Дотла

Полгода спустя       Чикаго не зря называли городом ветров, даже сейчас в середине июня прохладный ветер с Мичигана заставлял Рей ежиться. За полгода она не особенно-то привыкла к климату Иллинойса, столь сильно отличавшемуся от солнечной Калифорнии. Но в целом ей здесь даже нравилось, о чем она не уставала повторять обеспокоенным подругам.       - Мы хотим тебя обнять! – почти сурово сказала ей с экрана телефона Кайдел, малышка Дейзи на ее руках согласно угукнула, сверкнув карими глазенками. Рей только вздохнула, но не могла перестать улыбаться, глядя на крестницу. Девушка была в Сан-Диего два месяца назад, не в силах отказать Кайдел, которая настаивала на том, чтобы именно Палпатин была крестной матерью ее дочери. И после этого Рей не стремилась возвращаться в город, который принес ей столько боли. - Так что? – подошедшая Фазма смотрела строго, но ласково потрепала малышку по рыжим кудряшкам, - приедешь? Конечно, нет. И говорить об этом не имело смысла, подруги и так все понимали, и расстраивались. Рей тоже скучала, но знала точно: уехать было правильным решением. - Лучше вы ко мне, - улыбнулась Рей, - места всем хватит.       Места у нее в квартире действительно хватало, это было престижное жилье на севере города неподалеку от Линкольн-Парка, в районе, где причудливо сочетались роскошные особняки и респектабельные высотки. Рей хотела арендовать более скромную квартиру в более скромном районе, но Кира настояла на том, чтобы хоть раз в жизни у Рей был приличный дом, предложив сестре несколько вариантов. И большая квартира на последнем этаже высотного дома с видом на парк Рей даже понравилась.       Тогда, полгода назад, они таскались с Кирой по допросам и судам. Бен не соврал: сестры Палпатин проходили везде только как свидетельницы, никто не предъявил им никаких обвинений. Сноука посадили на двадцать пять лет. Рей надеялась, что из тюрьмы он не выйдет, слишком уж страшно было даже представить, что сделает он с теми, кто засадил его за решетку.       Его соучастником на скамье подсудимых оказался и Кес Дэмерон. Грандиозный скандал набирал обороты, все газеты пестрели хлесткими и насмешливыми заголовками, возле здания суда каждый день толпились репортеры, грозя снести хлипкие ограждения в погоне за сенсацией. Шара наняла лучших адвокатов, но даже они не смогли отстоять мужчину, - он слишком крепко был связан с делами Сноука. Кесу Дэмерону дали пятнадцать лет. Шара рыдала по окончании процесса, поддерживаемая бледным По, который то и дело смотрел на Рей, но так и не решился подойти. Сама девушка лишь сухо кивала в знак приветствия, встречаясь в коридорах суда. На банк, счета и имущество Кеса Дэмерона был наложен арест. В собственности семьи остался лишь особняк в Ла Хойя, оформленный на Шару. Впрочем, Рей подозревала, что есть еще деньги, спрятанные где-нибудь в оффшорах на Кипре, которые также принадлежат Дэмеронам. По быстро продал особняк, El Queso и, прихватив мать, исчез из города. Все это случилось так быстро и так тайно, что даже вездесущие журналисты не смогли отследить маневр По.       Их с Кирой дед оказался умнее. Ему практически нечего было предъявить, хотя полиция отчаянно копала под Императора, но, увы, так и не нашла ничего существенного. Шив Палпатин не получил даже условный срок, отделавшись каким-то невнятным штрафом за какие-то невнятные правонарушения.       Их с Кирой ждал грандиозный скандал, особенно, после того, как совет директоров The San Diego Time отказался работать под началом Шива Палпатина, выдвинув ему условие: либо он уходит, передавая полномочия внучкам, либо они распродают все акции. Один из самых влиятельных акционеров - Гилад Пеллеон пообещал Палпатину, что камня на камне не оставит от его газеты, если тот попробует противиться, а еще пригрозил вскрыть какие-то финансовые махинации, в которых участвовал Палпатин.       Дед метался по гостиной, орал и швырялся вещами. Таким Рей его не видела никогда. Он всегда был сдержан, ироничен, ядовит. Он добивался своего совершенно другими методами, действиями, словами, но сейчас он был не похож сам на себя. Он был растерян. Кира с невозмутимым видом стояла у стены, скрестив на груди руки, глядя куда-то в пространство, Рей сидела, сжавшись в кресле, и тоже не смотрела на деда. Иногда она переглядывалась с сестрой, Кира закатывала глаза и показательно смотрела на часы на запястье. Этот спектакль, в котором они выставлялись корыстными, подлыми, неблагодарными и во всем виноватыми внучками, желающими его смерти, начинал утомлять. Наконец, дед выдохся, упал в кресло и резким движением снял очки. - Ни одна из вас не сможет достойно управлять газетой, - выплюнул зло, - вы погубите дело моей жизни!       Их дед ошибся. Кира, ставшая во главе совета директоров, проявила недюжинный талант в управлении газетой. Не сразу, но сумела доказать всем, что она не просто красивая внучка влиятельного деда, но личность и талантливый руководитель.       