Встреча с Летой

      Одиноко.       Уже несколько месяцев практически ни с кем, кроме коллег по цеху, не общаюсь. У нас столько забот, что беседы дальше «телеги» не продвигаются даже в нерабочее время.       Вроде только два года прошло, а полный день уже превратил меня из студента во взрослого мужика… Хотя какой мужик. Я холостяк с пустой квартирой. Не в плане захламленности или недостатка мебели, нет — даже ремонт свежий. Просто, когда вхожу, сразу думаю, что там не хватает чего-то домашнего, тёплого и живого. Хоть в плед всё заворачивай.       Сегодня снова забыл, что не нужно ночевать на работе — это называется быть руководителем. Чтобы добраться домой, нужно перетерпеть час качаний в пустых вагонах метро. Но не зря же я очнулся от работы и успел зайти на платформу за несколько минут до закрытия? Не просто так…       Вдруг, сквозь дремоту, я услышал неожиданно жалостливый окрик:       — Лёша!       Было бы страшно открывать глаза на столь знакомый голос, если бы я не сделал это рефлекторно.       — Лета? — ошарашенно спросил я.       Волшебные, словно весеннее небо, голубые глаза, от которых едва ли мне когда-либо хотелось или захочется оторвать взгляд — сейчас они красные, заплаканные, смотрят с надеждой и болью, буквально передающейся по воздуху.       — Привет, — улыбается мне она, вся какая-то бледная.       И макияж она, похоже, весь успела где-то стереть. Нос покраснел, как и скулы. Платье прилипло к телу, неравномерно потемнело, да и волосы были будто намоченные. Лучше не буду спрашивать, откуда она в таком виде, раз у неё нашлись силы обратиться ко мне.       — Попала под дождь? — спрашиваю я, вставая.       — Угу, — кивает она, сжимая-разжимая кулаки и делая крохотный шажок навстречу — пока она говорит, у неё подрагивают губы. — Всё никак не согреюсь.       Я приветствую её, как добрую подругу, с которой связано всё детство: крепко обнимаю. И не успеваю я умилиться большой разнице в росте, как вздрагиваю от холода. По мне побежали мурашки: она не просто попала под дождь, она ледяная. Не только руки и плечи, но и спина её оказалась неприятно холодной.       Я усаживаю её рядом.       — Ты теперь гусь, — хихикнула она, растирая бёдра.       — Да. Ты ужасно холодная.       Она только отмахивается и хлопает меня по коленке.       — Брось. Ты же знаешь, насколько я закалённее тебя.       — Как же я рад тебя видеть, ты бы знала.       — Взаимно. Давай так. Пару станций проедем, и потом расскажу, что да почему.       — Хорошо… Ты великолепно выглядишь, Лета. И платье, и туфельки, и сама ты.       — Как мило, — улыбается девушка, придвигаясь плотнее. — Спасибо!       Эта шатенка снова отрастила кудри до лопаток, хотя когда-то жаловалась, что ей тяжело ухаживать за такими волосами. Она захватывает их, перебрасывает через плечо и начинает подлезать мне под руку — ух меня и дёргает, когда она укладывается на меня. Весело захихикав, Лета снова хлопает меня по ноге, словно закадычного приятеля: видать, очень глупое у меня выражение лица.       Свежие и ненавязчивые яблочные духи, смешанные с влагой дождя и ноткой её собственного аромата — видимо, ей пришлось пробежаться. Красивое вечернее платье, слёзы и одиночество в час ночи. Эта девушка опять пережила драму, развязка которой ещё не наступила.       Вообще, она не любит, когда её жалеют или расспрашивают, поэтому я просто потираю её плечо и смотрю в окно…       Мы уже проезжаем над рекой, когда Лета вновь говорит мне что-то.       — Моя любимая станция… — загадочно протягивает девушка.       Не помню, чтобы ей нравилась стеклянная отделка в таком виде: слишком много света для любительницы сидеть в темноте.       — Уже очень давно тут проезжаю.       — Выходит, с работы едешь? — удивляется она, уже согревшись и явно взбодрившись.       — Да. Представь себе — я трудоголик.       — Не говори чуши, ты был самым ленивым из всех моих друзей.       — Программист должен быть ленив, — отвечаю я и, когда поезд останавливается, заглядываю в её горящие озорством глаза. — Но я уже начальник, поэтому… Эх, не о чем мне жалеть теперь, короче.       — Вот именно, — она снова хлопает меня по коленке — и мы едем дальше.       С этой стеклянной станции открывался вид на ночную Москву, довольно романтичный, на самом деле, несмотря на близость бывшей промзоны: большой парк развлечений; новые, стеклянно-бетонные здания офисов, современных технологических фабрик и НИИ; несколько новых жилых кварталов; две широкие зелёные набережные и множество старых и молодых деревьев даже на самом маленьком свободном участке.       — Что-то ты не выглядишь дрищом, программист, — подмечает она.       — Это довольно поучительная история. Если хочешь…       — Давай, — перебивает она меня.       — Увлёкся курением после школы, а года два назад бросил, потому что чуть не умер однажды, — начинаю рассказ я, увидев интерес в округлившемся взгляде. — Шёл с работы, спускаясь по лестнице. Ещё летом после защиты диплома дело было. Чувствовал себя неважно. Взял, да и оступился на стеклянных ступеньках, и никак не мог отдышаться — задыхался, в голову так вступило, что перед глазами потемнело. Очнулся уже в скорой. И так вышло, что к сигаретам меня больше не тянуло — выкинул недокуренную пачку. А как только я вышел на работу, мне коллега посоветовал заходить в зал, когда под вечер делаю перерыв в работе. Из-за этого сейчас часов по двенадцать в офисе сижу, но зато подкачался, как видишь, и чувствую теперь себя нормально.       — Я рада, что ты бросил. И ещё мне нравится твоя нынешняя форма. Мало ли, вдруг тебе важно моё мнение…       — Спасибо.       — Пожалуйста-пожалуйста. Значит, сегодня ты тоже заработался?       — Проект висит, а я ведь руководитель команды.       — Оставь ты эти заботы хотя бы до послезавтра… — вздохнула Лета и, дав мне подумать, замолчала.       А уже через минуту она возобновила наш диалог: — Я настолько удивилась тебе, что совсем забыла, сколько лет мы не виделись. Сколько прошло? Десять лет?       — Десять. Даже тяжело признать, что я соскучился.       — Я тоже, Лёш. Я тоже соскучилась… Ты уж потерпи меня эту ночь.       — С радостью, Лет, — потрепал я её по плечу и, встретив растерянный взгляд, улыбнулся. — Терпи и ты меня. Тем более, нам уже пора выходить.       — Угу, — зевнула девушка.