Tingles

Сонхва нет дома. Чтобы сократить время, Хонджун решает воспользоваться метро, но у него всё равно сбивается дыхание, пока он несётся от станции по тёмной улице. Когда он останавливается перед входной дверью, то уже фактически хрипит и, скорее всего, выглядит как сумасшедший. Дома оказывается только Ёсан, который зашёл за своими упакованными вещами, всё ещё не успевшими перекочевать на новую квартиру. Именно он открывает дверь после того, как Хонджун чуть ли не выламывает её своими стуками. – Он всю эту неделю сидит с Трэжер, пока её родители в командировке, – объясняет Ёсан, удивлённый неожиданным появлением Хонджуна, который, воспользовавшись моментом, сгибается пополам и пытается отдышаться. – Хорошо. Будет слишком жутко, если я спрошу, где конкретно живёт Трэжер? – Да. – Ёсан, я буду покупать тебе курочку каждую неделю до конца своей жизни, клянусь… Ёсан прерывает его поток слов выставленной вперёд ладонью. – Возможно… если мы заключим куриное соглашение… я дам тебе нужную информацию. Через несколько минут после того, как они обмениваются крепкими объятиями, Хонджун уже направляется в район Пёнчандон. Боже, он так скучал по Ёсану, он скучает по Сонхва и своим друзьям, скучает по тому, как всё было раньше. Хонджун не забыл быстренько поблагодарить Ёсана за вчерашние сообщения и сказать, что, хоть он и вёл себя трусливо и низко и ничего не ответил, те слова всё равно оказали большую помощь. Комфортное такси везёт его в сторону богатых районов в гористой местности, где, судя по всему, и располагается дом семьи Трэжер. Если бы Сонхва сейчас находился в другой стране, Хонджун вылетел бы туда первым же рейсом. Он даже не в курсе, почему Ёсан знает точный адрес проживания Трэжер, но очень за это благодарен и пока что не хочет перегружать мозг лишними вопросами. Он сидит на заднем сиденье, крепко стиснув колени, а за окном мимо него проносятся огни ночного города и встречных машин, такие выразительные и оживлённые. Хонджун опускает взгляд на холст в своих руках. Несмотря на тусклое освещение салона, он всё же видит звёзды, нарисованные жёлтой и белой красками; большие, яркие и неприступные в окружающей их темноте. Хонджун смутно осознаёт, что по-прежнему плачет. Он поверить не может, что Сонхва включил в своё АСМР-видео личное послание для него. Не может поверить во все произнесённые им слова. Это… действительно значит для Хонджуна целый мир. Просто целый мир. И это всё меняет. Он не уверен, сколько точно длилась поездка, по ощущениям слишком долго, но вот, наконец, его ноги касаются земли перед огромным домом в американском стиле, а сердце вновь начинает бешено колотиться, когда он дрожащим голосом благодарит водителя. Под звук удаляющегося такси Хонджун осторожными шагами направляется к дому и уже через мгновение остаётся наедине с непрерывным стрекотом цикад и пульсацией в собственных ушах. Парадные двери оказываются двустворчатыми, и на несколько секунд Хонджун искренне теряется, потому что не знает, в какую из дверей постучать. Сделав выбор в пользу левой, он делает крошечный шаг назад. На часах 21:30, Сонхва ещё не должен спать. Из опасения, что тот мог не услышать, Хонджун уже собирается постучать во второй раз, но вдруг дверная ручка издаёт слабый щелчок. Дверь с опаской открывается, и из-за неё выглядывает Сонхва, одетый в спортивные штаны и топ без рукавов, его кожа сияет, а волосы небрежно растрёпаны. Он выглядит полностью шокированным появлением Хонджуна. И ещё, возможно, его внешним видом, потому что его лицо всё такое же мокрое от слёз, а нос опухший и покрасневший. Сонхва действительно выглядит так, будто не ожидал снова когда-нибудь увидеть Хонджуна, и второму это совсем не нравится. Сонхва опускает взгляд на холст в его руках и снова смотрит в лицо своими печальными, широко распахнутыми глазами. В его ухе по-прежнему поблёскивает подаренная серёжка. Хонджун и так плачет, но при виде этого на него будто накатывает новая волна рыданий. Ему интересно, снял ли Сонхва то самое видео недавно, или же так совпало, что сегодня он решил опять надеть его подарок. И интересно, как часто он его носит. – Джун… – шепчет Сонхва. Просто слыша своё имя из его уст, Хонджуну хочется обнять его и больше не отпускать, никогда и ни за что. – Я… эм… – Сонхва слегка оглядывается по сторонам, будто проверяя, не наблюдают ли за ними соседи из своих шезлонгов с ведрами попкорна в руках. – Тебе, наверное, не следует быть здесь… Хонджуну хочется накричать на него. Лучше бы ему разрешили здесь находиться, потому что он уже здесь, он посмотрел видео, переполняющие чувства буквально сжигают его изнутри, и он, наконец, набрался смелости для того, чтобы всё исправить. Но, конечно же, Хонджун знает, что никогда не смог бы накричать на Сонхва по-настоящему. – Эм, я… – бормочет Сонхва, – ...