Она переехала в собственную квартиру, окончательно порвав с домом деда, по настоянию Рей прошла курс лечения в хорошей клинике. И, кажется, сумела отказаться от наркотиков. Вместо этого стала курить, как паровоз, но хоть не крэк. С этим Рей пришлось смириться.       Рей же понимала, что заниматься газетой деда она не хочет. Промаявшись несколько недель, она так и не пришла ни к какому решению. Что делать дальше девушка не знала. И тут выход нашла, как ни странно, ее сестра. - Есть одно издательство, - произнесла как-то вечером Кира, попивая вино, - небольшое. Оно принадлежит нам; не приносит особого дохода, а в иные месяцы и вовсе убыточно. Я не знаю, почему дед его не продал и просто не закрыл, но оно существует. Рей недоуменно посмотрела на сестру. - Я хочу, чтобы ты им занялась, - прямо сказала Кира. - Но я ничего не понимаю в издательском деле, - пробормотала Рей. - Я тоже, - легкомысленно махнула рукой сестра, внимательно посмотрела Рей в глаза, - есть, правда, небольшая проблема: издательство в Чикаго.       Рей поняла, что сестра дает ей шанс. Поразительно, как она поняла то, что на самом деле угнетало Рей: ее душил Сан-Диего, в котором вдруг не осталось счастливых воспоминаний. Она мало ела и плохо спала по ночам, ее вымотали бесконечные допросы, судебный процесс и газетные статьи, где их с Кирой имена полоскались каждый день, ей не хотелось заниматься газетой и вообще иметь хоть какое-то отношение к империи Палпатина. Кира сейчас давала ей шанс начать что-то новое, давала ей иллюзию свободы. Почти другой конец страны, другой город, другой климат, другая деятельность. И, возможно, другая Рей. Девушка согласилась.       Она приехала в Чикаго в середине марта, город встретил ее температурой воздуха в сорок один градус(1), сырым ветром со стороны озера и хлестким ледяным дождем. Контраст с теплой и мягкой погодой Сан-Диего был столь разителен, что Рей словно бы проснулась, вдруг осознала, что она жива, что она отчаянно мерзнет в теплом такси, что везет ее из аэропорта О’Хара, что оказалась так далеко от места, что считала своим домом.       Растерянная и замерзшая, девушка поднялась на последний этаж высотки: здесь было чисто и пусто, очень тихо, а из окна открывался потрясающий вид на парк и озеро. Рей бросила вещи, какое-то время постояла у окна, глядя на город, которому предстояло стать ее домом, а потом отправилась покупать себе теплую одежду.       По прошествии трех месяцев она все равно отчаянно мерзла, иногда ей остро не хватало тепла и солнца, а еще шума океана, но несчастной Рей себя, как ни странно, не чувствовала. Никуда не делись кошмары, и где-то там в глубине души все еще была тоска по Бену Соло, но жизнь продолжалась, затянув ее в свой стремительный водоворот.       Быть может, издательство и было убыточным, но занимало довольно большой офис в одной из высоток Петли(2). Сотрудники встретили ее настороженно, главный редактор – мистер Максим Поллус и ведущий редактор – мистер Джерри Тиаан начинали еще при ее деде, они откровенно налетели на нее, доказывая, что она ничего не понимает в издательском деле, что они годами работали здесь без внешнего контроля, что ее дед ни во что не вмешивался, и ей тоже не следует. Рей слушала молча. Она отчетливо понимала все это и без их слов. Да, она ничего не знала об издательском деле, но очень хотела научиться, она готова была учиться и прислушиваться к советам, но не к нравоучениям, о чем и поспешила сообщить настороженным мужчинам, вызвав короткий смешок у мисс Тано – главного художника, обладательницы замысловатой прически и ясного взгляда.       - Я готова учиться, - пожала плечами Рей, встав из-за стола и задумчиво глядя в окно, - но если вы будете вставлять мне палки в колеса, то я всех вас уволю. - Да как вы…- начал Поллус, но Рей прервала его взмахом руки. Она вдруг вспомнила, чья она внучка, вдруг в ней проснулось то упорство, та жесткость, что были присущи ее деду. Поджав губы, девушка развернулась, оперлась руками о стол. - Не надо мне угрожать. Это издательство убыточно, и это ваша вина, вина каждого, кто здесь находится, - она обвела суровым взглядом всех присутствующих, - мой дед не вмешивался, очевидно, ему было не интересно, что здесь происходит, но это очень интересно мне. Времена изменились, и я хочу, чтобы вы это поняли. Вам лучше со мной дружить, - с нажимом процедила Рей, - каждому из вас. Я не хочу ругаться, я просто хочу, чтобы мы получали стабильный доход. Все свободны, к концу недели я жду отчета по каждому отделу, временно издательство приостанавливает свою деятельность, пока я не разберусь с делами.       Поллус вылетел первым, хлопнув дверью, Тиаан вышел, о чем-то недовольно переговариваясь с главой отдела продаж, последней вышла мисс Тано, напоследок вдруг подмигнув Рей. Что ж, кажется, у нее появился здесь хотя бы один союзник.       