Tingles

      Промокшие и унылые виды улиц совершенно не отражают сегодняшнее настроение Хонджуна. Пружинистой походкой он идёт по размытым тротуарам в сторону дома Сонхва. Это утро выдалось дождливым, поэтому ему приходится использовать свой рюкзак в качестве импровизированного зонтика, но в остальном на улице уже заметно потеплело и осталась только сырость; последние дни похожи на небольшое превью приближающегося лета. Сонхва сказал ему принести личные средства по уходу за кожей, поэтому у него с собой тоник, два увлажняющих лосьона и крем для кожи вокруг глаз. Поначалу Хонджун беспокоился, потому что не был уверен, получится ли у него прийти к Сонхва на этой неделе, но ему повезло изловчиться со стажировкой, да и гибкий график работы в его небольшом онлайн-бизнесе сыграл на руку. Однако помимо кучи свободного времени, у него появилась ещё и куча чёртовых бабочек, порхающих по всему животу. Он до сих пор испытывает отвратительное наслаждение от того, что Сонхва снова пригласил его в гости. На Хонджуне лёгкая рубашка с винтажным узором спереди и свободными прозрачными рукавами, которая хорошо сочетается с облегающими чёрными джинсами. Он шагает вперёд в своих тяжёлых ботинках, украшенных собственным дизайном, думая о том, что звуки дождя стали бы приятным дополнением к новому видео Сонхва. Ему вспоминается одно конкретное видео, в котором Марсу АСМР удалось запечатлеть шум дождя на заднем плане. Это был уютный ночной просмотр, расслабивший его в рекордные сроки. Хонджун помнит, как тогда лежал в постели и в процессе уронил телефон себе на лицо, когда задремал. Он успешно добирается до уже знакомого жилого комплекса, смутно беспокоясь о том, дышал ли он вообще на протяжении всего пути до сюда. Реальность начинает походить на сюр, когда он вновь оказывается перед дверью Сонхва и протягивает вперёд руку, чтобы постучаться. Спустя всего несколько мгновений замок щёлкает, а Сонхва делает то же, что и в прошлый раз – невинно выглядывает из-за приоткрытой двери с таким видом, словно приятно удивлён визитом неожиданного гостя. На нём рубашка оверсайз с длинными рукавами и в чёрно-белую полоску. Он выглядит уютно. Некоторое время назад Хонджун заметил, что у Сонхва есть тенденция носить одежду с глубокими вырезами, и после просмотров стольких видео можно было бы подумать, что Хонджун будет морально готов увидеть это в реальной жизни, но нет, совсем нет. Ни капельки. – Привет, – говорит Сонхва, уголок его рта приподнимается в кривой ухмылке. Хонджун улыбается в ответ, склоняя голову набок: – Привет, – повторяет он, чувствуя себя достаточно храбрым для того, чтобы зайти внутрь без особых колебаний. Когда они идут в гостиную, Хонджун спрашивает, как продвигается переезд Ёсана. А также интересуется, понравилось ли подписчикам видео, снятое на прошлой неделе, хотя собственными глазами видел позитивную реакцию. Оказалось, что в последнее время Ёсан редко бывает дома, к тому же возникли трудности с получением той самой квартиры, на которую они с Чонхо нацелились. А что касается их совместного видео, Сонхва с радостью сообщает о положительных отзывах. Сонхва выглядит потрясающе: сегодня на его веки нанесены тени, а его причёска, как всегда, идеальна, прямо как у какой-нибудь всемирно известной скульптуры. В светлых волосах слегка заметны отросшие тёмные корни и, если честно, это делает его образ лишь ещё лучше. На долю секунды Хонджуну приходится напомнить себе дышать, потому что Сонхва в самом деле слишком привлекательный человек. Внезапно он чувствует лёгкую застенчивость из-за того, что снова пришёл сюда ненакрашенным, но быстро отмахивается от подобных мыслей. Как он и ожидал, Сонхва хочет, чтобы в видео на заднем плане присутствовали реальные звуки дождя; один из его микрофонов находится рядом с приоткрытым окном. Из-за пасмурной погоды в квартире установлено профессиональное освещение, а перед камерой Хонджуна ожидает всё тот же стул с небольшой розовой подушкой. – Я не хочу использовать свои продукты, чтобы не рисковать твоей кожей, – объясняет Сонхва, пока рассматривает всё, что принёс с собой Хонджун. Затем он