А, ой…

(можете включить что-то весёлое для укрепления хорошего настроя при прочтении)

Тэхён смотрит на наручные часы и тяжело вздыхает, потупив взгляд в экран, на котором отображаются ещё девять человек помимо него, в самом центре. Десятый отсутствует. Дистанционная пара началась уже как семь минут, но последнего человека всё ещё нет, и Тэхёна, не только как учителя, это бесит, — он Чонгуку даже позвонить не может, потому что телефон сел, а ребята до того дозвониться не могут. Где этот несносный мальчишка пропадает — непонятно. Через три минуты Чон Чонгук под никнеймом JeonSavage всё же к ним присоединяется, и на экране появляется сонная мордашка с взлохмаченными волосами, неуклюже спрятавшимися под чёрным капюшоном толстовки. Мистер Ким: — Добрый день, Чонгук-щи. Почему не появился вовремя? JeonSavage: — Не хотел приходить. Пак Чимин: — Так и скажи, что спал, — лениво произносит одногруппник, откинувшись затылком о спинку кресла, раскручиваясь на нём на триста шестьдесят. JeonSavage: — У меня была тяжелая ночь. Пак Чимин: — Да ну? Прогибаться в пояснице тяжело? Бедненький. Все ребята начинают смеяться. Вообще-то, это только шутки, потому что никто так и не знает ориентацию Чонгука: он то с девчонками флиртует, то дрочит на двух мужиков в порнухе (об этом знает только Чимин, который как-то проходил мимо приоткрытой двери комнаты Чона в их поездку в лагерь отдохнуть, и с тех пор просто подкалывает на эту тему, но всерьёз ничего не говорит — не его дело). Про отношения с преподавателем Кимом, конечно же, никто не в курсе. JeonSavage: — Я-то ладно, а ты-то чего такой пассив? Пак Чимин: — Жизнь нагибает, я пассивен по принуждению. Мистер Ким: — Закончили? — Тэхён каждый день практически такое слушает, и не только на дистанционном, вот только если в универе он мог этих двоих отправить к учителю или дать Чонгуку пиздюлей после пары, то тут он на расстоянии способен только открывать рот и делать замечания, или молча слушать и ждать концовки всех этих пререканий и тупых шуток. JeonSavage: — Кончили. Пак Чимин: — Воу, что-то ты быстро. Ким Намджун: — Ребята, запарили. Чем больше вы болтаете — тем дольше идет пара. Вам оно надо? JeonSavage: — Я не против, мне нравится, — «мистер Ким» — не произносит, а то пиздюлей от Тэхёна вечером получать не очень хочется, хотя… он и так уже заработал порцию, начав пару с опоздания и пререканий с Чимином. Мистер Ким: — Открывайте учебник на сорок третьей. Пак Чимин: — Вау, любимая поза Чонгука. Мин Юнги: — Ты че камасутру открыл? Надежда всей группы: — Меня больше интересует, откуда Чимин знает любимую позу Чонгука… Чимин начинает играть бровями прямо в камеру. Пак Чимин: — Просто Чонгук как собака постоянно на всех лает и кидается. Чхве Мина: — Ну да, ну да, оправдывайся. JeonSavage: — Вот дебилы. Тут все решают обратить внимание на преподавателя, который тихонько и медленно бьётся лбом об учебник. Шин Юна: — Так, всё, вы сейчас мистера Кима до белочки доведёте. Открывайте учебники и делайте, что вам говорят, имбецилы. Те всё-таки слушаются, услышав мучительный стон Тэхёна, потому что каждый раз силы бороться с этими студентами его покидают, а ведь ему скоро тридцать пять — нервы-то не железные, в конце концов, и жить спокойно хочется. Он поднимает голову и открывает свой учебник, вспоминая, что вообще хотел сделать. Мистер Ким: — Прочитайте этот текст и потом расскажете мне, о чём там речь. Даю вам на это пять минут, дерзайте. Ребята, кивнув, молча утыкаются в английский текст, и всё бы ничего, вот только Чонгук с какого-то чёрта начинает читать вслух с очень ломанным акцентом. Мистер Ким: — Эм… Чонгук-щи, читайте, пожалуйста, про себя. Тот