Нет, они не ставили ей палки в колеса, но и не помогали. Сидя за столом, заваленным документами, до поздней ночи, Рей была готова выть от отчаяния. Она не понимала ничего. Палпатин бесконечно вызывала в свой кабинет сотрудников, требуя пояснений, но все равно не справлялась. Читала огромное количество литературы и статей, записалась на какие-то онлайн курсы по ведению бизнеса, но количество работы и проблем множилось, а понимание происходящего так и не приходило.       В одну из таких майских ночей, совершенно отчаявшись, она позвонила сестре, но Кира не ответила. И Рей тут же устыдилась звонка сестре в три часа ночи. Побарабанив пальцами по столу, Рей, криво усмехнувшись, набрала деда. Шив ответил ей сразу. - Хочешь извиниться? – спросил вместо приветствия. - Хочу попросить совета, - в тон ему ответила девушка, не размениваясь на любезности. Подозрительное молчание на том конце провода затянулось на пару минут, в течение которых Рей все листала финансовые отчеты за последний год, цифры прыгали перед глазами. - И что я за это получу? – ее дед не был бы собой, если бы не начал торговаться. - Не умрешь от скуки в своем доме, - хохотнула Рей, понимавшая, как остро ее деду не хватает привычной деятельности. Как бы с ума не сошел там запертый в своем особняке! - я бы сказала, что еще и от одиночества, но это тебя никогда не волновало. Мужчина на том конце провода насмешливо фыркнул, что Рей расценила как согласие.       Она проговорила с дедом до утра, споря и ругаясь, внимательно его слушая. Напоследок Шив сказал: - Не давай спуску этим ублюдкам! Не смей показывать слабости! Ты, в конце концов, Палпатин! Ты стоишь выше них! Они настоящие профессионалы своего дела, просто расслабились без контроля, так что не выпускай вожжи из рук! Можешь даже воспользоваться хлыстом! Хихикая от представленной картины, Рей закончила вызов, устало откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза, - дело, наконец-то, сдвинулось с мертвой точки.       Перезвонившей утром Кире Рей рассказала все, как есть. Сестра долго возмущалась. - Удивлена, что это сделала именно ты, - произнесла. - Тебе есть, кому помочь, мне – нет, - отрезала Рей. - Не рассказывай ему слишком много, он… - Подлый и беспринципный, - кивнула Рей, - я помню.       С тех пор разговоры с дедом стали регулярными, не выходящими за рамки делового общения и приличий, и в таком формате Шив Палпатин был даже приятной личностью, хотя иногда и позволял себя шпильки, которые Рей предпочитала игнорировать, никак не комментировать и не вступать в перепалку.       Вчера издательство вновь открылось, а Рей позволила себя выходной. Ведь последний раз она отдыхала в начале апреля, когда летала в Сан-Диего на крестины Дейзи.       Рей никогда не задумывалась о детях, но едва взяв на руки недовольно хныкнувшую и тут же затихшую малышку, поняла, что пропала: когда эта девчонка вырастет, то сможет вить веревки из своей крестной. Армитаж ревниво заметил, что даже у него на руках Дейзи не лежит так смирно, как у Рей. Вообще Хакс оказался трепетным и внимательным отцом, боготворившим дочь. На эту тему его постоянно подкалывала Фаз, не уставая напоминать, что Арми хотел сына. Мужчина только отмахивался, он не мог надышаться на малышку, даже забыл на время о всех своих девицах, что несказанно радовало Кайдел.       Закончив разговор с подругами, Рей убрала телефон в сумку и медленно пошла по аллеям парка, вдыхая аромат листвы и свежести. И вдруг поймала себя на том, что улыбается, тоже впервые за много месяцев, что дышит полной грудью, а впереди у нее еще столько интересного. Лучи солнца пробивались сквозь листву, заставляли щуриться, запрокидывать голову, подставляя лицо под теплый солнечный свет. Чикаго иногда бывал очень приятным местом. Рей хихикнула, как девчонка. Впервые захотелось жить, а не существовать.       Выйдя из парка, помешкала немного, раздумывая, куда пойти дальше. Требовательно заурчавший желудок напомнил о том, что она сегодня еще и не завтракала. Впрочем, день перевалил за полдень, подходило время обеда, но девушка направилась на запах ароматных пончиков, которые попробовала совсем недавно. И с тех пор влюбилась в это лакомство.       В кондитерской оказалось традиционно много людей, Рей встала в очередь, уткнувшись в телефон, лениво переписываясь с сестрой. Запахи щекотали ноздри, вызывая слюноотделение, заставляя расслабленно улыбаться в предвкушении потрясающего гастрономического удовольствия. Очередь двигалась быстро, Рей решила, что возьмет всего понемногу.       - Рей? – вдруг раздался позади голос, и Палпатин вздрогнула. Ее никто не мог окликнуть. Ни для кого в этом городе она не была просто Рей. Заставив себя вновь дышать, девушка не обернулась, сказав себе, что мало ли девушек по имени Рей в Чикаго. - Рей! Малышка! Палпатин замерла. Она вдруг узнала голос, который сразу показался смутно знакомым. Узнала и замерла в страхе, но не обернуться было бы глупо и недостойно. Подло по отношению к человеку, что окликнул ее.       