так ты…? Ты… Он не может подобрать слова, поэтому они просто смотрят друг на друга ясными глазами, наполненными горькой грустью и сожалениями, словно парализованные от этой встречи. – Не мог бы… ты не мог бы пройти на задний двор, с левой стороны дома? Там мы сможем поговорить… Хонджун даже не кивает – просто разворачивается как по команде и идёт в указанном направлении, слепо шаркая ногами по газону в темноте. Сенсорные лампы откликаются на его приближение, освещая путь, и он видит впереди деревянную калитку. Ручной замок поддаётся ему без каких-либо усилий. Всё вокруг кажется настолько огромным, что Хонджун реально удивлён, почему дом расположен не в каком-нибудь закрытом жилом районе с повышенной охранной системой. Должно быть, это место славится своей безопасностью. По всему заднему двору расположено ещё больше сенсорных светильников, благодаря которым Хонджун смутно замечает беседку, сад и шикарный вид на горы – их силуэт чётко прорисован на фоне неба цвета индиго. Но его глаза пытаются отыскать одного лишь Сонхва, который в этот же момент осторожно прикрывает за собой заднюю дверь и ищет Хонджуна в ответ. Хонджун направляется к нему и внезапно, очень внезапно, перестаёт испытывать напряжение… Он чувствует себя безвольной лапшой, будто вот-вот упадёт на колени, будто в любой момент может взлететь в небо и увидеть город с высоты птичьего полёта. Сонхва застенчиво вглядывается в него, слегка покачиваясь взад-вперёд, как на качелях, и в этот момент Хонджун полностью осознаёт, что одного только существования Сонхва хватит для того, чтобы удержать его на земле. – Трэжер спит… Мне нельзя далеко отходить от двери… То есть, я пригласил бы тебя внутрь, но это не мой дом и… – Всё нормально, – тихо произносит Хонджун. Они смотрят друг на друга. – Хонджун, ты в порядке? – мягчайшим голосом спрашивает Сонхва. Господи, блять, боже, это он должен спрашивать, в порядке ли Сонхва. – Я… я в порядке… Я видел твоё видео, и у меня всё в порядке, – робко отвечает он, пытаясь подыскать подходящую громкость для своего голоса. Сонхва выглядит так, будто готов расплакаться. Хонджун делает очередной слабый вдох. – И мне жаль… Прости, прости меня, про… Он больше не может сдерживать всхлипы. Сонхва ничего не говорит, его лицо выражает полнейший ужас. Его ладонь неуверенно и очень обеспокоенно тянется вперёд. – Я пытался дозвониться до т-тебя в тот день после работы, но ув-видел, что ты проводишь трансляцию… Сонхва с дрожью втягивает в себя воздух, весь его вид настолько окутан печалью, словно он уже знает, какие слова прозвучат дальше. – Я услышал, что ты ск-казал той девушке, и почувствовал себя… пустым местом. Лицо Сонхва искажается от боли. – Боже, Хонджун, мне так чертовски жаль, я даже не могу передать, как сильно мн… – Нет-нет-нет, Сонхва… – Мы ещё не успели обсудить то, что между нами произошло, а я просто… – его голос обрывается, окончательно потонув в чувстве сожаления. – Я знаю, знаю, Х-хва, я не зол на т-тебя, всё это время я злился на себя, я полностью потерял над собой контроль и просто спрятался, – Хонджун пытается протолкнуть в лёгкие воздух, чувствуя, как неприятно дрожат голосовые связки. Он подпирает холст ногой, а ладони прижимает к глазам. – Ты не зол на меня…? – Нет, ты не сделал ничего плохого. Я ненавидел и жалел себя всю последнюю неделю, ничего не понимал и утопал в этом болоте, я такой отвратительный. – Я ненавидел себя, – отвечает Сонхва, – и ты ни капли не отвратительный. Если бы ты только поговорил со мной… – Знаю, прости, я пиздец какой тупой, – вздыхает Хонджун, его грудь словно чем-то сдавливает. Но он всё равно набирает побольше воздуха. – И… и ты мне нравишься, очень сильно, если… если вдруг это и так не было очевидно… как бы, меня к тебе тянет, я испытываю к тебе чувства… – Ты тоже мне нравишься… – приглушённо произносит Сонхва после короткой паузы и дарит ему ласковую улыбку вместе с едва различимым смешком. Хонджун собирается открыть рот, чтобы в подробностях рассказать, как сильно и искренне ему нравится Сонхва, и максимально чётко пояснить, что он хочет состоять с ним в настоящих серьёзных отношениях, но Сонхва продолжает: – Я такой лицемер. Мой бывший держал меня в секрете ото всех. Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя так же… Мне очень жаль, что я заставил тебя почувствовать то же самое… Он на мгновение замолкает, чтобы сдержать слёзы. – Я всего лишь пытался защитить тебя или нас, или то, что между нами есть… Ёсану всегда было некомфортно из-за слухов о наших отношениях, а он мой лучший друг, и ты тоже стал одним из моих лучших друзей, поэтому в тот момент мне было так страшно, что я вообще не знал, как реагировать. У меня даже не было возможности сказать тебе, насколько ты для меня особенный… Я не хотел, чтобы моё первое признание прозвучало в прямом эфире… Хонджун просто понимающе кивает, стараясь не слишком громко шмыгать носом. Эти слова в сочетании с тем, что сказал Сонхва в своём откровенном видео, теперь полностью обретают смысл. Именно на это так отчаянно надеялся Хонджун, но всё равно опасался, что всё могло оказаться неправдой. – ...