спрашивает, точно ли Хонджуна устраивают прикосновения к лицу и объясняет задумку для видео. – Спасибо за доверие, – говорит Сонхва, пока возится с камерой. Хонджун не знает, как ответить на подобную искренность, поэтому просто фыркает. Ему интересно, существуют ли какие-нибудь курсы, где учат круто выглядеть перед очаровательными, неземными мальчиками. После того, как Сонхва возвращается из кухни, вымыв руки, он занимает место позади Хонджуна, и они приступают к делу. – Всем привет, с возвращением. Сегодня с нами снова мой друг Хонджун, – безмятежно шепчет Сонхва в микрофон и тыкает указательными пальцами в щёки Хонджуна. Повисает короткая пауза, прежде чем Сонхва начинает издавать тихое фырканье носом. Глаза Хонджуна тут же распахиваются, он откидывает голову назад и видит ютубера в необычайно несобранном состоянии. – Ты что, смеёшься надо мной? – спрашивает он с наигранным шоком. – Нет, дай мне минутку, – смешки Сонхва такие мягкие и легкие. Хонджун бесповоротно очарован и может лишь пялиться, пытаясь не позволить этим волшебным звукам как-то воздействовать на него. – Ты прям весь в ожидании, – комментирует Сонхва, когда берёт себя в руки, и смотрит в ответ на свесившегося вниз головой Хонджуна. – Слушай, я еле дождался этого бесплатного спа-сеанса, – заявляет Хонджун. – Ах, вот как, – Сонхва снова тыкает пальцем в его правую щёку. Хонджун изо всех сил борется с уже привычным румянцем, растекающимся по лицу: – Я удивлён, что ты сорвался. Ты же всегда в таком состоянии дзен. – О господи, нет, я бы мог сделать полноценное видео из всех неудавшихся дублей. – Может, выложишь это как эксклюзивный и платный контент? – шутит Хонджун. Сонхва игриво хлопает его по плечу: – Да перестань уже. Они пробуют начать заново, но в этот раз Хонджун смеётся так звонко, словно он слегка не в себе и не может это контролировать. – Хонджун, ну что такое? – ноет Сонхва с очень милой интонацией. Хонджун готов подраться с кем угодно, чтобы ещё раз услышать, как этот парень произносит его имя таким тоном. – Хочу попасть в твои неудавшиеся дубли, – отвечает он, наклоняясь вперёд и показывая язык в камеру. – Подожди, можно я завяжу твои волосы? – спрашивает Сонхва после того, как им обоим удаётся отсмеяться. С молчаливого позволения он берёт резинку, убирает волосы со лба Хонджуна и завязывает их в небольшой забавный хвостик на макушке. Из него вырывается ещё один последний смешок, когда он видит отражение в дисплее камеры. Чудо, что им наконец-то удаётся начать; у Хонджуна в груди всё сжимается, и он боится, как бы у него не лопнуло лёгкое прямо посреди съёмок, хотя, скорее всего, Сонхва даже в таком случае смог бы идеально всё смонтировать. Но довольно скоро он чувствует, как его тело расслабляется, а отдалённые звуки дождя уносят все мысли прочь. Сонхва начинает с массирования висков, затем пробегается пальцами по спадающим на лицо локонам, убирая их обратно. Он внимательно наносит лосьон на лицо, и поначалу ощущения от этих прикосновений довольно странные. Хонджун никогда раньше не был на косметических процедурах или даже на обычном массаже, поэтому ощущения такие необычные, но всё же потрясающие. Ему аж хочется прослезиться от того, что он не познал прелесть подобных процедур раньше. Сонхва периодически постукивает по бутылькам и водит указательным пальцем по напечатанному составу, пока зачитывает его вслух. В это время Хонджун думает о том, что происходящее похоже на безумие и далеко не каждый согласился бы пойти домой к незнакомцу и так непринуждённо позволить ему прикасаться к своему лицу и волосам. Возможно, он слишком доверчивый, но дело в том, что Сонхва никогда не казался ему незнакомцем. Спустя примерно 20 минут Сонхва произносит заключительные слова и радостно объявляет, что они закончили. Хонджун глубоко вздыхает и трясёт головой, чтобы вынырнуть из своего транса, отдалённо слыша, как Сонхва предлагает ему посидеть на диване, если он хочет. Без каких-либо мыслей он бредёт в нужном направлении и плюхается на мягкое сидение. Он настолько расслаблен, что даже рассматривает вариант свернуться калачиком прямо посреди чужой