Медленно, словно в дурном сне, Рей обернулась и вздрогнула снова, чувствуя, как сердце уходит в пятки, а на языке появляется вяжущая горечь, она не знала, куда деть глаза от стыда. - Мистер Хан, - выдохнула потрясенно, - не ожидала, что увижу вас здесь. - Пожалуй, и для меня это неожиданная встреча, - кивнул ей мужчина. Рей с опаской покосилась на Соло-старшего. Она ждала обвинений, ругательств, упреков или хотя бы презрения в его взгляде. Но нет, Хан смотрел, как всегда, ласково, словно ничего не изменилось за прошедшие годы. - Эй! – громко крикнул им продавец, - вы будете покупать или нет? - Ах, да, извините, - пробормотала Рей, - два имбирных, два с шоколадной и два с каштановой глазурью. Девушка забрала пакет и поспешно вышла на улицу, чтобы не мешать другим посетителям. Вскоре в дверях показался и мистер Хан с несколькими пакетами в руках. - Пойдем, - произнес, как нечто само собой разумеющееся, - выпьем кофе, поболтаем. Так давно тебя не видел. Отлично выглядишь, малышка! Рей смутилась, она бы и хотела протестовать, придумать себе какое-нибудь дело, но отказать мистеру Хану, которого знала с детства и который всегда был к ней добр, не могла.       Когда девушка поняла, что мистер Соло пригласил ее к себе домой, а не в какое-нибудь кафе, отступать было невежливо и попросту глупо.       У него была большая и красивая квартира всего в получасе ходьбы от ее собственной. Как оказалось, он часто заходил и в ту кондитерскую за пончиками. Удивительно, как это они до сих пор не встретились.       Устроившись за столом, Рей с интересом оглядывала большую и светлую кухню, совмещенную с гостиной, обставленной современной мебелью в теплых бежевых и светло-коричневых тонах. Мистер Соло явно не бедствовал. - Кортадо со сгущенным молоком, - мужчина подмигнул Рей, ставя перед ней чашку. Сам устроился напротив. Рей благодарно улыбнулась, но чувствовала себя странно, будто она не имела права находиться здесь. Она всегда считала, что отец Бена ненавидит ее за то, что девушка сделала. Но разве тех, кого ненавидишь, приглашают домой, угощают кофе? - Чем занимаешься, малышка? – как ни в чем не бывало, спросил Хан, - поди поднимаешь дело деда? Вон о сестре твоей только и разговору во всех газетах. - Нет, - покачала головой девушка, - я…- она пожала плечами, - не захотела заниматься газетой. Но занимаюсь издательством, что принадлежит деду. Здесь, в Чикаго. Взгляд Хана стал задумчивым и острым. - Стало быть, и живешь здесь? – чуть склонил голову набок мужчина. - Ну да, - Рей отпила кофе, - прямо напротив Линкольн-парка. - Хороший район, - одобрительно кивнул Соло. - Наконец-то, да? – позволила себе улыбнуться Рей, - да и у вас тут не Лемон Гров. - Ну, - почесал затылок мистер Хан, - в Бриджпорте (3) на юге города я тоже пожил, но это было давно. - Вы давно переехали? – спросила Рей, - почему именно сюда? - Ну, как Бена посадили, так и переехал. Не мог оставаться в Сан-Диего, все резко опротивело. Рей уставилась в чашку с кофе, чувствуя, как отпустившее было чувство вины вновь сдавило грудь, заставляя тяжелее дышать. Она понимала желание мистера Хана уехать, понимала, как может опротиветь некогда любимый город. - Знакомый у меня тут был, он держал автомастерскую, легальную полностью, заметь, - чуткий мистер Соло не мог не заметить ее состояния, попытался пошутить. Рей слабо улыбнулась, показав, что оценила и шутку, и старания. - Но и автомеханик, и бизнесмен он был никудышный. Вскоре разорился и предложил мне купить его дело по дешевке, мол, так оно будет в надежных руках. Деньги у меня были, я и решился. Поначалу было туго, но за последние годы удалось даже расшириться. Судя по тому, в каком районе теперь проживал мистер Соло и по размерам его квартиры, Рей поняла, что расшириться удалось значительно.       Ее так и подмывало спросить о Бене, но девушка не смела. Она вертела в руках чашку с кофе, молчала, слушая тишину в квартире, и не решалась поднять глаза на мистера Соло. Перед ним ведь она тоже была виновата. - Мистер Соло, я…- начала нерешительно, - я хотела… Извиниться? Но как глупо и смешно звучали бы ее обвинения, тем более теперь, когда Бен вышел из тюрьмы. Рей закусила губу. Ей было необходимо сказать хоть что-то, не замалчивать то, что произошло. Но она не могла. Как должно быть, жалко она выглядит сейчас в глазах этого мужчины, что смотрит на нее с незаслуженной лаской во взгляде. - Я… хотела, - она снова начала и снова осеклась, беспомощно вздохнула. - Ты хотела бы объясниться, - мягко произнес Хан, - но, Рей, в этом нет нужды. Я и так все знаю. - Но…- девушка несмело посмотрела на мужчину напротив. - Я знаю все, Рей, - он вздохнул, - ты виновата, но я знаю, почему ты так поступила. Бен, - Рей вздрогнула от звука этого имени, - виноват не меньше. И если хочешь знать, я виноват тоже, я всегда смотрел на его игры с законом сквозь пальцы, не воспринимая всерьез. И вот к чему это всех нас привело. Я знаю все, малышка Рей. Тебе не в чем винить себя. Больше нет, хоть вы и натворили дел оба. Но все это в прошлом, там это все и надо оставить. Вам пора двигаться дальше и простить друг друга. Но самое