Срывая маски

      Крыса потирала лапки, сидя под столом.       Черные бусинки глаз наблюдают за стражником в плаще. Мужчина рассматривал трещину на стене до неприличия долго. Своими старыми сапогами он преграждал путь уже несколько минут.       «Хватит высматривать в стене свою жизнь, тупой идиот!» — зверек не унимался. Когда стражник наконец-то отвернулся, крыса шмыгнула в другую комнату, пробегая почти под ботинком.       Чужое сердце боязно колотится в груди, пока голова существа или того, кто смотрит на мир его глазами, понимала — страху места нет. Простаки не догадаются об опасности, не погонятся за одним малюсеньким вредителем, когда они ожидают кого-то более опасного. — Всего лишь крыса, — облегчённо выдохнули за спиной. «Да. Всего лишь», — с иронией подметил грызун, прыгая под тумбу и замедляя темп, переводя дыхание. Наглый нос и цепкие глаза выглянули наружу, дабы рассмотреть комнату.       Мир казался огромным и тусклым в ограниченной сине-зеленой палитре. Чтобы увидеть верх тумбы, нужно задирать голову, а серый потолок заменил небо. Наполовину открытое окно наполняет пространство мягким, давящим на глазки, светом.       Комната полупуста, полумёртва и, помимо старого комода, тут стоял другой человек. Важный, совсем не подходящий обстановке. Лысый мужчина с орлиным носом и в дорогом заказном пальто время от времени поглядывал на карманные часы и недобро кривился, только хоть что-нибудь из интерьера комнаты попадало в поле зрения.       Подождав, пока сердце перестанет стучать в висках, существо показало свой истинный вид. Магия ударила грудь, обливая руки холодом. Оно потратило на Вселение больше энергии, чем хотелось. Сущность выровнялась и лёгким толчком закрыла прикрытую дверь, привлекая внимание клиента. Лорд резко обернулся, схватился за пистолет на груди, но тут же остановился. — Ах! Корво, Бездна тебя забери, — чертыхнулся Берроуз, опуская оружие. — Ты пришёл один. Чудно, — шпион расслабил плечи, кажется, действительно обрадовавшись, что убийца явился. Чётко в обговоренное время, между прочим. — Да, — слог стукается об фильтр в маске.       Правда, «пришёл один» не совсем верная формулировка. «Показался один» — правильнее. Китобои, наблюдающие за разговором из соседних зданий, готовы обезвредить отряд Тайной канцелярии по первой прихоти. Корво считает, что сопровождение ему не нужно вовсе, но ребята настояли. Ворон не хотел ни отрицать, ни спорить с ними. Раз уж хотят тратить время в никуда вместо выполнения заказов — пусть тратят. Ему от этого ни холодно, ни жарко.       Корво следил за Хайремом: шпион подошёл к аудиографу, расположившемуся на комоде. Теперь тот доходил убийце до бедра. Корво прошёлся к окну напротив и упёрся спиной в стену рядом, дабы не загораживать своему человеку обзор.       Удивительно, сам Глава Тайной Канцелярии лично пригласил на приватную беседу в этом Чужим забытом месте. Обычно аристократ отправлял одну из своих шавок для таких забот. Как можно было отказаться?       Берроуз подходит к аппарату и подталкивает золотую пластинку, начиная запись. Ворон на мгновение вскинул голову назад. Точно, этот тип параноик. Как приятно было не помнить об этом. — Это необходимо? — раздражение прокатывается по языку в надежде, что это, на самом деле не запись, а воспроизведение. — Просто привычка, — лорд поворачивается к собеседнику, сохраняя дистанцию. — Не волнуйся, запись будет уничтожена, как только все закончится. «Не сомневаюсь», — язвительно подмечает Корво про себя. Эта запись может ой как подпортить репутацию шпиона, если её найдут.       Меченого больше интересовало другое: зачем записывать хоть что-то, если перфокарту все равно потом уничтожат? Для верности, для сохранности или надёжности слов? Похоже, доверие к нему в работе не выросло ни на йоту за эти долгие года сотрудничества. Корво решает придушить ненужные вопросы, пока не захотелось зарезать собеседника и спрашивает: — Чего ты хочешь, Хайрем? — Сегодня я хочу предложить тебе необычную работу, Корво. Более сложную и важную, чем я давал до этого. И заплачу, соответственно, больше, — мужчина понизил голос, украдкой посмотрев на дверь, и повёл ладонью, подчеркнув слово «больше» не только интонацией, а и жестом. — Слушаю.       Это заинтересовало. Испытания и деньги — две из четырёх вещей, что Корво любит больше всего на свете. — Императрица Джессамина должна умереть, а её дочь должна быть похищена. Азарт резко ушёл на второй или третий план, дав место самому что ни есть искреннему удивлению. Даже не так. Корво просто ахуёл от такого заявления. Он смотрел на Берроуза сквозь свою маску, судорожно ища на лице намёк на шутку, на недопонимание, хоть на что-то. Но видел только концентрацию, ожидание и напряжение.       Он серьёзно.       Лишь с медленным выдохом Ворон осознал, что задержал дыхание. Случайный смешок проскочил по горлу. — Прости, что? — переспросил он, немного наклонив голову.       