гостиной. После того, как Сонхва выключает всё съёмочное оборудование, он берёт одеяло со спинки дивана и накидывает его на плечи потрясённого Хонджуна. – Побудь здесь несколько минут, – просит Сонхва, отступая к кухне. – Только не поворачивайся и не подглядывай. Хонджун теряет дар речи и просто повинуется, отворачиваясь в противоположную сторону и сосредотачивая всё своё внимание на мягком одеяле, в которое его неожиданно завернули. Он не исключает возможность того, что уснул в процессе съёмок и происходящее ему снится. «Блять, Хонджун, сохраняй спокойствие», – урезонивает он сам себя, задирая ноги на диван и обнимая свои колени. После такого он уже не может оставаться расслабленным. Вскоре Сонхва возвращается к дивану с двумя кружками горячего шоколада, протягивая одну в сторону кокона из одеяла. – Какого хрена… - невпопад вырывается у Хонджуна, когда он принимает кружку. Его голос звучит совсем тихо от трепета. – Надеюсь, тебе понравится. Если нет, я могу заварить чай. Хонджун мотает головой, а его лицо приобретает багровый оттенок, когда Сонхва садится на противоположной стороне дивана, оставляя между ними расстояние в целую подушку. – Спасибо, – бубнит Хонджун через пару минут, не в состоянии взглянуть на парня. После того, как не следует никакого ответа, тишина повисает ещё на несколько минут. Эта тишина оказывается на удивление комфортной, несмотря на то, что сердце Хонджуна совершает акробатические кульбиты, достойные Олимпийских игр. Все эмоции собираются в кучу и начинают бомбардировать его одновременно. Нескончаемый поток дождя за окном вводит его в оцепенение. – Мне одиноко. Его глаза отстранённо наблюдают за стекающими по стеклу каплями, но голос звучит хрипло и осознанно в разделённой на двоих тишине. Не то чтобы он жалуется, скорее просто излагает факты. Сонхва смотрит на него, прижимая к себе кружку с горячим шоколадом, и его рот слегка приоткрывается. – Так что... так что, всё это очень приятно, – добавляет Хонджун, встречаясь с ним взглядом и не совсем понимая, что заставило его поделиться такими рандомными и личными мыслями. – Я удивлён, – медленно отвечает Сонхва. – И мне жаль. Я понимаю каково это. Мне… тоже очень одиноко. Хонджун поднимает брови. – У тебя же тысячи подписчиков, которым ты нравишься, – он вовсе не обесценивает чувства Сонхва, просто хочет лучше понять его точку зрения. В ответ на это парень слегка закатывает глаза и слабо улыбается. – Не то чтобы я не испытываю благодарность ко всем, кто смотрит мои видео. Ютуб, моя семья, друзья, даже Уёни, – он издаёт короткий смешок, – все они очень много значат для меня, но в конечном счёте я всё равно чувствую себя одиноким. Хонджун задумчиво кивает. – Понимаю о чём ты. Как бы, разве в моей жизни не полно привилегий? Мне незачем просить о большем, и всё равно… такое чувство, будто чего-то не хватает. В этот раз уже Сонхва понимающе кивает, кажется, находя в этих словах себя. Они оба отпивают из своих кружек. – Может, это из-за того, что я не чувствую связи с самим собой? – снова говорит Сонхва спустя минуту. – Возможно, если бы я получше узнал или понял себя, то тогда не был бы таким одиноким. Эти слова очень неожиданные и веские для Хонджуна. С его точки зрения, Сонхва кажется стойким человеком, который нашёл собственный стиль и своё место в мире. Он тёплый и уверенный – тот, на чьё плечо всегда можно опереться. Хонджун одобрительно хмыкает. – Может, мы запрограммированы чувствовать это одиночество, чтобы всегда искать новых людей. Вместе с которыми будем беспрерывно узнавать новое и развиваться. – Может быть, – через мгновение откликается Сонхва, выглядя заинтригованным. На его лице расцветает тоскливая, но милая улыбка. Хонджун ставит пустую кружку на журнальный столик и плотнее закутывается в одеяло, которое еле уловимо пахнет хозяином квартиры. Ему интересно, есть ли какой-нибудь способ без слов предложить Сонхва пододвинуться и разделить с ним это одеяло, не выглядя при этом… слишком нагло. – Мне нужно кое-чего прикупить в магазине, хочешь пойти со мной? – спрашивает Сонхва, ставя свою пустую кружку рядом с кружкой Хонджуна.