Иронично, учитывая, что в итоге я записал своё признание на видео, а это ничуть не лучше… – посмеиваясь, бормочет Сонхва. Хонджун отвечает ему грустной улыбкой. Он даже не знает, как лучше рассказать о том, что это видео очень много для него значит. – Но в этом есть не только моя заслуга. Сан, эм… именно он предложил мне такую идею, – признаётся Сонхва. Хонджун пялится на него с открытым ртом, уголки его губ ползут вверх. – Эм… На самом деле, Сан был тем, кто предложил… ну, после того, как я стал часто говорить о тебе, он сказал, что я должен попробовать записать свой собственный АСМР и отметить на нём тебя, и вот… Они улыбаются друг другу и слегка покачивают головами из-за своих откровений, и это их самые широкие улыбки за всю последнюю неделю. Видимо, теперь они оба обязаны Чхве Сану своими жизнями? – Не знаю, смогу ли я простить себя за то, что причинил тебе боль, – продолжает Сонхва, снова приобретая серьёзный вид, его затуманенные глаза прикованы к Хонджуну. – Ты не причинил мне боль, проблема была только в моей неуверенности в себе, и ещё… мне очень жаль слышать это… насчёт твоего бывшего… – говорит Хонджун. Сонхва ничего не отвечает – просто проглатывает слёзы, глядя вниз на свои руки. В этот момент он кажется необычайно крошечным. – Я могу кое-что рассказать? – спрашивает Хонджун. – Точнее, можно я расскажу тебе побольше… обо всём? Он присаживается на нижние ступеньки у порога, его ноги гудят от усталости, несмотря на долгую поездку в такси. В попытке успокоить свой голос и мысли, он делает глубокий вдох и выдох, а затем тянется за холстом и ставит его у стены дома, совсем рядом с Сонхва. – Эта картина… и то видео… Я сделал это, потому что запал на тебя и… и мне хотелось быть замеченным… Я почувствовал связь с тобой, не знаю, не могу объяснить, скорее всего, всё это было только в моей голове. Мне так неловко говорить это вслух, извини, если мои слова кажутся жуткими. – Они… не жуткие, – поспешно отвечает Сонхва, его щёки покрываются лёгким румянцем, но лицо всё такое же серьёзное. – Существуют же, например, всякие приложения для знакомств, где люди намеренно ищут себе партнёров. Думаю, иногда фотографии и видео могут многое рассказать о человеке. То есть, естественно, доверять абсолютно каждому тоже нельзя, – он сдержанно улыбается, снова поднимая взгляд на Хонджуна. – Но я очень рад, что ты доверился мне, и что я почувствовал к тебе такое же доверие… Сонхва присаживается на ступеньки повыше, по-прежнему сохраняя осторожную дистанцию между ними, между парнем с красными щеками и всем остальным размытым пейзажем. – Эта картина полюбилась мне с первого взгляда, – продолжает он, любуясь холстом. – И я увидел твои фотографии и подумал, что ты самый прекрасный человек из всех, что я когда-либо встречал. А потом оказалось, что твоё сердце не менее прекрасно. Я почувствовал твою душу даже в тех снимках, на которых тебя не было, и это было очень приятное ощущение. Абсолютно всё, связанное с тобой, казалось таким настоящим, Хонджун. Ты выглядел так, будто наслаждаешься жизнью по максимуму, со всеми этими красками и ярким воображением, меня это восхитило. Я восхищаюсь этим в тебе. Я захотел снять с тобой видео, познакомиться с таким человеком, как ты. Я подумал, что, может быть, если ты будешь в моей жизни, то я тоже смогу быть прекрасным. Хонджун, потрясённый и сбитый с толку этими словами, смотрит на Сонхва с жалостью и трепетом. Всё это время Сонхва считал, что у него прекрасная жизнь? Со стороны Хонджуна всё было совершенно наоборот. Его накрывает такими мощными волнами изумления, что едва удаётся держаться на плаву. – Прости, что мне потребовалось так много времени для этого признания, – мягко произносит Сонхва. – Я был напуган. Потому что никогда раньше не встречал таких, как ты, и я… я боялся, что если протяну руку… и коснусь тебя, ты просто исчезнешь. Хонджун смотрит на него с открытым ртом, его сердце буквально расколото на две части. В этот раз он действительно крупно проебался. – Блять… Мне так жаль, Сонхва… – шепчет он, дрожа всем телом. Сонхва тяжело сглатывает и не сводит с него глаз. – Я правда не верю, что люди появляются в нашей жизни случайно, без какой-либо цели или смысла, понимаешь? Даже… даже те, кто причинил мне боль, научили меня очень многому о жизни, обо мне самом и о других, и я благодарен за это… – Сонхва словно пытается восстановить дыхание и на мгновение переводит взгляд на горы и вечернее небо. Когда его глаза вновь замирают на Хонджуне, он нервно облизывает губы и едва ли дышит. – Я знаю, что ты появился в моей жизни не просто так, поэтому, пожалуйста, не оставляй меня. Сонхва давится воздухом, его голос наполнен нежностью, острой тоской, и в то же время надеждой, которая исходит из самой глубины души. Хонджун тихонько всхлипывает и снова начинает плакать. Он думает лишь о том, что по-настоящему влюблён, и его грудную клетку пронзает болью, но даже она кажется потрясающей. – Я боюсь тебя, – произносит он между всхлипами. – Почему? – шепчет Сонхва. – Потому что ты – всё, что мне нужно, и даже больше. Сонхва прижимает ладони ко рту и закрывает глаза. – Но… но ещё я боюсь как-то облажаться с тобой, с ютубом… что, если бы мы начали… ну, ты знаешь… и твои зрители узнали бы и стали осуждать тебя, и тогда это повлияло бы на твои просмотры, меня так пугают эти мысли, но… я устал прятаться, я ужасно устал, – бессвязно бормочет Хонджун. Задумчиво вздыхая, Сонхва опускает ладони на колени. – Если честно, я тоже немного напуган… точнее, не напуган, просто нервничаю. Но ты значишь для меня намного больше всего остального, поэтому я знаю, что мне не нужно бояться своих желаний. Мне нечего терять, если у меня есть всё, чего я хочу… Если у меня есть ты… Его глаза словно захвачены взглядом Хонджуна, а чувство, которое в них отражается – это чистейшая поэзия, и Хонджун готов поклясться, что он бесповоротно влюблён. – Чего хочешь