Ближе (Не)возможно

Брат попросил Сестру показать ему её самое любимое место на Мортисе. Сестра обожала цветущие луга и холмы с густой травой. Она любила горы и лес. Больше всего именно лес, ведь в нём было достаточно тени, чтобы Брат мог там находиться. И она повела его туда одним утром. Они шли, держась за руки, по росистым зарослям, к одной поляне, скрывавшейся под ветвями вековых деревьев-исполинов. Там, в тени и лесной прохладе, Брат смог открыть глаза и увидеть красоту девственной природы, о которой Сестра трепетно заботилась — лес бушевал растительностью, изобилием красок. Жизнью. Сестра стояла рядом с ним, наслаждаясь звуками природы и свежестью лесного воздуха. Брат чувствовал её тягу и любовь ко всему живому. Эта любовь лилась через неё, удобряя почву, давая жизнь красоте вокруг. Брат встал напротив неё, прислонившись своим лбом к её лбу: — Люби меня… — прошептал он, закрывая глаза. Её свет был невыносим для его взора, как бы ему не хотелось смотреть неотрываясь. Её чистые бескорыстные чувства были почти так же невыносимы. — Я всегда любила тебя. И люблю… — ответила она шёпотом, обнимая его за шею. — Люби меня так, как Я хочу, — взмолился он, кладя ладони поверх её талии. — Я так не могу, — спокойно ответила она. — Прошу… — снова мольба. — Брат… — и снова отказ. — Прошу, мне это нужно. Я измучился смотреть на твоё тело и не касаться его. Чувствовать твоё тепло, но не проникаться им. Быть близким, но отвергнутым, — запричитал он. — Я не отвергаю тебя, — она сжала руки на его шее крепче. — Отвергаешь. А я так хочу к тебе. Хочу твоих объятий! Хочу… стать кем-то особенным для тебя. Стать ещё ближе. Ещё роднее. — Всему есть предел. Смирись с тем, что есть. — Не могу. Я хочу большего… — продолжал Брат стоять на своём. — Мы оба пожалеем об этом, и оба пострадаем из-за тебя, — заволновалась сестра, когда он притянул её к себе. Слишком рьяно. Слишком близко. — Мне всё равно… Брат прижал её стройную фигуру к своей жёсткой мускулистой. Он шумно вдохнул её аромат и потёрся об неё всем телом. Она не оттолкнула его, позволяя им сблизиться. Притяжение между ними в тот момент было слишком велико, чтобы она могла противостоять ему. Брата опьяняла её утончённость, податливость и мягкость её тела. Он смял её бёдра и вжался пахом в низ её живота. Там тут же потянуло от томления. Давление в штанах стремительно возросло, мужское достоинство налилось, откровенно выпирая между ног. Он схватил подол платья Сестры и начал собирать тонкую ткань в кулак. Она стояла не шевелясь, часто дыша, цепляясь ладонями за его шею. Оголив её ногу до бедра, он прошёлся по её коже там ладонью, медленно скользя по её округлости. Сестра всхлипнула, вжимаясь в него. Он не останавливался и сдавил её кожу сильнее, жадно сжимая её половинку. Она дрожала и всхлипывала, пряча лицо у основания его шеи. Через пелену вожделения Брат понял, что она плакала. Он перестал мять её тело и опустил подол платья. Его руки легли ей на спину, поглаживая. — Что с тобой? Я сделал тебе больно? — спросил он не понимая её реакции. — Нет… Просто… Я не хочу терять Брата… — прошептала она всхлипывая. — Ты ничего не теряешь. Отпустив Брата, ты обретёшь Мужа, — он прижал её к себе, гладя по голове. — Но я не готова терять Брата. Как же ты не понимаешь!? — она всё плакала и плакала, хватаясь за него, словно он собирался покинуть её. — Я не могу больше быть им. Меня разрывает на части — я хочу тебя. Как ты этого не понимаешь? — ответил он в сердцах. — Ты нарушаешь порядок. Разрушаешь веками зревшую гармонию… — Эта гармония убивает меня! Я не могу так больше… — выдал Брат и его голос дрогнул. Он не мог более терпеть её неприступности и отторжения. Почему?! Почему единственная кого я люблю не может быть моей… Моей во всех смыслах. Почему за нас так решили!? Слёзы предательски навернулись у него на глазах. И он не стал сдерживаться, отпуская их падать на траву под ногами, где они сливались с росой. Сестра почувствовала его надрыв. Его