//////////

      Дождь утихает как раз к тому времени, когда они выходят на улицу и направляются в ближайший магазин. Хонджун нервно болтает обо всех, с кем работает в KQ и признаётся, что сильно переживал из-за недостаточного опыта по сравнению с остальными, когда только приступил к стажировке. Сонхва внимательно слушает и задаёт много вопросов. Ветер колышет широкие рукава их рубашек, пока они идут по парку, где двое детей звонко хихикают и по очереди спускаются с горки. Сейчас всё сильно отличается от той недели, когда они ходили за мороженым вместе с Ёсаном и Чонхо; клубящиеся тучи создают атмосферу альтернативного мира. Магазин находится прямо через дорогу от парка, и они заходят внутрь под звук дверного колокольчика. Сонхва щебечет о том, как ему надоели все блюда, которые он обычно готовит, пока он берёт корзинку и направляется в отдел со снеками. Хонджун снимает небольшие видео, в которых Сонхва комментирует причудливые и потенциально опасные вкусы чипсов, и выкладывает их в сторис инстаграма. Он дразнит Сонхва, настаивая на том, чтобы тот снял мукбанг в стиле АСМР, а также предлагает ему как-нибудь разыграть в видео сценку, где он будет притворяться матерью, собирающей своих подписчиков в школу. После таких идей он получает застенчивый шлепок по руке и чуть не влетает в холодильник с напитками, потому что, видимо, гравитация на него не действует, а ноги не притягиваются к земле, когда рядом находится Сонхва. Когда они поворачивают за угол, направляясь в другой отдел, Хонджун случайно сносит небольшую стопку лапши, и они оба разрываются от смеха, при этом стараясь вести себя тише, будто совершили какое-то ужасное преступление. Сонхва ставит всё на место, пока Хонджун продолжает извиняться непонятно перед кем. Затем Хонджун выкладывает видео, где Сонхва пребывает в полнейшем восторге от клубничного рулета, и не проходит даже минуты, как он получает сообщение от Сана. (саниии): что за омерзительный флафф творится в твоём инстаграме Он засовывает телефон в карман и хватает бутылку газированного персикового напитка. И Хонджун, и Сонхва настолько сосредоточены на том, чтобы поблагодарить кассира и не забыть пакеты, что даже не замечают, как улицу буквально заливает ливнем. Они выходят прямо под него, мгновенно промокая, и обмениваются потрясёнными взглядами, ведь по пути сюда между тучами уже проглядывались кусочки голубого неба. – Вернёмся внутрь и переждём? – спрашивает Сонхва, пытаясь перекричать шум дождя. Хонджун видит, как на светофоре загорается зелёный свет. – Побежали в парк! – предлагает он с мыслью о том, что там может быть большое дерево или ещё что-нибудь, под чем можно укрыться. За считанные секунды они проносятся через дорогу, обстреливаемые каплями дождя; покалывающие ощущения на коже заставляют Хонджуна рассмеяться. Они подбегают к пустой детской площадке, на которой уже нет тех детей, игравших ранее. Им обоим приходится нагнуться, чтобы спрятаться под горкой рядом с лестницей. – Ладно, это было ошибкой, – выдавливает Хонджун, пытаясь отдышаться. А может, и нет. Он поворачивается вправо, чтобы посмотреть на полностью промокшего Сонхва. Тот запускает пальцы в свои мокрые волосы, убирая их с лица, и тяжело дышит после их импульсивного забега. Господи, блять, боже. Тени Сонхва размазаны, на губах капли дождя, а глаза тёмные и блестящие, словно чернила. Они стоят очень близко, между ними едва смог бы поместиться ещё один человек, правое колено Хонджуна касается левого колена Сонхва. Он поражён этой неожиданной близостью и почти теряет равновесие, но Сонхва хватает его за руку и помогает вернуться в прежнее положение. Хонджун смутно осознаёт, что их ботинки и пакеты с едой теперь забрызганы грязью. Они осматривают друг друга с ног до головы и тихо смеются. – Наверное, очень удобно быть крошечного размера, – говорит Сонхва, удобней устраиваясь под горкой. Рот Хонджуна распахивается со звонким чпоком. – Да как