ты, Хонджун? – осторожно спрашивает Сонхва. Хонджун покусывает нижнюю губу и решительно смахивает слёзы. – Я хочу тебя. Хочу быть ещё ближе к тебе. – Тогда иди ко мне, – прямо говорит Сонхва, протягивая к нему руки. – Пожалуйста. Хонджун стремительно подаётся вперёд, приземляясь где-то между его ног, обхватывает талию Сонхва руками и прижимается щекой к его груди. Сонхва настолько сосредотачивается на том, чтобы вытереть все слёзы с его лица, что больше не в состоянии сдерживать собственные. Их слёзы обжигают кожу молчаливыми прощениями, а головы гудят от подавленного страха и непередаваемой радости. – Я тоже хочу тебя, но я т-тебя не заслуживаю, – очень тихо бормочет Сонхва. – Замолчи, – всхлипывает Хонджун в его грудь и приподнимает подбородок вверх. – Поцелуй меня? – Не здесь, мы оба знаем, что не сможем остановиться, – улыбается Сонхва, поглаживая его влажное лицо. – Тогда поцелуй меня в щёку. Сонхва покрывает лёгкими поцелуями его щёки, лоб, подбородок и нос. Хонджун чувствует, как по коже растекается тепло. Сонхва коротко чмокает его в губы, и Хонджун чмокает его в ответ. – Прекрати, меня из-за тебя уволят, – возмущается Сонхва, но ухмыляется от уха до уха. – Вот чёрт, у богатых людей повсюду же натыканы скрытые камеры. – Они точно есть у парадных дверей и здесь, возможно, тоже найдётся пара штук, но всё нормально… Если дойдёт до разговора, то я могу попытаться объяснить им ситуацию. – А было бы… довольно горячо, если бы ты затащил меня внутрь и трахнул прямо там, – вслух размышляет Хонджун. – Хонджун! Нет! Это… скандальный поступок. Там внутри Трэжер, мы бы разбудили её и нанесли психологическую травму до конца жизни, – шипит Сонхва с каким-то чересчур взволнованным видом. Хонджун ухмыляется, сощурив глаза. – Да шучу я, шучу. Наверное. – Ты прекрасен, – всё ещё смущаясь, бормочет Сонхва. – Неправда, я самый настоящий клоун, но я буду запоминать каждый раз, когда ты называешь меня прекрасным, потому что ты был первым, кто это сделал. Улыбка Сонхва становится ещё шире, и он поджимает губы. – Ты прощаешь меня? – А ты прощаешь меня? – посмеивается Хонджун. – Я же ужасен. – Перестань, ты не ужасен и никогда не будешь таким, – возражает Сонхва. – Но, пожалуйста, Хонджун, пообещай мне, что постараешься разговаривать со мной, если… в смысле, если вдруг что-нибудь случится. Я хочу поддерживать тебя. Ты всегда можешь поговорить со мной. – Да, да, конечно, мне… правда чертовски жаль, что я избегал тебя… и спасибо, ты… ты всегда был так добр ко мне… – Тебе было необходимо личное пространство, но я скучал… – отвечает Сонхва. – И я никогда в жизни не плакал так много… – Я тоже скучал по тебе, Сонхва, – голос Хонджуна медленно понижается до шёпота. Сонхва смотрит на его дрожащие губы, и Хонджун неосознанно скользит ладонями вверх по его бёдрам, медленно подаваясь вперёд. Он уже реально готов послать всё нахрен и подарить Сонхва самый грязный поцелуй в его жизни, и, кто знает, может быть, тогда Сонхва позволит хотя бы отсосать ему прямо в этом саду, но звук открывающейся двери заставляет их обоих замереть. Хонджун так и сидит, зажатый между ног Сонхва, когда на пороге появляется маленькая девочка в ночной сорочке. Её распущенные волосы спадают на плечи, и она заправляет их за уши, переводя взгляд с одного парня на другого. Хонджун неуклюже отшатывается от Сонхва, пока второй жестами просит малышку подойти поближе. – Ох, Трэжер, мы разбудили тебя, дорогая? Извини, пожалуйста. – Это кто? – бормочет Трэжер, семеня босыми ногами к Сонхва и идеально умещаясь в его протянутой руке. – И нет, в моей кружке закончилась вода, но я не смогла найти тебя внутри. – Прости, что заставил тебя волноваться, милая, мы принесём тебе ещё воды, хорошо? А это Хонджун, он мой парень. Хочешь ему представиться? Трэжер выглядит заинтересованной. – Привет, я Трэжер. – Привет, Трэжер, – Хонджун улыбается и легонько машет ей обеими руками, одновременно пытаясь не завопить, потому что охренеть, они встречаются, Сонхва теперь его парень. Девочка застенчиво машет в ответ, поближе наклоняясь к Сонхва. – Но Хва-оппа, ты мальчик, значит, Хонджун – твоя девушка? Хонджун издаёт лёгкий смешок. – Ну, если захочешь, я могу называться твоей девушкой, – сморщив нос, он кладёт подбородок на раскрытую ладонь и подмигивает Сонхва. Сонхва, заметно краснея, многозначительно пялится на него. – Н-нет, Хонджун тоже мальчик, поэтому он мой парень, – будничным тоном объясняет он. Трэжер не сводит уставших, но любопытных глаз с Хонджуна. – Мне нравится твой лак, – сонно произносит она. Бедный ребёнок, наверное, она совсем сбита с толку этим странным созданием, представшим перед ней в виде Хонджуна. – Спасибо! Ты очень вежливая! А тебе когда-нибудь красили ногти? Они немного болтают о лаках и своих любимых цветах, затем Трэжер интересуется, почему у Сонхва мокрые глаза, и он отвечает, что плакал, потому что был очень счастлив, и что сдерживание слёз не приводит ни к чему хорошему. – А почему Хонджун здесь? – неожиданно спрашивает Трэжер. Ого, Хонджун уже и забыл, какими прямолинейными могут быть дети. – Он не мог уснуть. Ты же знаешь, как сложно иногда бывает уснуть? Иногда для этого нужна сказка или колыбельная, – Сонхва нажимает кончиком пальца на её нос, и она улыбается. – Хонджун пришёл