Глава Тайной службы, человек, которому императрица должна, и наверняка, доверяет не меньше, чем семье или личному телохранителю, сейчас здесь и перед ним — жесточайшим убийцей сегодняшней империи — ставит её, как цель.       Чужой, хорошая шутка. Можешь показываться. — Императрица Джессамина Колдуин должна умереть, а её дочь, Эмили Колдуин, похищена и передана моим людям.       Корво моргнул и мысленно постарался оставить напоминание — найти парням какой-то выпивки за то, что когда-то давно сделали эту дурную маску. — В какую игру ты меня впутываешь? — Ворон старается не выдать шока, говорит медленно. — Твоя задача: сделать свою обычную работу. Быстро, незаметно и эффективно. Условия соблюдены, если они не изменились. — Телохранитель? — раз уж их разговор зашёл об убийстве — подумать только — императрицы, то почему бы не спросить о главном препятствии на пути.       Крамер был одной из тех персон, которой убийца не совался на глаза. Нет, это не страх, скорее, осторожность. Ворон прекрасно знал, о чём шепчется люд и знал, что Дауд был победителем на «Клинке Вербены» в удивительно юном возрасте. Подобный талант просто не может развеяться в воздухе, только отточится за года. Конечно, разница в силах между отмеченным и обычным человеком не поддаётся сравнению, если таковой вообще был смысл, но коль Корво и научился чему за жизнь — так это тому, что проигрывает тот, кто не недооценивает своего соперника в большей степени. — Об этом можешь не беспокоиться, — кивает Хайрем. — Я убедил Джессамину отправить его от её имени к знати других островов. Его не будет полгода, если не больше. Я посодействую вам, как только будет план. Но я не смогу держать окна открытыми слишком долго. Уверен, южанин хорошо позаботился об её сохранности в свое отсутствие.       Корво кое-как сдержал шипение. «Южанин» звучит мерзко, даже если речь идёт не о нем. — Шесть месяцев, — повторяет Корво, задумываясь. Пробраться в Башню будет сложно. Найти лазейку в графике императрицы — ещё сложнее. Но, с иной стороны, огромная оплата и, если все пройдёт удачно, Ворон будет в тени не просто приближенного к короне, а позади самой главы государства. То, что именно Хайрем заберёт большую часть власти, он даже не сомневался. А из тени можно будет легко взять что-то крупное.       А значит… ему обеспечено место под самым солнышком. — Достаточно, — на губах незаметно появляется улыбка. — Мы возьмёмся за эту работу. — Отлично, — выдыхает лорд-шпион. — Предоплата будет ждать тебя в обычном месте.       Корво отлипает от стены, вновь перенося весь вес на две ноги. Он чувствует приятную усталость, а значит энергия восстановилась не до конца. — Я даже спрашивать не буду, что за хуйня творится в башне, — бросает Корво одолжение и вскарабкиваясь на оконную рамку.       На самом деле ему очень хочется знать и он обязательно узнает. Но не от Хайрема, конечно же. Шпион приврёт. У Ворона есть свои уши. Убийца замечает, как лицо Главы Тайной Канцелярии хмурится, словно он съел целый лимон. — Кто платит, тот и заказывает напитки. Твои шавки скажут тебе, когда все будет готово.       Корво выходит через окно, как через парадную дверь и тут же лезет выше. На Вселение или Остановку времени не хватит магии. С крыш он и осмотрится, и блинканет в нужное место, уходя от абсурдно большого количества канцеляристов.       Карниз мягко заскрипел под сапогом. Мужчина взобрался на гребень, остановился, посмотрев в окна соседних домов. Теней уже нет и в помине.       Значит, заметили его выход.       Ворон обернулся и увидел знакомый силуэт на соседней крыше. Он указал клювом вперёд и выставил ладонь с раскрытыми пальцами. Китобой кивнул и, обернувшись назад, быстро исчез за дымоходами.       Ворон также не стал терять времени, неспешно направившись в указанном направлении. Его останавливал не столько недостаток сил, сколько мысли, требующие истолкования. Ибо предложение — цель и награда — не давало ему покоя. — Мастер, — приглушённый маской голос привлёк внимание.       До точки сбора Корво добрался бездумно. И если бы его не окликнули, вероятно, спохватился только через несколько кварталов. Трое подопечных в синих макинтошах выровнялись под его взглядом: Ардан, Монтгомери и Фёдор. — Сделка удалась? — спрашивает самый высокий среди них, Монг. — Да, — Корво рассеяно кивает и быстро фокусируется. — Ард, раз уж мы здесь, проведай наших ближайших и забери их домой. Монг, найти Томаса, пусть встретит меня в дороге, на жироварне. Фёдор, собери мастеров в моем кабинете. Меня не ждать. Вперёд. — Да, мастер, — все трое синхронно приложили кулаки к сердцу и разбрелись кто куда: Монтгомери вырвался вперёд Фёдора со словами «последний у Ворот завтра с малыми», Ардан ушёл влево.       Глава также направился в Затопленный квартал, но по дугообразной траектории.

