Truth or Dare

Чувства не бывают глупыми, они только иногда заставляют нас чувствовать себя глупцами.

Лорел Гамильтон       - Какие у нас на сегодня планы?       - Я спешу, давай в другой раз.       Опустевший после собрания старост кабинет скрывает их тайные встречи, где за яркой перепалкой, отвлеченными спорами и даже тихими беседами каждый из них по-своему переживает как тяжесть прошлого, так и бремя настоящего, ощущая изменения в себе. И не нужно никого убеждать, что с тобой все хорошо, наоборот, нормально быть не в порядке.       - Мне было скучно целую неделю, а ты хочешь сбежать. Упорядоченность наших свиданий не дает тебе права быть занятой на ближайший час. Иначе я буду считать, что ты мною пренебрегаешь. Давай один раунд в правду или вызов. На меньшее я не соглашусь, - его севший голос даже сквозь безразлично-пустой и намеренно спокойный тон отзывается скрежетом мыслей в ее голове.       Не жалеть. Не думать о напряженной позе, хмурых бровях или нечитаемом взгляде из-под ресниц. Он ведь с кем-то еще разговаривает кроме меня, верно?       Гермиона сама научила его этой игре, когда им выпал шанс лучше узнать друг друга. Рыдая ночью в пустых заброшенных нишах, или приходя освежиться на Астрономическую башню, обойдя при этом все сигнальные заклинания и ловушки, скрывающие ее от обычных учеников постоянно, исключая время занятий, она из раза в раз слышала характерный стук каблуков, удары кулаков об стену и тихие проклятья, пряталась от знакомой тени в коридорах, и изредка сталкивалась с ним лицом к лицу. Они словно играли в прятки, но так часто проигрывали, что смирились с чужим присутствием. И в последующие встречи убегая от неловкости молчания двух, кажется совсем незнакомых людей, она и спросила у него первый раз «Правда или вызов?». А он, как и каждый раз после, выбрал правду.       Гриффиндорка стала размышлять в чем подвох, мысленно улыбаясь абсурдности их взаимодействия и с таким-то уровнем доверия. Они не стали друзьями и на миг, но отчаянно были друг другу необходимы. Отрицая эту истину она и ограничивала его присутствие в своей жизни, чувствуя, что все остальное необратимо отходит на второй план, и она с легкостью отпускает то, за что держалась до последнего. Знает ведь, что лишь вызывает большую потребность и усиливает сумасшествие. Однако ни прекратить все, поступив правильно, ни полностью бросится в омут с головой, признавая нечто сильнее нее самой, она не в силах.       И пускай Драко действительно не готов ее просто отпустить, но его мотивы как всегда непонятны. Девушка знает, что ловушка в ее голове, и можно сбежать от любого человека, кроме себя, поэтому тщетно пытаться. Ему же очевидно, что она здесь добровольно, и скорее всего хочет остаться. Однако никто никому не откроется до конца, иначе все выйдет из-под контроля, обретая ясность.       - Для тебя ничего сложного, - он поднимает взгляд, скользя по ней оценивающим взглядом, расценивая продолжительное молчание как согласие. - Ты отвечаешь на мой вопрос, а я тебя отпускаю.        Ты что-то задумал, раз так цепляешься за эту идею. Провоцируешь?       Мысли в ее голове резво закопошились. Задаваясь вопросами и в спешке перебирая разные варианты, она бездумно смотрела на носки его туфель, желая лишь чтобы время шло медленней, чем ей казалось.       Ему не обмануть ее ожидания, он уговаривает, хоть и не настойчиво, и гриффиндорка это чувствует, удивляясь, что лучше стала его понимать. Часто слизеринец придумывал даже не то, как просто достигнуть желаемого, а как заставить других сделать так, чтобы он достиг желаемого. К тому же, он заранее выбрал для себя вызов – отпустить ее, а ей собирается задать вопрос, разве это честно? Он хочет получить ответ, или чего-то другого. Он вынудит ему признаться? Стоит попытаться самой загадать ему задание? Но что она может загадать другого, чтобы не скомпрометировать себя?       Ох, я все еще не сильна в шахматах, чтобы играть против такого игрока.       - Что, если вместо правды я тоже выберу вызов? – проще изменить его уравнение, чем пытаться победить по его правилам.       - Пожалуйста, но мне придется воспользоваться шансом и попросить тебя остаться подольше, – наглец делает вид что все придумал так, как лучше для нее.       Надеюсь ты не веришь, что я настолько глупа.       - Раз уж ты выбрал для себя отпустить меня, то будет честно, если и я сама себе выберу задание для вызова, - девушка смотрит, наблюдая за ответной реакцией, и невинно хлопает глазами еле сдерживая улыбку. Гермиона очевидно соблазняется возможностями такого своего преимущества. Ведь рядом с ним она не знает, чего ожидать от себя, и всегда идет на поводу у порывов, испытывая бунтарское наслаждение.       - Только учти, что я тоже должен получить выгоду, раз уж я позаботился о твоей, выдвигая предложение, – она думает, что лишь дразнит, но Драко изучив решительную гриффиндорскую натуру знает, что это уже обещание.       - Значит если обоим это понравится, то неважно кто загадал. Нужно ввести это правило в постоянный обиход, - Гермиона наконец открыто смеется, радуясь маленькой победе.       Он тоже хочет засмеяться, когда встречает ее губы в поцелуе первым, ловя изумленный вздох.       