя совсем мысленно плыть. Ниган вдыхал его запах, можно подумать потный, окровавленный, грязный парень — это большая ароматная роза. Он возбужденно дышал, а его желание ощущалось в прикосновениях лицом к лицу, щекой к щеке. Он ласкался, обдавая шею своим горячим дыханием, заглядывая в глаза, зарывался лицом в волосы, по всей видимости уже вовсю предвкушая наслаждение, которого добивался, которое заслужил. — Ложись на землю, — приказал он. — И не собираюсь! — из последних сил, прохрипел обиженно Диксон, но едва услышав возражение Кросс впечатал свой кулак ему под дых. Дэрил скрючился, и упал на колени. Сидел в траве, опираясь на руки, переводя сбитое дыхание и уже не в силах подняться, когда Кросс опустился к нему, толкая в спину, нависая сзади и расстегивая ремень его штанов. — Нет! — толкнулся локтем Диксон, лежавший уже совсем на земле, упираясь в нее одним плечом и отмахиваясь рукой, которую Кросс бесцеремонно отбрасывал прочь. Когда одна из рук Нигана скользнула в его штаны, а другая грубо прижала спину, Диксон заныл, все еще не желая подписываться на то, к чему все идет. — Не надо! — взмолился он, когда чужие пальцы коснулись его голого тела в самом интимном месте — между ног. Одно дело угрозы, а другое дело — когда видишь, что психопат вовсе не шутил, когда говорил про такие вещи. Никто и не сомневался, что тот не шутил, просто никто еще не трогал Диксона ТАМ. Это было и трепетно, и страшно, и стыдно, но отчего-то приятно. Наверное, повредился головой в драке. Он бы сгорел от стыда, если б его трогала девушка, но тогда, вероятно, его мысли затмило бы желание. В этой ситуации желания не было, а прикосновения все-таки были приятными. Никто бы не стал трогать его, разве что врач, которых он терпеть не мог. Но врачу тоже нахуй не сдалось ХОТЕТЬ его трогать, чего не скажешь про Нигана и эти его прикосновения. Тот явно хотел! Хоть его рука и была грубой, а все ж в ее блуждании ощущалась неподдельная страсть. Кто-то хотел его, грязного дикого хмурого парня, не отличающегося особыми достижениями в своей никчемной жизни?! Реднека, которого все сторонятся и избегают?! Чушь! Ублюдок просто хочет поиметь, поразвлечься. Показать, что он главный! Унизить, опустить. Но за что?! Зачем он так?! Это же уничтожит… все! — Нет, Ниган! — Дэрил пошел на крайние меры, выдавая себя: он тоже знал его имя. На что Кросс только воодушевился сильнее, наваливаясь всем телом, пресекая очередную попытку подняться. Успев плюнуть на свою ладонь, он быстро вернул руку Дэрилу в штаны, на нужное место и начал усердно его разрабатывать. — Ничего, ничего. Будет не так больно, обещаю, — ласково наговаривал он на ухо своим низким уже сформировавшимся мужским голосом. Он казался старше, и это почему-то слегка успокаивало. Хотя какая разница, какого возраста ублюдок, пытающийся тебя трахнуть? Это что, важно?! Но мутный разум Дэрила, считал, что да. Мутный разум Дэрила искал хоть какие-то поблажки, отговорки, смягчающие приговор. Умаляющие жгучий позор, происходящий с ним в этот день. Диксон терпел и ныл, пытаясь по возможности подняться, но тяжелое тело сковывало движения. Пальцы — это ничего страшного, это лишь пальцы. Эта вполне себе медицинская процедура — еще ничего. Она была терпима, хоть и порой боль от сжавшихся мышц, заставляла дергаться, тело ежилось. — Расслабь мышцы, давай же, — нетерпеливо приказал Ниган. — Ну же, малыш, ты же не хочешь боли, с тебя хватит, позволь мне помочь тебе. Я сегодня очень добр и внимателен к чужим чувствам. Так впусти же меня в свое сердце, расслабься, — то ли с издевкой, то ли всерьез, наговаривал он, гипнотизируя. — Какой был смысл давать тебе возможность добровольно принять поражение, если в итоге все равно придется беспощадно разодрать тебе очко? Я этого не хочу. Но мне придется, если ты меня вынудишь. Разве ты этого хочешь?! Дэрил попытался сделать, как он говорит, расслабил мышцы, чтобы пальцы не корябали нутро, но ничего не вышло, организм только сильнее среагировал на вторжение. Ниган