главное, Рей, пора простить себя. Рей судорожно вздохнула, закусила губу. Она не знала, как выразить свою благодарность за то, что сказал мистер Хан, не знала, как объяснить, что вот сейчас в груди поселилось тепло, а не жгучее разъедающее чувство вины и боли, страха и стыда. Но простить себя? Это было невозможно. Хан Соло ласково улыбался ей, искренне, открыто, а Рей не могла сказать ни слова, только слепо нашарила его руку, лежащую на столе, и сжала ледяными пальцами. Хан вздрогнул. - Господи, малышка! Ты совсем замерзла! - Нет, - покачала головой Рей, - просто Чикаго не Сан-Диего, - едва заметно улыбнулась, - никак не могу привыкнуть к другому диапазону температур. - Справедливости ради стоит сказать, - фыркнул Соло-старший, - ты и в Сан-Диего всегда безбожно мерзла. Рей улыбнулась чуть смелее.       Поразительно, какие мелочи знал о ней этот человек, знал то, чего скорее всего родная мать не знала. Впрочем, Глэдис никогда и не стремилась узнать своих дочерей. Только попыталась недавно в очередной раз потребовать денег, в ответ получив отказ от Киры в такой грубой форме, в которой ей все высказать ее младшая сестра, наверное, давно мечтала. Сама Рей просто занесла телефон матери и отчима в черный список. Эта страница была закрыта навсегда.       А сейчас Рей вспомнила, как же Бену повезло с отцом, каким понимающим и чутким всегда был Хан Соло и не только по отношению к родному сыну, но и к ней. Они могли бы стать настоящей семьей, если бы Рей сама все не разрушила. Впрочем, что уж теперь горевать. Только вот Рей не хотела уходить отсюда, с этой кухни, наполненной ароматами кофе и пончиков, не хотела отпускать теплую руку, держась за нее, как за спасательный круг, только бы не сорваться вновь в океан вины и боли.       Звук повернувшегося в замке ключа нарушил мирную тишину, Рей тут же отняла руку. - Пап? – раздалось из прихожей. И мир вокруг закачался, исказился, рассыпаясь на больно ранящие осколки. Рей задохнулась, а потом почувствовала знакомый запах одеколона, от которого мгновенно закружилась голова. Услышав быстрые шаги в прихожей, Рей замерла на стуле, не в силах пошевелиться, только в ужасе смотрела в спокойное лицо мистера Хана. Она спиной почувствовала его присутствие, отозвавшееся в бешено застучавшем сердце. К щекам прилил румянец, руки затряслись. А Бен замер позади, пораженно выдохнув: - Рей. Время остановилось, замерло, застыло, Рей пыталась вздохнуть полной грудью и не могла, перед глазами кружились черные точки, складываясь в причудливый узор, насмешливо танцующий. Она не видела Бена полгода с того памятного разговора на ее кухне. И вот теперь…       С трудом она развернулась и встретилась с Беном взглядом. Он смотрел на нее, как на кошмарное видение, неверие в темных глазах сменялось чем-то, что Рей не могла понять. - Здравствуй, Бен, - спокойный отстраненный голос принадлежал кому-то другому, а не ей. И когда это она научилась так безупречно владеть своими эмоциями? Дедушка бы ей гордился. Бен шумно втянул воздух и сжал руки в кулаки. Он явно не был рад ее видеть. Да и с чего бы ему? Они расстались, поставили точку, и вдруг Рей Палпатин появляется в доме его отца, возникнув призраком прошлой несчастливой жизни спустя полгода и две тысячи миль. - Хан! Мы дома! - звонкий и ясный девичий голос нарушил тишину. Рей во все глаза смотрела на нее. «Красивая», - первое, что пронеслось в голове. Высокая и стройная, с темно-рыжими густыми волосами и поразительными яркими голубыми глазами. Девушка встала рядом с Беном, удивлено глядя на Рей, улыбнулась немного растерянно, перевела взгляд на Хана у нее за спиной и вопросительно изогнула бровь.       Этого Рей больше не могла выносить. Она вскочила. - Спасибо, мистер Хан, - пробормотала, - за кофе. Мне пора. Вылетела прочь из кухни, подхватила в прихожей свою сумочку и выбежала в подъезд. Рей неслась по ступенькам так быстро, что они мелькали перед глазами, сливаясь в сплошное пятно. Не имело значения, что ей придется преодолеть десятки этажей, она не могла ни ждать лифт, ни ехать в нем.       Бегом миновав светлый вестибюль, Рей вылетела на залитую солнцем улицу и застыла, не в силах понять, куда ей двигаться дальше, вдруг разом забыв все известные в городе направления. Тело замерло, не слушаясь ее, руки и ноги тряслись. Ошеломленная силой собственной боли, потерянная, Рей стояла посреди улицы, игнорируя недовольных прохожих, вынужденных огибать ее. Наивная идиотка! Неужели она думала, что Бен останется один. Чего ради? Конечно, у него есть девушка. Судя по тому, как она уверенно произнесла это «мы» и имя Хана, девушка давняя, вхожая в дом его отца.       