сюда, потому что ему нужно было услышать мой голос. Кажется, этого ответа хватает для того, чтобы удовлетворить любопытство Трэжер и заодно заставить Хонджуна слегка покраснеть. – Спокойной ночи, – говорит малышка Хонджуну после того, как Сонхва убеждает её, что пора возвращаться в дом. Трэжер просто очаровательна, и то, как лицо Сонхва озаряется улыбкой при одном взгляде на неё… Они привязаны друг к другу, и от этого Хонджун испытывает очень нежные, расцветающие эмоции, которым пока что не может дать точное определение. – Доброй ночи, Трэжер, извини, что заставили тебя поволноваться, мне было приятно познакомиться с тобой. Отправляясь внутрь, чтобы уложить Трэжер обратно в постель, Сонхва забирает картину с собой. Хонджун говорит, что теперь это его картина. И она действительно очень хорошо смотрелась бы в квартире Сонхва.

//////////

Спустя двадцать минут Сонхва прокрадывается через парадный вход, чтобы встретиться с Хонджуном уже во дворе перед домом. Хонджун сидит на корточках возле аккуратного кустика, обхватив колени руками. – Я вызвал для тебя такси, – полушёпотом произносит Сонхва, пока пробирается на цыпочках по прохладной траве к месту его укрытия. Хонджун поднимается, чтобы встретиться с ним лицом к лицу и чувствует, что сейчас нет необходимости что-либо говорить. Вечерний воздух вокруг них сгущается и окутывает неким комфортом. Сонхва изучает лицо Хонджуна, будто пытается найти способ стереть остатки пережитой душевной боли. Их тишину заполняет непрекращающееся стрекотание насекомых, и они оба словно застывают в этом моменте, в котором не существует ничего, кроме плавно протекающей, исцеляющей утопии. Губы Сонхва оказываются на губах Хонджуна раньше, чем тот успевает полностью обхватить шею Сонхва руками. Хонджун не забыл, насколько волшебно находиться вот так близко к Сонхва; он бы никогда не смог этого забыть. Сонхва крепко обнимает его бёдра и слегка приподнимает вверх, вынуждая встать на цыпочки. Язык Хонджуна скользит вдоль его нижней губы, и они оба не в силах сдержать свои стоны; никто из них не хочет прерывать этот поцелуй первым. Хонджун понятия не имеет, зачем надел толстовку, потому что на улице чертовски жарко, даже сейчас, когда солнце уже село. Он проводит ладонями по обнажённым рукам Сонхва, и тот, не колеблясь, забирается пальцами под его толстовку, и это ощущение такое волнующее, будто никто не касался кожи Хонджуна до этого момента. Хонджун задыхается от его прикосновений, а Сонхва в ответ прижимается ещё плотнее и целует более настойчиво. Им совершенно не на что опереться, можно разве что врезаться в ограду, поэтому они оба изо всех сил стараются сохранять равновесие, пока вокруг их лодыжек танцуют беззаботные светлячки. Хонджун не знает, какой сегодня день и забывает даже собственное имя – он целиком поглощён непреодолимой страстью, вплотную прижатый к телу Сонхва под серебряным светом луны. – Боже, как же ты прекрасен… – шепчет Сонхва прямо в его приоткрытые губы. Хонджун осыпает его быстрыми, невесомыми поцелуями под бесконечно гигантским небом, усыпанным звёздами. – Я твой, весь твой… – бормочет он. Сонхва выглядит так, будто снова готов заплакать. Они сливаются в очередном глубоком поцелуе, их языки хаотично переплетаются. Сонхва сжимает его ягодицы, а Хонджун уже с большей уверенностью может подтвердить, что Сонхва, похоже, очень нравится его задница. — А что случилось с запретом на поцелуи в рабочее время? – спрашивает Хонджун, с ухмылкой обвивая руки вокруг шеи Сонхва, пока их лбы прижимаются друг к другу. — Я решил, что мне на него плевать, — бормочет Сонхва, покрывая его шею едва ощутимыми влажными поцелуями. — Если честно, думаю, никто не проверяет камеры, когда я здесь, они полностью мне доверяют. — Вау, пренебрегаешь их доверием ради того, чтобы засунуть язык в горло какому-то парню прямо у них во дворе, — Хонджун прикрывает глаза, тихо посмеиваясь из-за щекочущего дыхания на своей коже. — Ты важен для меня, – дуется Сонхва, чуть отстраняясь и обхватывая его лицо ладонями, — ты не просто какой-то там парень. — Тогда ты самый настоящий грубиян. Сначала заводишь меня, а потом запихиваешь в такси и отправляешь домой. Сонхва закусывает губу и ухмыляется, выглядя лишь чуточку расстроенным. — Знаешь, я, конечно, люблю Трэжер, но… тебя я люблю тоже. Мне бы очень хотелось провести эту ночь с тобой, дать тебе всё, чего ты хочешь. Сонхва с теплотой изучает его глаза. А Хонджун краснеет в полную силу и замирает как вкопанный. — Т-ты… ты сейчас сказал, что… любишь меня? — Ты не досмотрел моё видео до конца, да? — с самой нежной улыбкой спрашивает Сонхва. – Оу. Нет. Я практически вынес дверь, как только ты назвал меня своей звездой. Сонхва радостно смеётся. — Да, дурачок, я люблю тебя. Улыбка Хонджуна озаряет всё его лицо, достигает самого сердца, и в то же время он чувствует, как его брови изгибаются от полнейшего изумления. — Я тоже люблю тебя, Сонхва. Сонхва вновь целует его, на этот раз нежно, и этот поцелуй, кажется, заключает в себе всю их связь и бессловные обещания. — Пиши мне, пока не уснёшь, — говорит Сонхва, когда к тротуару подъезжает такси. — Хорошо, — кивает Хонджун, наотрез отказываясь принимать тот факт, что этой ночью ему действительно приходится покинуть своё безопасное убежище.