аккуратно вывел пальцы и вытащил руку из чужих штанов, по всей видимости для того, чтобы их снять, и иметь возможность подлезть получше. Дэрил не воспротивился процедуре, он экономил силы, хоть адски было стыдно за то, что кто-то оголил его задницу против его воли прямо посреди леса. Мало того, что с ним происходило в этот момент, так еще кто-то мог забрести сюда и все это воочию увидеть, что навлекло бы полнейший позор. По заднице прошелся холодок, когда она была открыта на обозрение. Диксон мог бы поклясться, что почувствовал обжигающий взгляд. Член предательски дернулся, когда это случилось. Странным образом все это было не так плохо, как казалось, и хотелось даже сдаться, предоставить себя опытам наглого психопата, но как можно?! Что это еще за мысли?! Дэрил вовсе не хотел прослыть педиком, да и быть чьей-то подстилкой. Успокаивало лишь то, что это будет на один раз. После чего Ниган должен оставить его в покое. Он трахнет, и больше Диксон младший ничего ему не должен. Он будет осторожней и сделает так, чтобы не встретиться вновь. Он знал, Ниган никому не расскажет об этом. Откуда он это знал было не понятно. Просто казалось, что Ниган не такой. Что вся его общительность — лишь прикрытие, что по-настоящему он не привязан ни к кому, потому что люди для него ничего не значат. Мокрые пальцы вернулись, заползая внутрь, начиная процедуру заново. Терпеливый сукин сын. Он что, ожидает, что мне это понравится?! Пусть делает, что задумал и проваливает ко всем чертям! Но Кроссу, казалось, было совсем некуда спешить. Казалось, он решил остаться здесь навсегда, занимаясь этой странной процедурой вечно. От такого количества внимания Дэрил таял. Не от какого-то кайфа, которого он и не мог бы почувствовать, но от терпеливости этого маньяка. Ублюдок потратил столько времени на какого-то Диксона, все ради чего? Ради чего он делал все это? Разве никто добровольно не хочет трахнуться с ним?! Да в это сложно поверить. Объяви он во всеуслышание, что он пидор, — столько бы народу побежало к нему радостно отсасывать, ведь по мнению Дэрила: половина народу в его школе — были пидоры. Да ему бы все по очереди давали, включая учителей. Зачем было нужно для своих опытов выбирать самую неподходящую кандидатуру?! Хотел выебать, так выебал бы уже сто раз. Зачем все это? Что за нежности?! Похоже, этому извращенцу особенно доставляло удовольствие — растягивать, вместе с задницей, чужое унижение. В какой-то момент Диксон начал признаваться себе, что заслуживает наказания. Что это наказание гораздо лучше, чем все другие, которые ему в жизни далось испытать. К нему хоть не обращаются, как к никчемности. Ниган не сыпет руганью, и драка с ним была честной. Позор — хуже некуда, но да и черт с ним, он это заслужил! Пока мутные плывущие раздумья затмевали разум, дело, как оказалось, сдвинулось с мертвой точки. Это неожиданное обстоятельство вызвало у Нигана полнейший восторг и подбодрило продолжать, ведь он не был уверен, как это у него с Диксоном должно получиться. Ответ был. Пусть не Дэрила, а его организма, но зато тот сказал долгожданное «да». Признаться честно, Кросс давно думал об этом моменте. Пусть не всерьез, пусть только в фантазиях… Он распластался на чужой спине, потираясь стояком, тесно скованным одеждой. Сейчас он не хотел спугнуть податливость Дэрила, которой был так рад, что любовно примкнул своими мокрыми от возбуждения губами к его шее, путаясь в волосах. Дэрил пугливо застонал, заметив такое прикосновение. Эта реакция снесла Кроссу башню, заставляя сердце настолько сильно пуститься вскачь, что толкни его Диксон локтем в грудь, и он бы легко откатился прочь, шлепнувшись навзничь, хватаясь руками за голову, чтобы унять происходящую с ним карусель. Да Диксон мог бы сам его в этот момент трахнуть. Ведь ощущения были — уносящие сознание прочь. Еще немного и он проникнет внутрь, еще немного. Его сбивчивое дыхание опаляло ухо жертвы, а состояние: весь этот жар предвкушения –передавался и несчастному пострадавшему. Дерил