хмурится, бегает глазами по тексту и поднимает взгляд в экран, смотря на Тэхёна то ли растеряно, то ли насмешливо — непонятно. JeonSavage: — Так здесь ничего про меня не написано. Кто-то фейспалмит, не понимая, рофлит парень, или же всерьёз говорит; кто-то валится со стула от смеха, а Чимин закатывает глаза. Пак Чимин: — Надо же, ты английский выучил? Раньше «dog» перевести не мог, а сейчас текст со скоростью ветра в голове переводишь. Чонгук его передразнивает, скорчив рожицу. Пак Чимин: — Я всё вижу. JeonSavage: — Да? Сколько пальцев я показываю? — и оттопыривает средний палец, тыча им в экран. Мистер Ким: — Вы же в курсе, что это всё записывается и ректор в любой момент может посмотреть записи? Чонгук резко ухмыляется и встаёт со стула, под аккомпанемент смеха одногруппников начиная снимать с себя штаны. Мистер Ким: — Чон Чонгук!!! — Тэхён редко злится, но сейчас он прям вскипает, ударяя кулаком по своему столу — обычно это помогает. Тот словно загнанный в угол мышонок медленно садится на стул и притихает. Тэхён кивает болванчиком, мол, молодец, скрипит зубами и думает, что не по возрасту у него скоро седые волосы начнут появляться, потому что с этими студентами иначе никак, особенно с его Чонгуком. И вот надо же было устроиться в тот же универ… Произошло это, вообще-то, по инициативе младшего — тот его обманул, сказал, что учится вообще в другом заведении, и посоветовал ему устроиться в это, так как всё равно требовался преподаватель английского языка, а его носитель так вообще в огромном приоритете (Тэхён вырос в Канаде). Чонгук на первые занятия не ходил, боялся показаться, а потом вдруг вошёл в кабинет, проходя за парту под непонимающий взгляд старшего, и спокойно сел, доставая учебник. Сказать, что у Тэхёна челюсть под стол укатилась и глаз задергался — ничего не сказать. Минут через десять Чонгук достаёт бутылку красного полусладкого прямо из-под стола, бокал под винишко, задумывается над тем, принести ему сыр или фруктов, и только сквозь звенящую тишину понимает, что на него смотрят десять пар непонимающих глаз через экран ноутбука. JeonSavage: — А, ой… — и убирает её обратно. Дальше урок проходит в относительном спокойствии: они начинают разбирать тему, читать, что-то записывать, и так далее. Тэхён, да и другие в принципе, не очень любят дистанционное обучение, но иначе в период гуляющего по Корее, да и вообще по всему миру вируса, никак. По истечении сорока минут, Чонгуку наскучивает слушать других ребят и он пододвигается на стуле поближе к экрану, рассматривая определённого человека над изображением себя в камере. Тэхён чем-то занят, заранее отключил микрофон, чтобы никто его пока не отвлекал, выписывает что-то из учебника себе в журнал, не видит, как на него Чон смотрит маленькими глазками-пуговицами, чуть приоткрыв рот. Студенты не сразу замечают, лишь когда Чимин начинает говорить, ухмыляясь, тогда и обращают внимание все. Пак Чимин: — Чонгук~и, ты перед преподавателем по привычке рот открываешь? JeonSavage: — Чё? В смысле? — он, будто маленький птенчик, встрепенулся, взлохматив волосы на затылке, и наконец-то обратил внимание на других. Чимин же ухмыляется и смеётся, продолжая: Пак Чимин: — Чего рот открыл, спрашиваю. JeonSavage: — Отъебись. Все аж прихиревают, включая Чимина. Пак Чимин: — Ого, Чонгук~и, где же твоё остроумие? JeonSavage: — Пошло искать твою оригинальность. Сокджин~и: — Я вам при встрече обоим пизды дам за то, что вы устраиваете на парах даже на дистанционке. Как, мать вашу, даже через экран умудряетесь выносить всем мозги?! А вот и молчаливый староста группы очнулся. Обычно он не обращает внимания — лишь как преподаватель может