Душа в поисках тепла

Лизелот двадцать два, и ее вполне устраивает ее жизнь – она течет в своем тихом, безобидном и неторопливом ритме. Девушка никуда не торопиться, ни за кем не гонится и ни от кого ничего не ждет. Лотти не мечтает о недостижимых целях и о невероятном будущем, а просто живет здесь и сейчас – рисует схемы, помогает брату в комитете и тихо мечтает о том, как создаст своего самого лучшего-лучшего робота. Легко покачивает головой, переворачивает страницу тетради, в которой пишет свои идеи, и поднимает глаза на Рихтера, что привел в кабинет двух маленьких, но ужасно вредных детей. Близнецы снова что-то натворили. Вольф это уже даже не удивляет. Она слегка прищуривается, скользит беглым взглядом по парочке, и снова утыкается в свою работу. Ее жизнь должна оставаться тихой и мирной, в ней нет места ярким вещам, шумным людям и приключениям, в которые ее втягивают против воли. Карину и Кирилла – решением Рихтера – разделяют между членами Дисциплинарного комитета – буйная девочка ответственному мужчине, сообразительный мальчишка – способной переиграть его светловолосой девушке. Кирилл поворачивает голову в сторону, взглядом находит яркие – золотые, со странным зрачком – глаза и невольно отмечает, что его «наставница» едва ли выше его – Лотти выигрывает всего пару сантиметров, но от этого только обиднее. Мальчик недовольно, но едва ли слышно, фыркает куда-то в сторону, и падает на диванчик рядом с уже присевшей девушкой. Она считает более интересным составление схем и вычисление расчетов, а потому не разговаривает с ним. Киру такое не по душе – он начинает ненавязчивый разговор ни о чем, в который Лизелот вступает не сразу. Отвечает кратко и осторожно, чтобы не обидеть мальчика и не найти лишних проблем на свою светлую голову. Замечает, каким осознанным взглядом Тист смотрит на ее творение, и осторожно пододвигает тетрадь ближе. Он умный, очень умный для своего возраста, ребенок, которому, как оказалось, интересные не только шалости на пару с младшей сестрой. Лизелот сама не замечает, как Кирилл становится частым гостем в кабинете Дисциплинарного комитета. Порой – за дело, а иногда – просто поговорить с ней, просто позадавать интересующие его вопросы и получить какое-то несложное задание с расчетами. Ему это нравится, а ей не в тягость придумать. Шарлотта едва заметно приподнимает уголки губ, смотрит за тем, как мальчишка закусывает кончик ручки, задумываясь над сложной задачкой, и осторожно пододвигает ближе к нему чашку чая. Черный, с медом. Она такое любит, и почему-то хочет, чтобы и Кириллу нравилось то, что нравится ей. Ее лицо почти не выражает эмоций, но этого ребенка это совсем не пугает. Кирилл смотрит внимательно – без страха заглядывает даже в яркие глаза со странным и зрачками – и снова улыбается. Совсем ее не опасается, и, кажется, не собирается причинять ей вреда. Он смелый и умный – Кириллу двенадцать, и у него еще вся жизнь впереди. Между ними – привязанность, точно не любовь.. наверное, просто забота. А может быть, она просто себя в этом убеждает. Лизелотт двадцать четыре, и в ее жизни появляются все новые и новые краски. Белый – что равнодушно заполнял все мысли – медленно окрашивался в нежные, мягкие, дарящие необъяснимое тепло, цвета. Сначала нежно-голубой, потом – сиреневый – оттенки, отдаленно напоминающие глаза мальчика, что по-прежнему приходит в Дисциплинарный комитет и советуется с Вольф. Кириллу четырнадцать, но он явно куда более сообразительней в житейских делах, чем Лотти. Она сидит за столом, разбирает заботливо оставленные Рихтером бумаги, раскладывая их в отдельные стопочки, и отрывает взгляд от бумаг только тогда, когда на пороге появляется светловолосый мальчик – нет, уже подросток. Он по привычке заходит без стука, приносит с собой какие-то сладости и подкармливает старшую, потому что помнит об ее удивительном аппетите. Это забота Кирилла греет сердце светловолосой особы, пусть она все еще и пытается принимать вид строгого человека – научилась такому у Альбы с Изабель на одном из корпоративов. Лизелот покачивает головой, опускает ладонь на мягкие, короткие волосы и слегка ерошит их, слыша, как тихо смеется мальчишка. Он с легкостью перехватывает ее руку, сплетает пальцы и поднимает глаза, внимательно вглядываясь в ее лицо. Кирилл улыбается мягко, совсем по-взрослому, и Вольф невольно замечает, как изменился Романов за последнее время – стал выше ее, пусть и всего на пару сантиметров, и шире в плечах. Он окрашивает ее мир, так же постепенно, как и зарождаются их чувства друг к другу. И Лотти, и Кирилл этого еще не понимают – а может просто ходят по грани реального и нет.