отчетливо ощущал, как огонь расползается от места касания чужого рта, к ушам и щекам, двигаясь вниз, по шее и груди, встречаясь с жаром, исходящим из другого эпицентра, того где происходило тайное запретное трение, прикрытое чужим телом от посторонних глаз, если б таковые появились. — Я так давно хотел этого, — зачем-то сообщил Кросс, оторвавшись на секунду от шеи Дэрила, снова заставляя издать неловкий глухой стон, напоминающий какое-то позорное «не бей меня». Прохлада травы и редкое шебуршание листьев успокаивали бешено стучащее сердце, боль утихала, охваченный позором Диксон уже все про себя понял, ведь его очередные поползновения по поводу вырваться были нужны лишь для того, чтобы поудобнее лег, ну а точнее, встал, его своевольный предательский член, давно налившийся кровью и гудящий от нетерпения. Чего он вообще ждал? Внимания ему точно никто сегодня уделять не собирался. Идиотская реакция организма. Идиотская реакция организма на опасность, которой был Ниган? Разве так тело должно реагировать на опасность?! Диксон не собирался признавать, что склонен к каким-то подобного рода вещам. Он просто терпел расправу и чужие мерзкие забавы, проводимые с ним. Должен был терпеть! Последним этапом был момент, когда Ниган приподнялся, чтобы расстегнуть собственные штаны. Дэрил выждал, слушая как звякнет пряжка ремня, как будет расстегнута молния, и резко дернулся, наконец вырываясь, хватаясь за штаны одной рукой и собираясь было даже встать, как был повержен и грубо притянут назад. Ниган схватил его за бока и властно, рывком подмял под себя, прорычав гневное «нет», ведь он был так близок. Из последних сил, которые он сумел накопить, Диксон вырывался и бился, стараясь извернуться на бок, но был больно схвачен за загривок и снова прижат лицом в траву так сильно, что стало нечем дышать. В это время в его нутро толкнулось что-то большое, заставляя протяжно застонать в попытке сжаться. — Успокойся, все кончено. Тебе не удастся уйти. Ну давай же, давай, — рычал на него насильник, толкаясь членом сильнее. От сопротивления Дэрил испытывал жгучую резь. Разве стоит сейчас вырываться, когда тот прав, все кончено?! Вся эта возня в траве и траханье пальцами, уже сделали свое дело: Дэрил по полной ощущал себя пидором, подставляющим свой зад другому парню. Последняя попытка вырваться была неудачной, теперь уже ничего не изменить, может хватит ломаться?! Пришло время признать, что он ЭТОГО и добивался все это время! — Пожалуйста, — простонал он, в последней надежде спастись, но это дало лишь обратный эффект. На просьбу незамедлительно последовал воссторженный нигановский стон, и Дэрил понял, что совершил ошибку, понял каким зовущим прозвучал его собственный голос, было лучше ругаться, но не просить. Не просить ни о чем, тем более так жалобно, так по-женски. Он сам спровоцировал Кросса двинуться навстречу! Ниган качнул бедрами, вгоняя ствол. Еще и еще, по чуть-чуть. — Дэ-эрил, — любовно и нежно стонал маньяк, погружаясь все глубже. Все тело жгло огнем. В голове был пожар, сжигающий все мосты, по которым Диксон мог бы вернуться к прежней жизни, к нормальной прежней жизни! Кросс вышел, чтобы плюнуть на ладонь и сразу вернулся назад, скользя снова внутрь. — Теперь ты мой, — воссторженно стонал он, снова вбиваясь, продвигаясь все дальше. Не злобно, не ехидно, воссторженно! В тот момент Дэрил Диксон лишился девственности, в этот момент его гордость совсем поспешила покинуть его, открывая все двери происходящему с ним чужому извращенному сексуальному опыту, ослабевая волю, бросая окончательно поводья, будто бы даже приглашая захватчика глубже, так как жгучее сопротивление внезапно сменилось сладким приятием. Что повлияло на то, что Дэрил дался, сам он понять так и не смог, ведь он бы и не вспомнил. Его разум пропал, отключился, сбежал, куда-то туда, где не надо решать таких трудных задач, туда где нет безвыходных ситуаций, туда, где существует лишь то, что может быть ему понятно. Он просто отсутствовал некоторое время. За