Любовь – это момент

Пестель выбрасывает на столик козырный и червовый тузы, откидываясь на спинку стула и ухмыляясь самодовольно. Трубецкой скрипит зубами и забирает карты, складывая всё в аккуратную колоду. Ладно, проиграл так проиграл. Поражение нужно принимать достойно. Сергей хмурится. И зачем только вообще полез в эту игру, зачем повёлся на провокацию. Вот, теперь страдать из-за этого придётся. Павел расплывается в хитрой, ничего хорошего не предвещающей, улыбке и смотрит прямо в светлые глаза Серёжи. — Итак, раз мы играли на желание, а Вы проиграли, то я имею право придумать Вам задание, — тянет Пестель, а потом оглядывается вокруг в поисках идеи. Взор его останавливается на Кондратии, который ищет что-то в листах на столе. Тот выглядит до жути отрешённо, будто вообще не в этом мире находится, и мужчина этим пользуется. Павел ехидно потирает ладони друг о друга. — Придумал. Вы обмениваетесь одеждой с Кондратием Фёдоровичем, — со смешинками в голосе выдаёт Пестель, и Трубецкой ловит на себе рассеянный взгляд поэта. — Хорошо, я согласен, — принимает вызов Сергей. Он поднимается и уводит Рылеева в спальню, взяв его под руку. Тот не сопротивляется даже, всё ещё ничего не понимающий, сбитый с толку. Князь закрывает дверь, перехватывает литератора за предплечья и выдыхает. Да, подставил его Павел, конечно, ничего не скажешь. Просёк, чертяка, что Серёжа неровно дышит к поэту, а теперь измывается. — Кондратий Фёдорович, Вы только не волнуйтесь пожалуйста. Я ничего с Вами не сделаю... Дело в том, что я проиграл Павлу Ивановичу в карты, а мы играли на желание. Он дал довольно странное задание – поменяться с Вами одеждой. Вы поможете мне? Пожалуйста, — Сергей с надеждой смотрит на Кондратия. Литератор улыбается и кивает, мягко высвобождаясь из хватки князя. — Хорошо, я помогу Вам, друг мой, а то не дело это – в беде приятелей бросать, — он отходит к кровати и начинает расстёгивать жилет, отведя взгляд в сторону. На светлых щеках виднеется удушливый румянец. Очевидно, что мужчина смущается несмотря на то, что сам согласился помочь. Трубецкой рассматривает чужие щёки с долей удивления, однако не медлит, снимая с себя мундир, горделиво поблёскивающий эполетами, и простую белую рубаху. Поэт же в это время украдкой стреляет глазками из под ресниц, бегло оглядывая открывающееся чужое смуглое тело. Оно до головокружения красивое, как кажется Кондраше – поджарое, мусклистое в меру, и даже боевые шрамики не портят Сергея. Литератор сглатывает вязкую слюну и отводит взгляд. Вскоре оба уже голые по пояс. Сергей первый протягивает свою одежду Кондратию, а тот отдаёт свою. При передаче вещей мужчины неожиданно соприкасаются пальцами, и по их телам бегут мурашки, расплывается искрящими волнами странное удовольствие. Князь сглатывает, убирая руку. Ему приятно до одури, но такая реакция тела слишком непривычна. Слишком. Трубецкой оборачивается к Рылееву спиной, лишь бы не смотреть на эту белоснежную кожу, не тронутую загаром, ключицы и хрупкие рёбра. Лишь бы сдержать себя в руках. От внезапного прикосновения к спине Сергей крупно вздрагивает, но не оборачивается. Он жмурится, остро чувствуя то, как ведут пальцами по лопаткам, по позвоночнику, по поясу. Горячее дыхание литератора гуляет где-то в районе шеи, согревая, заставляя дышать тяжелее. Серёжа подаётся навстречу прикосновениям, вжимается спиной в грудь поэта, ощущая высокую температуру тела сзади и от этого блаженно улыбаясь. Ему хорошо и тепло. Очень хочется простоять так вечность – кожа к коже, тело к телу — но у них нет времени. — Нас ждут, Сергей Петрович, — шепчет Кондратий и отстраняется, оставляя напоследок на чужих плечах россыпь нежнейших поцелуев. Трубецкой переводит дыхание. Сердце его бешено стучит, а в голове шумит кровь. Язык не слушается совершенно. — Но... — Никаких «но». Где же Ваше хвалёное терпение? — Кондратий будто издевается, шепча это на ухо жарко. Князь вздыхает и собирает всю свою волю в кулак. Он же сильный, как никак, и должен держать свои желания в узде. Сергей надевает чужую рубашку и жилет, стремясь согреться в этой одежде, устранить холод, оставшийся после разрыва телесного контакта с Рылеевым. Вещи хранят запах своего хозяина, и это нравится мужчине, но Серёже всё равно не очень уютно в них, так как телосложение и, соответственно, размер костюмов у него с поэтом всё же разный. Мужчины меняются штанами и, оглядев друг друга после этого, смеются тихо. Оба выглядят довольно нелепо и даже комично. Кондраше мундир велик в плечах и доходит чуть ли не до бёдер, а белые лосины и вовсе пришлось подкатить. Князю же одежда литератора мала – она облегает его стройное тело. Явившись, наконец, в залу, Сергей и Кондратий подходят к Павлу. Тот удивлённо смотрит на приятелей сначала, а через несколько секунд уже смеётся вместе с остальными участниками собрания. Князь и литератор переглядываются, ухмыляясь. — Молодцы, моё желание выполнено, — объявляет Пестель и потом добавляет гораздо тише, сверкая хитрыми глазами. — А вам, Кондратий Фёдорович и Сергей Петрович, есть о чём ещё поговорить, думаю.