Руминация.

Руминация - процесс бесконечного возвращения к каким-то мыслям и событиям, а иногда - точное их повторение.       Они оба слишком пьяны.       Если сейчас спросить, сколько они выпили, то придётся ждать, пока глаза соберутся в кучку, чтобы посчитать бутылки. Хотя… возможно, некоторые из них просто выставили на барную стойку, когда искали в недрах что-то вроде «газировки для мелкого». Или нет. По крайней мере, чёткий «чпок» вылетающей в потолок пробки от шампанского точно был. Или нет.       Питер с трудом соображает и, несмотря на ускоренный метаболизм, ощущает, как тело наливает странной тяжестью: видимо, сегодня ему придётся остаться в Башне, в противно-стерильной спальне, где ничего даже отдалённо не напоминает домашний уют.       -Ну что, паучок, как тебе идея? - парень переводит взгляд со стены на лицо Тони Старка в тщетной попытке вспомнить о чём они ведут речь с человеком, который вообще не должен был наливать подростку ничего крепче кофе, но терпит неудачу, так что просто неопределённо поводит плечами. - Значит, идём!       Куда они «идём» и почему изобретатель настолько воодушевлён, Питер спросить не успевает – его подхватывают с кресла и, поставив прямо, куда-то тащат, вынуждая переставлять разъезжающиеся ноги. Парень трясёт головой, но легче не становится: оказывается, в качающемся мире ориентироваться гораздо сложнее, чем в просто расплывающемся перед глазами. Но он надеется на хороший исход, ведь Тони Старк всё же член команды Мстителей и…       Член.       Это слово почему-то заставляет Питера глупо хихикать и он, облокотившись на чужое плечо, не может отказать себе в улыбке. С чего в его обычно рациональной голове вообще появились подобные мысли, парень думать не хочет, мало ли что в таком состоянии может прийти в голову.       Но хихикать не перестаёт.       -Вижу, у тебя хорошее настроение. Видимо, некоторым выпивка и правда помогает уйти от проблем в мир радости и веселья, - хмыкает мужчина и Питер из всех своих супергеройских сил вспоминает, о чём идёт речь. Действительно, почему они вообще начали пить? Что-то брезжит на самом краю сознания… А потом торжественно уплывает в темноту под улюлюканье инженера, открывающего какую-то дверь. – Добро пожаловать в святая святых! – извещает он парня и, когда тот морщится, хватаясь за стену, торопливо возвращается под бок, - Всё же не стоило наливать тебе шампанского после виски.       Питер думает, что вообще не стоило ему ничего наливать, но оставляет данные размышления при себе, потому что тёплое тело приятно греет и пахнет чем-то солнечно-свежим, почти летним. А ещё, повернувшись, чтобы посмотреть в лицо наставнику, он ловит глазами чужую шею: немного жилистую, покрытую тонкой кожей, под которой бьётся жилка. У парня пересыхает во рту от желания её лизнуть и, прежде чем успевает сообразить, он исполняет свою пьяную фантазию. Чтобы через секунду испуганно вздрогнуть, резко приходя в себя и всем очистившимся от алкогольного тумана рассудком оценить нелепость вытворенного.       И отступить.       Правда, тело ещё немного не в курсе произошедших изменений, так что ноги заплетаются и потуги убежать выливаются в то, что, едва не растянувшись на полу, Питер с трудом успевает вцепиться в стену.       -Пит?       Обернувшись, Питер видит замершего на прежнем месте мужчину, который с недоумением касается пальцами шеи, словно силясь там что-то отыскать. На коже всё ещё блестит влажный след от его глупости, поэтому зажмуриться и сделать вид, будто ничего не произошло кажется неплохим выбором. Но нельзя, поэтому он лишь отводит глаза.       -Пит?       Голос инженера звучит гораздо ближе, а потом пространство вокруг вдруг оказывается занято чужими руками, лёгшими на стены по обе стороны от головы. Воздух ощутимо теплеет и Питера окатывает волной чужого аромата, что уже не ощущается безобидным. От Тони Старка пахнет смесью горчицы, зелёного чая и мяты – горько, почти тяжело.       -Пит?       Питер не смотрит. От стыда и общего накала ситуации его прошибает ледяная волна от затылка до самого копчика и потому посмотреть в лицо стоящего так близко – даже немного навалившегося – мужчины откровенно страшно. Так что парень предпочитает изучать глазами дверь, мечтая забыть это вечер как страшный сон.       Горячий язык скользит по шее до нижнего края уха и от неожиданности Питер вздрагивает, спонтанно поворачиваясь к мужчине. Чтобы тут же зажмуриться, потому что чужое лицо слишком близко, а в расширенных зрачках напротив нет ничего человеческого. Признаться себе в ничем необъяснимом страхе крайне тяжело, но парень справляется. «Видимо, мы оба слишком пьяны, - мысленно проговаривает он и чувствует, как тревога начинает постепенно отпускать, - Он сейчас вообще не соображает и наверняка утром не сможет толком вспомнить, что случилось». Как ни странно, желание сбежать от этого не пропадает, но с другой стороны…       Первое касание чужих губ Питер пропускает, погрузившись в размышления, но, когда нижнюю губу осторожно оттягивают, прикусывая, пытается остановить.       -Мистер Ста… - оставшаяся часть тщательно выверенной, должной убедить в разочаровывающих утренних воспоминаниях фразы, тонет в мягких губах и движениях юркого языка. Парень не может понять, что происходит, но внутри всё горит и, когда поцелуй заканчивается, он тяжело дышит, ощущая тяжесть в штанах. - Мистер Старк? – вопрос-восклицание, озвученный больше для привлечения внимания, нежели для получения конкретного ответа, тонет в собственном стоне, когда мужчина снова тянется к чужим губам. - Мистер Старк! – успевает взвизгнуть Питер, когда его затягивают в иссушающий поцелуй.       Он полагает, что Тони Старк умудрился за последние десять минут оглохнуть и начисто лишиться рассудка – или это он сам сошёл с ума? – раз позволяет себе что-то подобное, и потому начинает вырываться. Паучьи силы оказываются как раз кстати, хотя оторвавшийся-таки от него мужчина выглядит не слишком довольным.       -Что? – спрашивает он, скользя суматошным взглядом по лицу, хотя в глазах ни грамма здравого смысла. – Что случилось?       «Вы меня поцеловали!» - хочет закричать Питер, но вместо этого просто говорит:       -Мне шестнадцать, - он сам не знает, зачем это произнёс и, кажется, начал раскаиваться ещё до того, как договорил, но всё же повторяет. – Мне шестнадцать.       -Тебе шестнадцать, - покорно кивает мужчина и, чуть отстранившись, запускает руку в чужие джинсы, осторожно оглаживая пальцами головку члена. - Тебе шестнадцать, - без каких-либо эмоций на лице повторяет он, пока обхватывает ладонью яйца и чуть сжимает, вырывая очередной стон. – Тебе шестнадцать… - нащупав за яйцами какую-то точку, он уверенно трёт и Питер, у которого и так пропало всякое желание останавливаться вдруг вздрагивает, кончая. - Тебе шестнадцать, - заключает инженер и отступает на шаг назад, осматривая собственную руку так, словно видит её впервые в жизни.       Парень осматривает её с не меньшим интересом и внутренне холодеет, когда видит несколько белёсых капель, размазанных по чужой коже. Это оказывается последним фактом, который он способен сегодня воспринять: резко рванув в сторону двери, Питер выскакивает в коридор и, наскоро закрепив шутеры, ныряет в ближайшее окно…