Господи! Рей должна была бы порадоваться за Бена Соло. И не могла, не могла этого сделать! Кислое чувство ревности разъедало изнутри, покрывало отвратительной коррозией все добрые намерения, размывая их в прах. Рей не могла радоваться за Бена Соло, потому что самой ей вдруг стало слишком больно. Месяцы контроля и спокойствия обратились в ничто, пеплом осыпались к ее ногам, а душа и сердце полыхали, сгорая, причиняя почти физическую боль, от которой все внутри сжималось, а к горлу подкатывала тошнота. Если она сейчас закричит, завоет, словно раненый зверь, ее точно отправят в сумасшедший дом, но именно раненым зверем она сейчас и была. Зверем, которому нужно было спрятаться в свою нору, чтобы хоть как-то пережить то, что случилось.       - Рей, постой! Ахнув, девушка обернулась, чтобы увидеть идущего к ней Бена, запыхавшегося, словно он тоже бежал пешком по этажам, растрепанного и решительного. - Не уходи, - произнес, подходя совсем близко. Рей часто-часто заморгала, тряхнула головой, словно пыталась сбросить наваждение. Ведь ничем иным, как наваждением присутствие Соло быть не могло, как и его просьба. - Прости, - вырвалось у нее, Бен нахмурился, - я ворвалась в дом твоего отца. Прости. Не стоило мне этого делать. Я понимаю, сколь неприятно тебе меня видеть, а твоя девушка и вовсе подумает бог весть что. Но ты уж постарайся объяснить ей… - Моя – кто? – удивился Бен. Рей осеклась, во все глаза смотрела на Соло, пытаясь понять, что за игру он затеял. Господи, нет! Только не снова, только не снова ложь, интриги и манипуляции. Она не вынесет этого вновь! А Бен вдруг легко улыбнулся, открыто, до ямочек на щеках, что Рей так любила. - Нет, нет! Рей, ты все не так поняла. Идем, я вас познакомлю. Это было уже слишком, за гранью жестокости и цинизма. Неужели он не видит, что делает с ней? Неужели он не видит, насколько ей больно? Они же закончили эту историю! Зачем он так с ней снова… за что… Рей отшатнулась. - Рей, - посерьезнел Бен, - идем, пожалуйста, - он протянул ей руку, - я все объясню. Девушка замерла, смотрела то на протянутую руку, то на серьезного мужчину, который замер, выжидая, и даже дыхание затаил. У нее не было ни единой причины верить ему или снова идти за ним, с ним. Но вот уже она чувствует своей холодной рукой, его – горячую. Вот слышит, как он ворчит что-то о том, что она всегда была мерзлячкой, а вот они снова входят в квартиру мистера Соло. - Ой, Бен! – рыжеволосая выбежала встречать их в прихожую, - ты не говорил, что твоя девушка – такая красотка! Бекки, - она протянула Рей руку, которую Палпатин осторожно пожала. - Ребекка – моя кузина, - произнес над ухом Бен. Рей резко обернулась, Соло-младший довольно улыбался, глядя на девушку сверху вниз. - Кузина, но… у мистера Хана нет сестер и братьев. - Зато у моей матери, оказывается, есть родной брат-близнец. Представляешь? Они живут в Нью-Йорке, а Бекки приехала к нам погостить. - Познакомиться, понять, чем родня живет, - радостно улыбнулась Ребекка, - посмотреть на Чикаго. - Я – Рей, - прошептала Палпатин, не понимая, что чувствует: облегчение, радость или желание вновь сбежать.       Но Бекки уже потянула ее в сторону гостиной, а Бен надежно отрезал путь к отступлению, еще и улыбался при этом ехидно одним уголком рта, словно очень давно все это планировал. Рей покорно прошла в глубь квартиры.       Ребекка была художницей, училась в Школе изобразительных искусств на Манхэттене и готовилась получать степень бакалавра изящных искусств. - Вас, ребята, я бы нарисовала, - девушка разглядывала сидящих рядом на диване Бена и Рей, - вы отлично смотритесь вместе. Сколько вы знакомы? Рей, которая ни за что бы не села рядом с Беном, если бы Ребекка и мистер Хан коварно не заняли два оставшихся кресла в гостиной, вздрогнула, когда младший Соло положил руку на спинку дивана. Он не касался Рей, но девушка чувствовала спиной тепло его руки, Палпатин могла бы чуть отклониться назад и, наконец, коснуться, но не смела. - С самого детства, - ответил Бен. - Ох, какая прелесть! – восхитилась Бекки, - и чем ты занимаешься, Рей? - Я, - девушка замешкалась, - вообще я переводчик. Но сейчас занимаюсь издательством своего деда. Девушка почувствовала, как вздрогнул Бен. - Он отошел от дел. Моя младшая сестра управляет его газетой в Сан-Диего, а я… здесь, - неловко закончила Рей. Ребекка чуть подалась вперед, очаровательно улыбнулась. - Это будет слишком дерзко напроситься к тебе на стажировку? Рей невольно улыбнулась, такую комичную рожицу состроила кузина Бена. - Приезжай летом, - пожала плечами, - мой художник будет не против. - Класс! – подпрыгнула на кресле Ребекка, - Бен, она просто чудо! - Я знаю, - пробормотал Бен, склонившись к Рей, а девушка окончательно растерялась.       