ты смеешь. – Что? Только не говори, будто не сможешь поместиться в моём кармане. Хонджун пихает его в руку и снова чуть не теряет равновесие. Улыбка Сонхва становится шире. – Ты же знаешь, что я просто дразню тебя? – Да, – отвечает Хонджун, всё ещё задыхаясь так, будто пытался петь и танцевать одновременно. – Хорошо, просто хочу убедиться, – голос Сонхва внезапно становится искренним. – Ты прекрасен такой, какой есть. – Прозвучало пиздец как банально, но я приму этот комплимент. Мокрые пряди прилипают к покрасневшим щекам Хонджуна, в то время как он смотрит на Сонхва. Ощущения такие, словно он слишком долго пробыл в горячем душе или перегрелся в горячих источниках. У него кружится голова, и он почти уверен, что его взгляд всё время опускается на губы Сонхва. Нет, он определённо смотрит на его губы. Они одновременно отворачиваются. Дождь продолжает идти – уже не так сильно, но непрерывно. Звуки падающих капель, смешанные со звуками скользящих шин по мокрому асфальту, завораживают. Хонджун украдкой глядит на Сонхва, любуясь профилем его лица. В его левом ухе блестит серебряная серёжка. В нём столько жизни, слабостей и силы – в нём таится целая история. Он больше не выглядит таким устрашающим, каким первоначально представлялся Хонджуну. Да, он невероятно привлекателен, да, люди из множества стран знают его благодаря интернету, но он такой же человек, как Хонджун. Он не является кем-то неприкасаемым или недосягаемым. У Сонхва так много милых выражений лица, которые Хонджун не ожидал увидеть. Он начинает чувствовать себя таким болваном из-за того, что поначалу воспринимал Сонхва как одномерного человека. Он представляет их маленькими детьми в миленьких панамах и с ободранными коленками и задаётся вопросом: а смогли бы они стать друзьями? В воздухе витает свежий запах цветов; аромат распустившихся бутонов сливы вместе с терпким привкусом азалий. – Тебе сейчас одиноко? – тихо и неожиданно спрашивает Сонхва. – Нет. А тебе? Сонхва просто отрицательно качает головой, отказываясь смотреть на Хонджуна, и улыбается, не сводя глаз со своих ботинок.

//////////

      Как только дождь утихает, они направляются обратно к дому Сонхва, вялые и насквозь мокрые. Хонджун считает, что тишина в компании Сонхва так же драгоценна, как и звук его низкого, бархатного голоса. Недалеко от жилого комплекса посреди тротуара им встречается одинокий цветок магнолии. Хонджун немедленно подбегает к нему и подбирает, начиная крутить между пальцами. Сонхва впервые за всё проведённое вместе время достаёт телефон и замирает с ним в одной руке и с пакетом еды в другой. Сначала Хонджун непроизвольно открывает рот, когда понимает, что его фотографируют, но затем с лёгкостью улыбается, морщит нос и подносит цветок к своей щеке. – Не беспокойся о мокрых следах, я приберусь позже, – говорит Сонхва, как только они подходят к входной двери. Он готов прям с порога приступить к делу – само олицетворение идеальной домохозяйки. – Оу, нет-нет, Сонхва, я не хочу пачкать твою квартиру или доставлять тебе лишние хлопоты, – протестует Хонджун. – Я могу просто взять свою сумку и пойти домой. – Ты не можешь пойти домой в таком виде, ты весь дрожишь, – отвечает Сонхва, взволнованно приподнимая и изгибая брови. Кожа Хонджуна покрывается мурашками, и это совсем не из-за мокрой одежды. Он закатывает глаза, потому что не знает, как ещё реагировать. – Если ты заболеешь, я буду плакать, – настаивает Сонхва. – Ты такой чистый и невинный. Хонджун берёт свои слова обратно. Он вообще не такой, он жестокий. Оказавшись внутри, они проходят в ванную, расположенную рядом с кухней, и Сонхва стягивает с себя мокрую рубашку, отбрасывая её в ванну, и теперь его грудь выставлена на всеобщее обозрение. Его кожа влажная, а штаны настолько опасно низко сидят на бёдрах, что видно полоску нижнего белья, и у Хонджуна по-настоящему что-то замыкает в голове. – Оу, эм, подожди… Я принесу нам халаты, – Сонхва