***

      Корво не нравится Затопленный квартал.       Ему не нравится весь Дануолл. Холодный, влажный, напыщенный. Этот город прогнил изнутри ещё до того, как он здесь оказался, а чума, известия о которой будоражит ума газет последнее время, лишь следствие. Гниль из душ прорывается на свет.       Он мечтает покинуть его однажды. Покинуть и наблюдать со стороны. Желательно с тёплой, пропитанной табаком и специями. Со своей родины — Карнаки — где, возможно, все не так уж хорошо, как два десятилетия назад, но по мнению самого Корво все равно лучше, чем здесь.       И только почему он остался здесь? Почему китобои любят этот помойник? Разве есть здесь что-то, чего нет там? Главного штаба смотрителей, что точно затычка в бочке каждый блядский раз? Постоянных туч, которые уже заполонили умы людей? Своры напыщенных аристократов? Императорского двора под боком? Последнего, в частности, скоро ни у кого не будет. «Безрукие дегенераты. Закончу с этим дерьмом, и пусть все ёбутся как хотят. Я собираюсь завершить начатый круг. Давно пора, — Аттано выбрасывает вниз сигару, и наблюдает за падением. — Жаль только, что завершу его только я». — Мастер, — его вновь окликают.       На этот раз парень в красном макинтоше. Такой же, что носит Корво, разве что меньшего размера. Униформа заношена и застирана, заштопана собственными руками. Она пахнет кровью, сколько ни смывай. Руки сложены позади и ровная спина — открытая, сдержанная поза. — Как все прошло? Сделка состоялась? — спрашивает Томас.       Его маска на голове перевязана немного туже нужного, велика, и это выглядит нелепо. Впрочем, никто не говорит такое, потому что обычно получает в репу тут же. Короткие пшеничные волосы кусками скрывают крепление противогаза.       Корво согласно мычит и с хрустом в коленях поднимается на ноги. — Меня больше интересует состояние наших дел. — Все спокойно, сэр. Рафа и Закари вернулись со своих заданий и ожидают вас в кабинете. — Ведьмы? — Молчат. — Слэкджов? — Шумит в Винном. Шляпники всё ещё держат его. — Угри? — Ундина ещё не вернулась.       Дануолл молчит. Затих перед надвигающийся бурей. Теперь Корво отчётливо это видел. — Все нас ждут. Пошли. — Вы собрали мастеров у себя? — спрашивает Томас. — Серьёзное дело? — Джессамина Колдуин, — Корво невзначай бросает имя и выходит вперёд на несколько шагов, по трубам и балконам. — Простите, кто?       Корво оборачивается и замечает, что Томас, его правая рука, не последовал за ним, пусть и должен был. — Императрица, королева Гристоля — слыхал о такой? Джессамина Колдуин и её дочь — наши цели на этот раз. — И вы согласились? — парень неуверенно подходит. — А должен был отказаться? — риторический вопрос, как казалось самому Ворону. — Возможно, стоило бы, — голос Томаса упал. Обычно так говорят, когда люди недовольны. — Почему Берроуз вообще просит об этом? — Меня это не волнует и тебя не должно, — Корво прищурился на Томаса и направился вглубь Торговой палаты, оставив того за спиной. — Одним аристократом больше, одним меньше — они все одинаково паршивые.       Собеседник не отвечает, что лишь подкрепляет веру Ворона в свои слова. Действительно, чем может отличаться она от тех многих, кого они лишали жизни прежде? Короной на голове? Своей чрезмерной любовью к уроженцам Серконоса? Хрупкими ручками, слишком слабыми для поддержания власти? Кто в своём уме будет бояться женщину, честное слово. — Ты ошибаешься, — тишину неожиданно разрушает Томас.       Корво понадобилось с полминуты, чтобы осознать, что тот только что оспорил решение. Аттано резко остановился и уставился в следующую по пятам маску.       Он не помнил, когда заместитель в последний раз осмеливался высказать противоречивую мысль. Корво слишком давно не лазил в его голове? Томас поймал на себе взгляд, замерев на месте. — Что? — надавил Ворон. — И-извините, сэр. Весь день спорил с новенькими.       Меченый сделал вид, что поверил, и молча продирался к Торговой палате. Сейчас есть дело поважнее лживого языка.