это время Дэрил принял Нигана, принял то, что чужой член вошел на всю свою длину, распирая, заполняя собой все что можно. Принял то, что вмиг стал опущенной жалкой давалкой, грязным пидором, принял свою порченность, свое поражение, свой несмываемый ныне позор. Все это он будет отрицать после. А в этот момент он будет принимать. Он ерзал и хныкал, но ничего уже не мог изменить. Школьник подросток, его ровесник из параллельного класса, завалил его и ебет посреди леса, уткнув лицом в сырую листву. Изможденного и поверженного, истязая его тело и душу, уничтожая гордость с каждым глухим толчком, выбивая ее прочь из сердца и дурной головы. — Ты мой, Диксон! — повелительно повторял захватчик. И теперь Дэрил знал, что это правда. Это так. Это клеймо. Этот парень заявлял на него свои права. Один раз Дэрил обкатал чужой байк, а после обкатали его самого. Попользовался ты, попользуются и тобой! Причем, судя по звукам, Кросс получал такое же несравненное удовольствие. Так что Дэрил терпел. Терпел и наслаждался тем, что действительно это не так больно. Забывая кто и что делает с ним. Расслабляясь, сдаваясь. На секунду, на две, на пять. Когда Ниган кончил, а это произошло внезапно, то как-то поспешно вышел, едва помедлив, и сразу встал, застегиваясь и кряхтя, с ругательствами по поводу онемевших, затекших и больных — отбитых частей тела. — Твою блять… Диксон, фух, это да, — то ли обиженно, то ли восторженно выдал он в итоге. — Одевайся, вставай. Дэрил подтянул штаны, не меняя позы. Он все еще лежал, уткнувшись в землю лицом, рядом с которым, мягко касаясь горячей кожи, пожухла вспревшая трава. Перед глазами полз муравей по колоску. Жизнь продолжалась. Над ухом громко до жути щебетали птицы. Щелкнула зажигалка. Ублюдок еще не ушел? Чего он ждет?! — Ты это. Тебе есть где перекантоваться? — вдруг заботливо спросил захватчик уголком губ, явно держащих сигарету. — В таком виде тебе нельзя домой, твой старик тебя уроет. — Не твоя забота, — огрызнулся пострадавший. — У тебя засосы по всей шее сзади. Это просто, чтобы ты знал, ты же сам не увидишь. Синяки ведь полюбому вызовут вопросы, так что… — Я справлюсь! — Ну да, — опомнился враг, как будто вовсе не должен поглумиться, отвесив парочку эпичных финальных фраз. Он просто ушел, зашуршали его шаги, завелся байк, а промедление говорило о том, что, как будто бы, он обернулся. Сердце замерло, но Диксон так и не поднял головы, пока рев мотора не улетел куда подальше. Дэрилу некуда было пойти. Некому было сказать. Он вяло поднялся и закурил мятую сигарету, сидя в траве, не удосужившись даже как следует застегнуться, было уже плевать на все. Боль, разочарование и слабость одолевали так, что хотелось разрыдаться, но уже и на слезы не было сил. Он окаменел, отупел. Сигаретный дым помог отвлечься и забыть обо всем. Все не важно. Мысленно отдохнув, он возвратился к привычному состоянию — начинал злиться! Начинал приходить в себя. Он знал, что Кросс никому не расскажет и это сейчас было важнее всего. Как и решение, что делать дальше. Смириться, забыть и возвращаться к привычному ходу вещей. Да, они выяснили отношения, да, Ниган его опозорил, но это никого больше совсем не касается, и навсегда останется между ними, все кончено. Надо взять себя в руки и двигаться дальше. Он встал, подтянул штаны, застегнулся, и озираясь, хмуро направился прочь, замечая, как неудобно внутри его несчастного зада, как будто там все еще засунуто что-то большое, и оно жмет и греет. На общем фоне отбитого тела, это ощущение было особенным. Но теперь: важнее сосредоточиться на мысли, где ему провести ночь, ведь дома появляться, действительно, не стоит. Хоть и Мерла нет, а отец вряд ли что-то заметит, но лучше не рисковать. Погода была хорошая. Так что можно переночевать и вне дома, никто не спохватится, главное подальше уйти от этого проклятого места. Он думал тогда, что все кончено. Он даже окончательно пришел в себя, когда отголоски нигановского члена в теле сошли на нет. Но он был наивен.

***