пиздюлей дать и быстро остывает, но теперь, видимо, эти двое и его довели. JeonSavage: — Не агрись, хён… Пак Чимин: — Ого, ты новое слово по английскому выучил. JeonSavage: — Для тебя стараюсь. Мин Юнги: — Пак, мать твою, Чимин! Чон Чонгук! Реально достали! — Юнги тоже довольно сложно разозлить, но если это происходит — лучше нарисовать ветер. Один лишь Пак видит в нём капризного ребенка. Пак Чимин: — Нет смысла вспоминать мою мать. Если найдёшь её — дай знать. Мин Юнги: — Я тебе так дам — ахиреешь от жизни! Через дорогу вообще-то живёшь! Я не побоюсь прийти к тебе сейчас и вломить за всю эту ахинею! Пак Чимин: — Жду, — и подмигивает. Юнги скрипит зубами, непонятно от чего краснея, и резко срывается с места под заливистый смех Пака. Вероятнее всего, тот собирается выполнить свою угрозу, ибо обычно на ветер слов не бросает. Надежда всей группы: — Даже хёна вывели из себя… Пак Чимин: — Зато к себе его выманил. Шин Юна: — Очень хотелось, да? Разве ты не натурал? Пак Чимин: — Юна, милая, а ты у нас в шипперы заделалась? — усмехается. — Причём тут это? Я его выманил, чтобы в приставку поиграть, — невинно пожимает плечами, раскручиваясь. Пак Миён: — Ага, поговаривают в универе, в какую ты там приставку зовёшь парней и девушек поиграть. Пак Чимин: — Завидуешь или бесишься, что тебя не звал? Чонгука тоже, кстати, не звал. Ты чего притих, крольчонок? JeonSavage: — Как ты меня назвал?! И тут включает микрофон Тэхён, обращаясь ко всем. Мистер Ким: — Ну что, как успехи, молодёжь? Шин Юна: — Я готова, могу первая ответить. Мистер Ким: — Хорошо, а… — он зависает, не понимая, куда делся один студент, — где Юнги-щи? JeonSavage: — Пошёл к Чимину в приставку играть, — прыскает он со смеху. Пак Чимин: — Хочешь присоединиться? Игры и на троих хватит, я не жадный, — он облизывает губы, смотря точно в глаза Чонгука, насмехаясь, а тот воротится от этого, как от прокажённого, и только хочет что-то сказать остроумное в ответ, как их прерывает Юна, начиная громко зачитывать текст на английском и разбирать его вместе с преподавателем и остальными. Чонгук мысленно обещает Чимину припомнить это, прям взглядом это говорит, на что последний иронично усмехается, покусывая колпачок ручки. Через две минуты у него — Чимина, раздаётся звонок, судя по всему, в дверь, и тот идет открывать, извинившись перед Тэхёном. «Ты думаешь, блять, я шучу?!», — громко, словно гром среди ясного неба эхом отбивается о стены юнгиев голос, а Пак начинает в голос смеяться, отвлекая занятых делом одногруппников. Тэхён на мат внимания не обращает, подперев висок кулаком, смотрит в экран усталым взглядом, выжидает очередное представление. На часах 11:40, а это означает только радостное одно: ещё двадцать минут, и данная вакханалия закончится. В окошке Пак Чимина он видит самого студента, загибающегося от смеха и слышит матерящегося Мин Юнги, который на камеру не появляется, стоя в стороне, но знатно поливает того словесным потоком. Чимин, извинившись за это, выключает камеру и окошко с ним исчезает, так и говоря о том, что продолжение следует на другом сайте. В чате сразу повисает тишина, и все понимают, что задирой и зачинщиком всего является всегда сам Чимин, а не Чонгук, потому что последний отныне молчит и не остроумничает, даже если ему что-то скажут. Тэхён расслабленно выдыхает к концу пары. Мистер Ким: — Все свободны, кроме Чонгук-щи. Останься, пожалуйста. Если родители дома, можешь и их позвать, с ними тоже будет интересно побеседовать. Ребята по одному-двое выходят из чата, желая Чону удачи, и в итоге они остаются вдвоём. — Объяснишь? — Что именно? — Чонгук в глаза не смотрит, на стуле раскачивается. — А, то есть ты