боль и досаду. Она никогда раньше не видела его в слезах. Он никогда не плакал. Ни от наказаний, ни от боли… Она не смогла устоять и коснулась его лица, стирая слёзы с его бледных щёк. Брат тоже обнял её лицо ладонью, и склонил голову, утыкаясь носом в её мокрую щеку. Сестра прильнула к нему и потёрлась носом об его кожу. Её точёные губы соприкоснулись с его тонкими сухими чертами. Она легко поцеловала его в щёку, затем в уголок губ. А потом её губы накрыли его. В тот миг вселенная перестала существовать для них. Остались только они двое и этот поцелуй. Их первый поцелуй… в который Сестра вкладывала всю свою нежность, а Брат всю свою страсть. Из терпкого, утешающего, этот поцелуй вскоре превратился во влажный и отчаянный. Брат хватал её губы в порыве неги, пытаясь насладиться ими по полной, пока это было возможно. Сестра отвечала ему, увлажняя его сухие губы терпкими движениями. Она прижималась к нему, обвивая шею нежными руками, неосознанно потираясь грудью о его торс, распаляя его возбуждение. Он сдавленно простонал ей в губы и качнул бёдрами, усиливая трение налившегося достоинства об её женственное тело. Она отпрянула от него, всматриваясь в его черты и с горечью поняла, что их чувства в этот момент были совсем разными. В то время как она была переполнена состраданием и нежностью, его сущность пылала страстью и похотью. — Как мне тебя излечить? Как исправить? — спросила она, обрамляя его скулы руками. — Просто не останавливайся, — он не хотел ничего менять. Быть с ней было прекрасно. Всё остальное не имело сейчас значения. И он снова припал к её губам своим ненасытным ртом. Он целовал её неумело. Страстно. С напором. Толкался в её рот языком и прикусывал её губы. Она не противилась, давая ему то, чего он так желал. Брат повалил её на траву, и нависнув над ней, продолжал упиваться её губами. Он придавил Сестру к земле, настырно упираясь разгорячённым пахом в низ её живота. Он горел от возбуждения. Она сгорала от стыда. — Хочу ещё… Стать ещё ближе… — шептал он между поцелуями, которыми осыпал её лицо и шею. Его рот опустился по разрезу её платья до сонного сплетения. Он подхватил её под талию, заставляя выгнуть спину. — Ближе… не'возможно… милый… — судорожно выдохнула она, задыхаясь от его напора. — Возможно. Всё что ты можешь вообразить — воможно, — Сын завис над ней, смотря в её глаза сквозь боль. — Это неправильно. Мы не должны… — Сестра отвела взгляд, зарумянившись. — Мы никому ничего не должны. Мы Небожители. Под нами когда-то была вся вселенная. И так будет снова! Под нами двумя… — Он потянулся к вырезу на её платье, залезая кончиками пальцев под край. Сестра не препятствовала ему, давая шанс удовлетворить интерес. — Амбиции пожирают тебя, — ответила она и осеклась, когда его рука сжала её грудь под белой тканью. Она охнула и положила свои руки поверх его, не давая расходиться слишком сильно. — И пусть. Но я не отступлюсь. Я хочу всё себе. А в первую очередь — тебя! — он смял её грудь в ладони, снова вжимаясь в неё. — Успокойся, дорогой Брат. Иметь всё на свете невозможно, — ответила она, поглаживая его по щеке. — Может и так, может я не получу всего. Но ты… Ты станешь моей! — Брат сверкнул глазами, и снова атаковал её губы. Сестра замычала, протестуя. Он проигнорировал её протест и продолжил лизать и посасывать её сладкие губы, играя с её грудью. Он потянул её руку к своему паху. — Почувствуй меня… Потрогай меня… Я так хочу этого… Она не смогла ему отказать. Её рука оказалась у него в штанах, сжимаемая массивной ладонью вокруг его мужского достоинства. Вскоре он извергся ей в руку рыча и сотрясаясь от наслаждения. После волны экстаза волна опустошения настигла его. Он упал на землю без чувств, еле дыша, и забылся сладкой дрёмой под сенью огромного дерева. Сестра оставила его и убежала прочь, в смятении. После случая на поляне она больше не встречала его на восходе и не приходила к нему на закате. Она не могла принять перемен, смены ролей, его страстной любви...