//////////

Хонджун: так я дома и уже лежу в постели (🌟хва❤️): Мне бы хотелось, чтобы ты был здесь Хонджун: я буквально только что был там и мог остаться (🌟хва❤️): Нет?! Нет, не мог Я на работе И должен присматривать за пятилетней принцессой И защищать её от ночных монстров А не заниматься жёстким сексом со своим парнем Хонджун: сонхва не провоцируй меня у меня завтра выходной, могу хоть всю ночь не спать можно тебе позвонить? (🌟хва❤️): Нет нет нет нет нет не искушай меня своими штучками Пока я на посту няни, я невинен Хонджун: ты всегда невинен так, нет, беру свои слова обратно, были некоторые моменты прям с самого начала были моменты но тебе точно не переиграть меня в кинках (🌟хва❤️): Напомни-ка, сколько детей ты хочешь мне заделать Хонджун: БОЖЕ ЗАТКНИСЬ и вообще-то чисто технически это твой кинк а ещё я только что вспомнил что ты так и не надел для меня свой фартук (🌟хва❤️): Почему это сейчас породило максимально непристойные образы в моей голове Мне нужна святая вода Хонджун: ты что ещё не достаточно влажный??? (🌟хва❤️): О господи, Ким Хонджун Прекрати Ты все эти последние пару месяцев был настолько перевозбуждён? Хонджун: да и ты соврёшь, если не признаешь, что сам такой же ты держал мой член в своей руке, не строй из себя скромника (🌟хва❤️): Я Хонджун: забавный факт: у меня был сильнейший стояк, пока я сидел на твоих коленях в твой день рождения когда ты ушёл в ванную, я практически пошёл следом (🌟хва❤️): Это Это и правда забавный факт Хонджун: подумал, что было бы весело отсосать тебе а потом позволить тебе нагнуть меня над бортиком ванны и трахнуть но тогда все наши друзья услышали бы нас даже из гостиной поэтому я передумал (🌟хва❤️): Боже блять Хонджун Хонджун: 🍆💕 (🌟хва❤️): Да господи Окей Хонджун: 👅💦 (🌟хва❤️): 🙄 Ну Если честно, когда я случайно остался у тебя на всю ночь Я спросил, хочешь ли ты, чтобы я спел, потому что мне нужно было отвлечься от своих желаний Хонджун: ОМГ ОТ КАКИХ ЖЕЛАНИЙ 😍 (🌟хва❤️): Омг используй свое безгранично дикое воображение Я не собираюсь всё это расписывать Хонджун: хва ну пожалуйстаааааааа расскажиии или поговори со мной хотя бы о своих ощущениях это поможет мне уснуть (🌟хва❤️): Боже мой Ладно Хонджун: хехе (🌟хва❤️): Я чувствую себя замечательно Потому что думаю о тебе Хонджун: о чём именно (🌟хва❤️): О твоём тёплом сердце, милом носике, о твоём теле и всём остальном О том, как идеально ты помещаешься в моих объятиях… И о том, как кое-что могло бы уместиться в тебе… Хонджун: вау у тебя реально хреново получается (🌟хва❤️): Так Хонджун: малыш, мне нужно не это детсадовское дерьмо (🌟хва❤️): Прошу прощения, но я считаю, что это было как минимум 13+! Хонджун: ты можешь просто позвонить мне??? скорее всего я кончу от одного твоего голоса (🌟хва❤️): Боже ладно Подожди Подожди одну минутку Хонджун: у тебя там всё норм??? прошло уже больше минутыыыыы (🌟хва❤️): Извини, родители Трэжер только что приехали домой со своим ассистентом Я помогал им занести багаж Хонджун: СТОП ЧТО ОНИ ВЕРНУЛИСЬ ??????????? ТЫ ЗНАЛ ЧТО ОНИ ВЕРНУТСЯ СЕГОДНЯ????? (🌟хва❤️): Да, у них был ночной рейс Хонджун: ЧТОБ БОЛЬШЕ НИКАКОЙ ЛЖИ В НАШИХ ОТНОШЕНИЯХ МИСТЕР (🌟хва❤️): Я и не лгал 😂 Хонджун: я мог подождать во дворе ещё пару часов!! и ты бы поехал домой вместе со мной!!! ; n ; (🌟хва❤️): Поверь, я тоже об этом думал, правда Но я не хотел, чтобы ты так долго ждал снаружи, мой прекрасный ❤️ Тебя бы там жуки искусали И ещё я хочу позавтракать с Трэжер и нормально попрощаться с ней завтра 🥺 Хонджун: окей это это пиздец как мило хорошо как скажешь я всё понимаю >.> звони мне ужееееееее Сонхва звонит ему из комнаты для гостей, которая, оказывается, расположена в совершенно другой части этого огромного дома, в отличие от остальных комнат, но всё равно ведёт себя предельно осторожно и разговаривает очень тихо. Из-за недавних слёз у Хонджуна раскалывается голова, но ему плевать. Они продолжают свой бессвязный диалог, делятся тайными мыслями, накопленными за всё время их знакомства. Они в подробностях обсуждают инцидент с тестом для печенья, и Хонджун ощущает жар и приятную взволнованность от воспоминаний о Сонхва, облизывающем ту ложку. Сонхва же, в свою очередь, не перестаёт его дразнить — будто проверяет на прочность его выдержку, которая уже и так находится на пределе. Но в какой-то момент Сонхва, наконец-то, нерешительно поворачивает разговор в другую сторону. Это требует огромного терпения, но Хонджун внезапно