Все это слишком походило на сон, чтобы быть правдой. Впрочем, ей если и снились сны, то только одни кошмары. Значит, не сон. Тогда что? Фарс, комедия, очередная издевка Соло? Но он не смог бы заставить участвовать в этом своего отца и сестру. Да и с мистером Ханом Рей встретилась совершенно случайно. Но Бен хоть и удивился, увидев ее в доме отца, сейчас вел себя непринужденно и легко, словно так и надо было. И только Рей, единственная, видимо, в этой комнате ощущала неловкость от легкого трепа, от смеха мистера Соло, от бесконечной болтовни Ребекки и редких ответов Бена. Близость мужчины волновала и пугала. Рей не знала, как себя вести и частенько отвечала невпопад, вызывая заливистый смех Ребекки, которая с восторгом рассказывала о посещении Института искусств. - Как, ты не была? – округлила глаза Ребекка, потом перевела взгляд на брата, - Бен! Ты чем вообще занят, что не можешь сводить свою девушку в музей?! Тем более такой музей! Нет, нет, нет, ты обязана сходить и рассказать мне свое мнение. А еще я собираюсь завтра в Музей современного искусства, но Бен не может меня сопровождать, ты же пойдешь со мной, Рей? - Я, - растерялась Рей, - я не… Она не очень-то любила современное искусство, едва ли понимала его, да и весь день завтра был расписан поминутно, ей было не до развлечений и походов по музеям. Не в ближайшие месяцы уж точно, если хочет вытащить издательство из ямы. - Пожалуйста? – молитвенно сложила руки Ребекка. Рей закусила губу. - Бекки, дорогая, - вступил Хан, - Рей – очень занятой человек. Руководить хоть чем-то совсем непросто, это я точно тебе говорю. - Нет! – выпалила Рей, вызвав удивленный взгляд старшего Соло, - я составлю тебе компанию, но после обеда. Идет? Ребекка быстро-быстро закивала. А Рей бросила быстрый взгляд на Бена и застыла, обнаружив, как задумчиво он смотрит на нее. Испугалась, вдруг подумав, что мужчина разозлился тем, что она собирается встретиться с его сестрой, вновь лезет в его жизнь, в его семью. Рей тут же пожалела о своем импульсивном решении. Ей не стоило поддаваться Ребекке, не стоило принимать ее приглашение. Как глупо с ее стороны! Рей почувствовала, как запылали щеки. А Бен все смотрел, почти пугая ее своим внимательным взглядом, словно он видел ее впервые, присматривался, вдруг открыв для себя нечто новое. Но что он мог открыть? Он знал ее вдоль и поперек, был рядом всегда, с самого детства. Он знал о ней все.       - Мне пора, - отмерла Рей, вдруг словно очнувшись, - уже поздно, мне рано вставать, - девушка поднялась, - мистер Хан, спасибо за приглашение. Бекки… - До завтра! – тут же откликнулась девушка. - До завтра, - мягко улыбнулась Рей и повернулась к младшему Соло, - Бен… - Я провожу, - решительно поднялся вслед за ней Соло. - Не стоит, - запротестовала Палпатин, - здесь идти всего полчаса. - Уже поздно, - с нажимом произнес Бен, - я провожу. - И вправду, Рей, - подал голос мистер Хан, - уже почти полночь, раз уж ты решила пройтись, пройдитесь вместе, - он лукаво улыбнулся.       Запретить Бену Рей не могла. Досадуя на себя за то, что не взяла такси, да еще и объявила об этом, Рей направилась к двери. Ей действительно нужно было прогуляться, проветрить голову и привести мысли в порядок, но стоило это сделать одной. Рей понимала, что если рядом будет Бен Соло, мыслить критически она не сможет точно. Между ними назревало что-то тягучее и терпкое, что-то, чему Рей боялась дать название. И от этого становилось не по себе.       На улице заметно похолодало, кутаясь в пиджак, Рей с завистью смотрела на Бена, который непринужденно шел в одной футболке. Шел рядом, не касаясь девушки, и Рей все ждала злых слов о том, чтобы она больше не смела приближаться к его семье, но Соло молчал. Рей задерживала взгляд на прохожих, смотрела на проезжающие машины. В голове не было ни одной четкой мысли, а сердце билось в неровном ритме, заставляя девушку то и дело сбиваться с шага. Лишь один вопрос стучал в висках в такт с пульсацией крови: зачем?       - Зачем? – вырвалось у Рей, когда молчание стало невыносимым, а напряжение достигло критической точки. - Что? – Бен даже притормозил, посмотрел удивленно. - Нет, хватит! – Палпатин резко остановилась, взмахнула рукой, а потом сжала переносицу пальцами, крепко зажмурившись, - хватит этой комедии, Бен! – Рей смотрела куда-то в сторону, не решаясь взглянуть на мужчину, - я понимаю, что я перешла всякие границы, но я встретила мистера Хана совершенно случайно! Господи, да я клянусь тебе, что больше никогда не буду даже рядом с той кондитерской ходить, чтобы ненароком не столкнуться, пусть там и лучшие пончики в городе! Но это же не повод вновь затевать какую-то игру, чтобы…       Она умолкла, ощутив вдруг прикосновение его руки, робкое, совершенно Бену несвойственное, он медленно скользнул по ее кисти, переплетая их пальцы. Рей задохнулась от этого простого жеста, от пальцев по руке пробежали мурашки, заставляя девушку хватать ртом воздух в попытке дышать. - Ты все опять не так поняла, - тихо произнес Бен, - что ж, после всего, что я сделал, этого следовало ожидать. Знаешь, - он легонько сжал ее руку, - отец сказал мне, что я идиот, что если я не мог простить тебя, то должен был просто выкинуть из своей жизни, а если любил по-прежнему, несмотря ни на какие обстоятельства, то не имел права превращать твою жизнь в ад. Рей, посмотри на меня. Это оказалось сложно. Простая просьба подразумевала простое действие, но девушка не решалась, не могла ни посмотреть, ни поверить в то, что слышит. Ее глаза могут обмануть, ее слух подведет ее, ее чувства