Обрывки с тетрадных полей

— И зачем ты притащил меня сюда? — возмущается парень, скрещивая руки на уровне груди. — Повеселиться! — отвечаю я, хватая друга за ладонь и утаскивая к барной стойке. — Ты же знаешь, что я больше люблю отдыхать дома. — выдыхает, слегка прикрывая глаза, но послушно идя за мной. — Знаю, но сегодня веселимся здесь. — кидаю бармену пару смятых купюр, заказывая себе и другу по бокалу пива.       Он сегодня совсем неразговорчивый. Обычно, когда напивается, болтает без остановки и рассказывает много интересного про жизнь за пределами нашего маленького города. Иногда хочется побывать там, снаружи, но пока не зовут — лезть не имеет смысла. — Ты выпиваешь уже третий бокал, но молчишь как рыба, — опускаю ладонь на его напряженные плечи. — Что-то случилось? — парень сбрасывает руку и залпом допивает напиток. — Да нет, всё нормально. — слабо усмехается, обнажая небольшие клыки. — О, снова удалось. — меня прошибает током. — Ты только что улыбнулся, — резко хватаю его за плечи и поворачиваю к себе. — Когда это началось?! Я должен знать! — слегка встряхиваю. Он опять убирает руки, заказывает виски. Говорит, что в прошлом месяце, когда речь с ней зашла о том, что его раздражает. Прошу поделиться, но парень мотает головой и, снова усмехаясь, говорит, что это уже не имеет значения.       Три бокала пива, два стакана виски, и он раскололся на две части словно скорлупа грецкого ореха. С одной стороны — желание быть рядом, с другой — страх навредить. Он выкуривает сигарету за сигаретой объясняя плюсы и минусы её идеи. Отодвигаю от него пачку с просьбой перестать себя травить. Отмахивается, убирает мою руку и складывает сигареты в карман. Предлагает выбраться на улицу. Натягивает на худые плечи куртку еле стоя на ногах. Поддерживаю, закидывая его руку на себя и выводя на свежий воздух. Холодный ветер неприятно проходит по голой шее. Падаем на скамейку и только в этот момент я вспоминаю, что нужно застегнуть что себя, что его. Сажусь перед ним на корточки, осторожно берусь за его тёмную куртку. Он резко хватает меня за обе руки и смотрит мне в глаза нечитаемым взглядом. — Что случилось? — спрашиваю, соединяя ладони замочком. — У тебя руки холодные, нужно согреться. — Теперь я понимаю, почему она полюбила тебя. — колени подкашиваются. Он тепло улыбается, подносит ладони к губам и согревает нас своим теплым дыханием. — Ты слишком заботишься о других. Как бы ещё кто-нибудь из наших девчонок в тебя не влюбился! — закрывает глаза и заливается смехом. Тяжело выдыхаю. Резко отдергиваю его руки. — Ты меня напугал! — кричу на всю улицу. Парень достаёт сигарету, спрашивает в чём проблема. — Я думал, что ты мне в любви признаться хочешь! — замечаю, как его передергивает, как резко в его руках тухнет зажигалка. — Дурак что ли? Мы же друзья, в конце то концов. — прикуривает, выпускает в небо дым. Чувствуется, что он отрезвел в ту же секунду. — Боишься этого что ли? — падаю на скамейку рядом с ним и выдыхаю. — Безумно боюсь. Не хочу разбивать тебе сердце. — Подожди, что? — резко поворачивается, дергает рукой и выбрасывает недокуренный бычок в мусорку. — Что ты хочешь этим сказать? — закусываю губу, бесцеремонно запихиваю руку в его карман доставая пачку и забирая себе одну сигарету. Парень протягивает зажигалку.       Сказать самому себе после стольких лет непонятных мыслей, что всё нормально, что ничего не изменится — невероятно сложно. Надумывать в голове сюжеты распада дружбы и по какой причине это могло произойти — уже как рутина. Первая и самая болезненная причина — влюбленность. Невозможно ответить на чувства тому, кого никогда не сможешь полюбить даже если очень сильно захочется. Он не был в курсе того, что я знал о его предпочтениях. Слишком много болтает, когда пьян, да и уловить как он смотрит на некоторых парней в нашем окружении — не самая сложная задача. Говорю, что знаю уже давно, чуть ли не с самого начала моих отношений с Охико. Парень опускает голову, слабо перебирает пальцами волосы на своей голове и старается не подавать виду, что безумно расстроен. Спрашивает заканчивается ли на этом наша дружба. Недовольно выдыхаю и слегка бью его кулаком по голове. — Я бы распинался тут если бы не хотел, чтобы всё осталось как прежде? — Но ты же… — поднимает голову. Резко перебиваю. — Избегал Ярите до тех пор, пока он не признался в любви к Гарри, недолюбливал Миа боясь, что она украдёт мою невесту. Мне теперь нечего бояться. — усмехаюсь, отвожу взгляд. — Кроме тебя. Я, правда, не хочу причинять тебе боль. Ты же мне как брат, в конце то концов. — парень смеётся. Искренне впервые за долгое время. Вижу, как капли слёз собираются в уголках его глаз. Спрашиваю, что в этом смешного. — Если бы ты поговорил со мной об этом раньше — было бы намного лучше. — опускает ладонь на мою голову и слегка треплет по волосам. — Хотя думаю, что тогда я бы тяжелее принял отказ. — вскакиваю с места. — То есть ты всё это время… — А это уже имеет значение? — Скажи прямо. — он опускает голову. Проводит кулаком по глазам, смахивая слезинки. Поднимает на меня свой повеселевший взгляд и честно признается, что был влюблен. Земля вылетает из-под ног. Осторожно протягивает руку помогая встать, оттряхивает рукава куртки и испуганно смотрит куда-то вниз. — Я знал! — прыгаю в его объятья, и мы вместе валимся в сугроб. Пока я продолжаю распинаться на тему того, что нам обоим нужно было признаться во всём этом раньше, он гладит меня по спине и соглашается с каждым брошенным словом. Говорит, что уже ничего не имеет значения, предлагает вернуться в клуб и выпить ещё. Соглашаюсь. Встаю сам и помогаю ему. Он давно так широко не улыбался.