осознаёт, что ему нравится, когда Сонхва первый проявляет инициативу. — Эм, я поставил тебя на громкую связь, но очень тихо. — Оу? Ладно, — отвечает Хонджун максимально нейтральным голосом. — Так, э-э, что на тебе надето. Хонджун покатывается со смеха. – Ты что, голый? – скептически, но с очевидным любопытством спрашивает Сонхва, пока Хонджун продолжает хохотать. — Вообще-то да, – весело отвечает Хонджун. Он не всегда спит голым, но сегодня очень тёплая ночь, и у него есть свои причины, да и в принципе, почему бы нет? На другом конце линии на несколько мгновений повисает полная тишина, а затем доносится еле слышный шорох. — О… хорошо. Что ты сейчас делаешь, малыш? Хонджун не знает, почему всё его тело буквально воспламеняется от этого ласкового прозвища. Особенно сейчас, когда голос Сонхва кажется таким глубоким и осторожным. — Болтаю с моим очаровательным принцем в своей уютной постели, валяюсь на животе. Сонхва мягко смеётся. – Ты такой милашка… Я тоже лежу… на спине. — Хорошо. Ты прикасаешься к себе? — Да… Хонджун, мне правда придётся вести себя очень тихо, – едва слышно отвечает Сонхва. – Хорошо, мне тоже. Сонхва весело фыркает. – Ага, удачи тебе. – Эй! На другом конце линии раздаётся хриплый смешок. – Какой же ты милый, Хонджун… Он надеется, что Сонхва слышит, как у него закатываются глаза. Прикусив большой палец, он прижимается бёдрами к кровати. – На тебе что-нибудь надето? – Да, да, но… у меня немного спущены штаны, – почти неслышно произносит Сонхва. – Ты возбуждён, Хва? У тебя стоит из-за того, что я голый? Хонджун спрашивает об этом максимально откровенно, поэтому проходит некоторое время, прежде чем раздаётся ответ. – ...Мхм… Ты всё ещё на животе? Лежишь на мне сверху? Блять. Ладно, возможно, в устной форме у Сонхва получается намного лучше, чем в текстовой. – Да… да… блять… тебя возбуждает мой голос? – Да, Хонджун… — Я так скучал по тебе… — выдыхает Хонджун. – Я тоже скучал по тебе, Джун, безумно… Протянув руку за спину, Хонджун сжимает свою собственную ягодицу и тут же чувствует себя глупо из-за этого, но, исходя из собственных наблюдений, скорее всего, именно так и поступил бы сейчас Сонхва, а Хонджун всего лишь пытается полностью погрузиться в происходящее. – Я скучал по тебе… так сильно… т-ты всё ещё прикасаешься к себе? – Эм, н-нет, у меня здесь, э-э, подушка… – моментально отзывается Сонхва хриплым голосом. – Блять… Хва, ты трёшься об подушку? Представляя меня? – Блять, Хонджун, мхм… – Боже, блять… ох, чёрт… Этот яркий образ вдохновляет Хонджуна на большее. Он слегка приподнимает верхнюю часть тела, разводит ноги шире и выгибает спину, чтобы продолжить двигать бёдрами и получать необходимое трение. Он пробегается пальцами по волосам, дыхание становится всё тяжелее. – Как же мне хочется быть сейчас там с тобой, я так сильно этого хочу… – бормочет Сонхва. – Ты бы трахнул меня, если бы был сейчас здесь, Сонхва? Ты бы насадил меня на свой член… Хонджун увеличивает громкость на телефоне, потому что Сонхва практически не слышно за скрипом его матраса. Ему интересно, слышит ли Сонхва, с каким рвением он трётся о свою кровать. – Ч-чёрт, Хонджун… – Ты бы… сделал это, мой прекрасный? – всхлипывает Джун. – Д-да, малыш, конечно. С губ Хонджуна срывается совершенно непристойный стон. Он даже подумывает достать смазку, чтобы растянуть себя пальцами, но ощущение подступающего оргазма и так с каждой секундой нарастает всё сильнее от одного лишь трения об проклятый матрас. – Тебе хорошо от того, как я двигаюсь на твоём члене? На твоём большом влажном члене… – Малыш… о, боже… да, да, очень хорошо… Хонджун буквально скулит, впиваясь зубами в нижнюю губу. Горячий шёпот Сонхва доставляет ему огромное удовольствие, слишком огромное. – Я очень скучал по тебе, Джун. Я так счастлив, так безумно счастлив, что не потерял тебя… – Б-боже, Сонхва, я хочу, чтобы ты трахнул меня, – чуть ли не вскрикивает Хонджун, уже совсем не заботясь о том, чтобы вести себя тише. Из динамика доносится лишь приглушённый стон. – Хочешь трахнуть меня? – повторно пробует Хонджун. – Да… да, хочу… трахнуть тебя, так сильно хочу трахнуть тебя... Даже с максимальной громкостью Сонхва всё равно слышно не так хорошо, как хотелось бы, но того факта, что он сейчас мастурбирует для Хонджуна вполне достаточно. – О, боже… боже… трахни меня, Сонхва, с-сильне… – Ох, чёрт… Хонджун, я сейчас кончу, – напряжённо шепчет Сонхва. Хонджун вновь опускается животом на кровать, сжимает простынь в кулаках, его приоткрытый рот находится прямо рядом с телефоном, пока бёдра без остановки трутся о матрас круговыми движениями. – Собираешься кончить на подушку, которую сейчас трахаешь? Представляя, что кончаешь в меня? — Джун… – С-Сонхв… Жалобно всхлипывая, Хонджун впивается зубами в подушку; всё его тело подрагивает от испытанного оргазма, напряжённые плечи медленно расслабляются. Он едва слышит приглушённые звуки на другом конце линии, и больше всего сейчас желает услышать их на полной громкости. — ...