понимаешь, что не раз за этот час проебался? — Можешь меня наказать, — приподнимает одну бровь, ехидно улыбаясь и облизывая губу. — Родителей нет дома. — Не волнуйся, они вернутся, — вот только Тэхёну ни забавно, ни смешно, ни грустно. Ему никак. Он просто внутренне зол, а снаружи спокоен, но строг. — Что за выкрутасы? Что за опоздания и невыполнение заданий? Я знаю тебя больше пяти лет, Гук, и знаю, что ты не такой. Даже если ты начинаешь с кем-то цапаться, это заканчивается в считанные минуты, пусть и может длиться весь день, а сегодня ты за один час успел помотать мне нервы. Отчитал как маленького ребёнка, ничего не скажешь. Чонгук поникает головой, обижается, хотя понимает, что действительно виноват. — Ну? Расскажешь? Или мне реально доложить ректору о твоём поведении? Ты же прекрасно должен понимать, что не освобождаешься от звания студента только из-за того, что являешься моим парнем. Ты студент, и учишься в моей группе, а я преподаватель, и за такие выходки вообще должен отстранять тебя от занятий. Не делаю так лишь потому, что ты должен учиться и закончить этот универ с отличием. Ты ведь сам хотел, чтобы мы вместе уехали в Канаду и там обручились? Ты хочешь и рыбку съесть, и на хуй сесть? — Не говори так, хён… — Тогда объясни мне! Ты ещё недели две назад нормально учился! Что изменилось?! — Родители разводятся… — всхлипывает младший. — Каждый день скандалы, срывы на мне и на сестре. Я засыпаю почти под самое утро, потому что ежедневно по вечерам они начинают кричать на всю квартиру, выяснять отношения. Мы с сестрой не высыпаемся, оба постоянно раздражительные и из-за этого тоже начинаем срываться на всех окружающих. Она стала курить и тусить в плохой компании, и я понятия не имею, как вытянуть её оттуда… Тэхён откидывается на кресле, хватаясь ладонями за голову, и тяжело вздыхает. Он даже дышать перестал, когда его младший заговорил обо всём этом, потому что ситуация частично ему знакома: родители были на грани развода, потому что отец начал сильно пить и наотрез отказывался прекращать данное занятие, но вскоре из-за неприятного случая с сестрой Тэхёна, тот взялся за ум. Это было, конечно, крайне неприятное для их семьи время. — Может, я вам сниму комнату и вы переедете, пока всё не решится? Ну или поговорю с твоими родителями. — И что ты им скажешь? «Вот ваш сын нажаловался мне, что вы разводитесь, не могли бы вы подождать ещё пару годиков и пожить спокойно?», — язвит Чонгук, поднимая заплаканные глаза. — Прости… — Ну, не так, соответственно, но у меня есть парочка подходов к таким ситуациям. Тебя и Сонхи это никак не коснётся. Либо могу предложить переехать ко мне, вот только сестра вряд ли твоя это поймёт. — Переезд и впрямь не лучшее решение, как ни крути, хотя я бы хотел… — Значит, всё-таки поговорю с ними. Всё наладится, обещаю. Прости, что наорал… — Нет, ты всё равно прав, — Чонгук вытирает слёзы рукавом толстовки и натянуто улыбается, — я и без проблем в семье какой-то проблемный. — Ну тут я не поспорю, но всё же… Приедешь ко мне вечером? Можешь на ночёвку остаться. — Ещё спрашиваешь, — смеётся. — Буду ждать. А сейчас сделай одолжение: повтори пожалуйста всё то, что мы прошли сегодня, и вечером будешь сдавать. — То есть, я приеду к тебе, как учителю, а не как к своему парню? — хмурится Чонгук, чуть надув губы. — И то, и то верно. — Ах ты… Ладно. Чонгук улыбается, чуть опустив взгляд. Счастливый донельзя. Но стоит ему скосить глаза вправо, как его улыбка медленно начинает сходить на нет, а глаза наполняются ужасом. Тэхён не понимает. — Чонгук, что такое? Тот сглатывает и говорит: — Кажется, у нас проблемы… — и кивает в сторону чата. «Пак Чимин» в сети.