разворачивается и выходит. «Блять», – думает Хонджун, умоляя свой член успокоиться. Сонхва возвращается спустя несколько минут, и теперь нахождение рядом с ним может показаться намного безопасней, так как он завёрнут в пушистый белый халат, но по факту всё совсем не так, потому что Хонджуну известно, что под этим халатом ничего нет. Сонхва оставляет для него идентичный халат и полотенце, а затем снова покидает ванную, чтобы не нарушать личное пространство, и предлагая забросить его одежду в сушилку. Хонджун даже не знает, как себя чувствовать, будучи абсолютно голым под халатом, который, скорее всего, принадлежит Ёсану. Если только у Сонхва не две штуки, он понятия не имеет. Он осознаёт только то, что внезапно оказался не в той одежде, в которой пришёл сюда изначально. Какой интересный поворот событий. Сонхва возвращается, после того как относит мокрую одежду в сушилку, и достаёт из шкафа фен. Подключив его к розетке, он встаёт позади Хонджуна и молча начинает сушить его волосы, в то время как Хонджуна охватывает приятная слабость. Всё, что он сейчас может, это смотреть на их отражение в зеркале и моргать. – Ты такой хороший, – бормочет он. – Не такой уж хороший, – мягко возражает Сонхва. – Мне просто… нравится заботиться о людях. Хонджун полностью привык самостоятельно заботиться о себе, по крайней мере, насколько у него получается. Он думает о том, что на самом деле приятно, когда кто-то добровольно делает шаг вперёд и заботится о нём без выдвижения каких-либо условий. – Ты реально только что попытался сказать мне, что ты нехороший? – Я не знаю, как объяснить, – заявляет Сонхва едва слышно из-за шума фена. Ощущения от того, как твои волосы вот так обдувают тёплым воздухом по-настоящему замечательные, и Хонджуну отчаянно хочется, чтобы Сонхва наклонился ближе и заключил его в свои объятия. Он не может не думать о том, каково это, находиться в руках Сонхва. Хонджун берёт свой телефон с полки, чтобы сфотографировать их отражение в зеркале, пока Сонхва продолжает ухаживать за его волосами. Но, так как Сонхва чертовски внимательный, он подмигивает и мило подпирает свой подбородок указательным и большим пальцами как раз в тот момент, когда делается снимок. Хонджун выкладывает это фото в сторис с подписью «каким блять образом мы забыли зонтик». Он сразу пересылает фото Сонхва, чтобы потом не гадать, попросят его об этом как в прошлый раз или нет. После того, как его волосы полностью высушены, Хонджун садится на крышку унитаза, и немного просушивает феном свои ботинки. Вскоре на экране его телефона высвечиваются уведомления. (саниии): БЛЯТЬ Я ТУТ ОДИЧАЛ УЖЕ ЕГО РОСТ ИДЕАЛЬНО ПОДХОДИТ ДЛЯ ТОГО ЧТОБЫ ПОЛОЖИТЬ ПОДБОРОДОК НА ТВОЮ МАКУШКУ Я ПЛАЧУ!!! Хонджун тяжело сглатывает и поджимает губы, чтобы скрыть идиотскую улыбку. Он изо всех сил старается не пялиться на Сонхва, который смывает макияж перед зеркалом. После того, как Хонджун снова переодевается в свою высушенную одежду, наступает время неловкого прощания. Он стоит по другую сторону порога с желанием поклониться Сонхва в ноги за всю его доброту, но это выглядело бы слишком официально. – Напиши мне, когда доберёшься до дома, – говорит Сонхва, прислонившись головой к дверному косяку. Хонджуну хочется подшутить над ним за чрезмерное беспокойство, потому что до его дома не так уж далеко идти. Но перед этим парнем он чувствует себя настолько уязвимым, что не может выдать остроумный ответ. – Хорошо, пока. – Пока. «После прощания надо шевелить своими ногами для того, чтобы реально уйти, придурок». Хонджун не понимает, почему продолжает стоять на месте на протяжении ещё как минимум десяти секунд – самых длинных десяти секунд в его жизни. Никто из них не улыбается, когда он наконец разворачивается, чтобы уйти, и это тоже не поддаётся объяснению. Он идёт домой, мечтая о холодном душе из-за повышенной влажности воздуха, и совсем не может вспомнить, были ли у него ещё какие-то планы на сегодня.