Вау… блять… господи блять боже… – медленно бормочет он, чувствуя, как губы растягиваются в удовлетворённой улыбке. Он глупо пялится на телефон, прижавшись щекой к подушке. Это… было быстро. И очень эффективно. Охренеть. Когда Хонджун слегка ёрзает на животе, он всё ещё ощущает отголоски испытанного наслаждения. Сонхва тихо посмеивается, пока Хонджун издаёт несколько финальных всхлипов. — Ты кончил, Хва? – произносит Хонджун на одном дыхании. — Да, я… Я кончил, мой прекрасный. Спасибо, что беспокоишься об этом... – безмятежно отвечает Сонхва, всё ещё немного задыхаясь. – Эм, у тебя там всё в порядке? – О, это хорошо… я рад… я очень рад… и да, боже, я чувствую себя фантастически… Они замолкают на несколько секунд, пока их сердцебиение приходит в норму. Сонхва продолжает тихо посмеиваться над Хонджуном. – Что ж… да… завтра ты просто обязан прийти в гости, – подытоживает Сонхва. – О. Ну да. Завтра ты уже будешь дома. Охренеть, я даже не додумался спросить, когда ты возвращаешься домой. – Ничего страшного, я и сам забыл тебе сказать. Но да, я поеду домой сразу после завтрака. – Хорошо. Просто скажи, когда будешь на месте, и я сразу же приду. Завтра у меня выходной. Наконец-то, между ними всё разрешилось. Провести целый день вместе с Сонхва? Как бойфренды? Неужели Хонджун наконец получит мини-отпуск своей мечты? Неужели Сонхва наконец займётся с ним полноценным сексом? Он чертовски на это надеется. – Хорошо. – Хорошо. – Я испытываю сильнейшее желание постирать эту подушку как можно скорее, но я не могу пошевелиться, – вздыхает Сонхва. Хонджун громко зевает. – Это может подождать до завтра. – Поверить не могу, что сделал такую ужасную вещь прямо в своё рабочее время. – Формально твоё рабочее время закончилось, когда вернулись родители Трэжер, – заверяет Хонджун. – Ты вёл себя тихо, даже слишком тихо, и, если говорить начистоту, они же не считают, что ты продержишься целую неделю без мастурбации? В конце концов, ты молодой парень с бушующими гормонами. И вообще, всё это длилось минуты две от силы. – Ну да, согласен, плюс ко всему, у меня ещё есть парень, который оказывает на меня очень плохое влияние, – бормочет Сонхва. – И вау, аж целых две минуты. Даже не знаю, хорошо это или плохо. – Поверь мне, это очень хорошо. – Ладно, поверю на слово, – в его голосе слышится улыбка. – Можешь написать мне с утра и напомнить постирать постельное бельё? – сонно ворчит Хонджун. Сонхва прыскает со смеха. – Тебе реально нужно, чтобы я об этом напомнил? Хихиканье Хонджуна прерывается очередным зевком. Он вспоминает самый первый раз, когда они с Сонхва разговаривали по телефону. Когда Сонхва позвонил, просто чтобы пожелать ему спокойной ночи. Хонджун продолжает неподвижно лежать лицом вниз, будто его выбросило за борт корабля и вынесло на берег. – Сонхва, я теряю… связь с реальностью… – О господи, ты самый драматичный человек в мире. — Нет, реально, Хва, меня сейчас… меня сейчас вырубит, но только не клади трубку, пожалуйста… – Даже и не собирался. Теплота в голосе Сонхва практически осязаема. Несмотря на собственную усталость, он начинается лениво напевать какую-то мелодию. От его глубокого, тихого вокала веки Хонджуна опускаются. Он думает о последних нескольких часах, события вечера проигрываются в его голове, как кинолента. Он думает обо всём, что Сонхва сказал ему, обо всех совершенно сюрреалистичных словах, которые он не заслуживает. Думает о том, что теперь всё будет хорошо… что всё это не сон… что из произошедшей ситуации он извлёк очень много уроков, которые пригодятся ему в будущем. Он испытывает искреннюю надежду на всё, что может ожидать его впереди. Если Сонхва будет рядом, Хонджун обязательно вырастет в лучшую версию самого себя. Из динамика льётся сладкая мелодия, напеваемая только для Хонджуна. Это лучше, чем АСМР. Последнее, что он слышит перед тем, как погрузиться в сон, – это «я люблю тебя».