и вовсе никогда не были объективны. Давя истерический всхлип, поднося ко рту руку, чтобы Бен не слышал этого унизительного звука, свидетельствующего о ее слабости, снова и снова поражаясь тому, как легко этот человек лишал ее привычного душевного равновесия, медленно Рей подняла голову, встречаясь взглядом с Беном Соло. В его темных глазах тлели искорки, тщательно запрятанная и позабытая ею нежность. Нежность по отношению к ней. Рей отшатнулась, отпуская его руку. - Рей, - Бен инстинктивно потянулся к ней и замер, когда девушка посмотрела на него почти с ужасом, - я ведь не сказал тебе самого главного. Полгода назад, даже предполагая, что мы никогда не встретимся больше. Тем более предполагая, что это наш последний разговор. Рей, прости меня, - в глазах его блеснули слезы, - за все, что сделал сейчас и тогда, шесть лет назад. Знаешь, Кира сказала правильную вещь: мы делили тебя, и ни мне, ни ей и дела не было, как ты будешь лавировать между нами двумя, как пройдешь между двумя чудовищами, сожрет ли тебя Сцилла или потопит Харибда. И отец тоже прав, но я не мог оставить тебя. Не мог не задевать, словно мальчишка дергал за косички понравившуюся мне девочку. Но мы давным-давно не дети, и ставки были слишком высоки. Рей, - он все же сделал шаг к плачущей девушке, - что бы я ни говорил, как бы я ни убеждал себя и окружающих, я люблю тебя. И я не знаю, что мне с этой любовью делать, сказать мне можешь только ты. Девушка разрыдалась в голос, размазывала по лицу тушь и помаду, всхлипывала, обняв себя руками, опустив голову, не в силах больше сдерживать все накопившееся за эти годы напряжение, выплескивала обиду, боль и страх в этих горьких рыданиях, захлебывалась и давилась воздухом в попытке вздохнуть и снова плакала. Наконец, выплакавшись, посмотрела на стоящего напротив мужчину. - Я виновата перед тобой, - твердо произнесла Рей, впервые за последние годы решив не прятаться. Она решительно отерла лицо, шмыгнула носом, - ты можешь любить меня, Бен, но ты никогда не сможешь меня простить, ведь все, что у нас было, разрушила я. Соло вскинул бровь, губы его скривились. - А я могу сам решить прощать мне тебя или нет? Палпатин быстро-быстро заморгала, настороженно глядя на мужчину исподлобья, потом нерешительно сделала крошечный шажок к Бену, чем он тут же воспользовался, привлекая девушку к себе. - Мы могли бы попробовать начать заново, - произнес. - Нет, - тут же откликнулась Рей, прижимаясь к мужчине, и он вздрогнул, замер, застыл. - Нет, значит, - произнес деревянным голосом и тут же Рей отпустил. Ей мгновенно стало холодно без его объятий, кожа покрылась мурашками, Рей передернуло. - Нет, - теперь уже она взяла Бена за руку, потянула на себя, оборачивая эту руку вокруг своей талии, - теперь ты все неправильно понял. Я давно простила тебя, Бен. Я люблю тебя. Но нам нельзя забывать то, что было, понимаешь? Нельзя начинать сначала, иначе мы снова повторим те же ошибки. - Мы изменились, - его рука нерешительно скользнула по ее спине вверх и вниз, лаская. - Возможно, - Рей уткнулась лбом в его грудь, - но полностью свою натуру не перекроить, так не бывает. Я останусь собой, а ты собой. - Если тебе интересно, - невпопад произнес Бен, - я больше не связан ни с криминалом, ни с полицией. Бизнес отца полностью легален. - Ну а я по-прежнему связана с делом своего деда, - отозвалась Рей, - я руковожу его издательством и даже спрашиваю у него совета. - Что? – процедил Бен, отстраняя от себя девушку, глядя ей в глаза, - как ты можешь после всего? - Вот видишь, - Рей упрямо подалась назад к мужчине, - ты уже злишься. Но я могу, Бен. Потому что я не хочу забывать, но хочу оставить прошлое в прошлом, понимаешь? - Так, может, и я твое прошлое, - хмуро произнес Бен. - Нет, - отрицательно покачала головой Рей, - ты мое будущее, но только если сам этого захочешь. Если, несмотря на трудности, будешь искать вместе со мной компромиссы, а не как обычно у тебя: «все забудь» да «все, что ни скажешь, все глупости»! - То, что нельзя забыть, нельзя простить, - произнес Соло. - Неправда! – упрямо нахмурилась Рей. - Но ты сама себя не прощаешь! – повысил голос Бен, заставив Рей побледнеть. - Для этого нужно время, - отвела глаза девушка, потом притянула Бена за шею, уперлась своим лбом в его, - но я хочу попробовать. С тобой. - Попробовать простить? - И попробовать оставить прошлое в прошлом. - Спалить? - Дотла, Бен, - едва заметная улыбка тронула губы девушки. - Дотла, - согласился мужчина, легко целуя ее в уголок губ. ________________________________________________________________ 1. 41 градус по Фаренгейту – 5 градусов по Цельсию 2. The Loop (Луп, "Петля"). Центральная часть Чикаго. Луп является вторым по величине деловым районом в стране, это финансовый центр Среднего Запада. Здесь сосредоточены крупнейшие бизнесы, самые высокие небоскребы города, а также большая часть архитектурных достопримечательностей. 3. Один из неблагополучных районов города, где проживает много мигрантов