Утопая в жаре его близости, девушка размышляет почему ее планы всегда для него очевидны. Возможно он заметил жадный взгляд, скользящий по его челюсти с желанием стереть все едкие звуки, впитав его рот. Догадался ли, что ее невнимательность объясняется тем, что находясь вблизи звук для нее отключался в бледно-розовом сухом и искаженном дурмане? Залез ли в ее мысли и видел беззвучные сны, где его губы двигаются, кривятся, растягиваются, приподнимаются и опускаются уголки, отпечатываются призраки улыбок, обнажаются в оскале зубы и иногда мелькает розовый язык?       Сейчас он позволил ей узнать их вкус и мягкость, ощутить неожиданное тепло, но что потом? Будет поджимать, приподнимет уголок в ухмылке, пояснив почему она никогда ничего не будет для него значить или все же улыбнется, опуская взгляд?       Пытка нежными касаниями очевидно заканчивалась, нехотя выводя из транса, созданного собственными будоражащими мыслями и ритмичным движением губ. Разорвать поцелуй казалось немыслимым, она цеплялась за плечи Драко в порыве впечатать его в себя снова. Ветерок от дыхания на влажных губах стал неожиданно интимным.       - Я никуда не сбегаю, можешь расслабится, - она лишь моргнула в знак согласия, но сразу же отвела взгляд, – а вот ты спешишь, так что уходи.       Похоже ей стоит сказать слизеринцу спасибо за то, что снял с нее груз ответственности за этот случай.       ***       Тьма коридоров, ведущих к колокольне вызывала легкую растерянность после высоких потолков освещенной галереи, из которой она сюда попала, и яркого октябрьского неба внутреннего дворика, под которым все еще грелись, весело болтая, ее друзья. Девушка сбежала от них несколько минут назад, встретив тишину этого места словно старого врага, - с опаской, но без страха.       Шла ровно, борясь с желанием осмотреться или послать вперёд заклинание. Нервное напряжение стучало в висках и сводило челюсть. Сглотнула.       Глупость собственного поведения выводила из себя. Гермиона искала спокойствия, но возвращалась к своим кошмарам. Сама. Ведя мысленный диалог о нелогичности своих действий, девушка слушала колотящееся сердце, что трепыхалось как мотылек у огня. Предвкушая. Паранойя крепчала, как и воздух, превращающийся в яд от парфюма частого гостя ее одиноких прогулок. Условно одиноких.       Шаг-вдох. Он здесь, преследует меня.       Шаг-вдох. Резкий поворот. Это ты преследуешь его.       - Вечер добрый, лохматая моя. Снова груповушки в библиотеке, или это последствие неудачного заклинания у тебя на голове?       Вот тебе и «здравствуй». Не обидно вовсе, скорее смешно. Ведь его тон приветлив, а девушка как никогда уверенна в своей прическе. Слизеринец уже как то обмолвился о том, что только ей подобная небрежность к лицу.       Утвердив для себе надуманность его претензий и посчитав оскорбления для галочки выполненными гриффиндорка наконец выдохнула, улыбнувшись самой себе, и почувствовала себя на своем месте.       - Без зрителей тебе не обязательно быть такой задницей, но мне льстит твое внимание. Дань традициям, или навязчивые идеи по поводу моих волос снова спать не дают? - веселье и счастье задрожали в ее голосе.       Странно конечно, что с возвращения в «нормальную жизнь» именно такие моменты составляли целостную картину ее мира. Однако, в иллюзорном образе сильной героини ей было как никогда не по себе, а при одном взгляде на него она чувствовала себя ничтожной от того, что ему ее притворство очевидно. Как спасательный круг среди тех, кто понятия не имеет о происходящем в ее мыслях, он от встречи к встрече возвращал все в шаткое, но все же равновесие, преодолевая барьер лжи и не строя завышенных ожиданий. Смотря на него, она видела фарфоровую маску, трещины на которой кровоточили жизнью. Этот человек научился носить свою боль без стыда и вызывал восхищение, сделав ее частью себя. Чтобы жить дальше ей тоже стоило так поступить.       - Не только спать, но и есть, особенно если замечу твою макушку в Большем зале, - поддержал он ее шутку. - Я веду себя так как мне нравится, а не пытаюсь соответствовать какому-то образу, но тебе, наверное, не понять. А ты все еще веришь, что меня можно исправить в дань гриффиндорским традициям, или любовь ко мне совсем помутнила твой рассудок?       - С чего бы мне любить тебя, Малфой?       - Да уж, с чего, - он хмыкнул, сложив руки на груди и уставился на нее, с вызовом продолжая. - А с чего тебе бродить одной в такой чудесный день среди заброшенных коридоров? Ставлю свою жизнь на то, что глупое желание всех спасать вкупе с припозднившимся половым созреванием вполне могли исказить мою личность в твоей светлой головке. Так что?       Так бывает, - без стеснения и предупреждения он умышленно взрывает накопленные ярость и усталость. Поднявшись из самих глубин глаз и остывая на языке, едва не сорвавшись на крик, и под конец переходя в злое шипение они, как обычно, попадают в цель. И как тут понять, боится ли он, что любим, или наоборот?       Да, министерство, преподаватели и ученики с их сострадательными взглядами, даже Нарцисса, все его порядком достали. Но раз она в этом не участвует, то стоит ли обвинять того, кто рядом не из-за жалости. Он не вымещает злость, такую искреннюю, глубокую, нет. Просто не может. Подобное легко срывает маски, такими предстают перед самыми близкими. Не перед ней. Возможно, лишь старается почувствовать себе лучше, унизив её, как делал раньше. Или ищет предлог, чтобы оттолкнуть? Стоит ли ему позволить и быть свободной тоже?       Гермиона хотела бы этого. Но для них по другому уже невозможно.       - Я не хочу продолжать этот разговор, - пожалуйста, - пожалуй.       Гермиона пыталась выдержать его тяжелый взгляд, отсчитывая мгновения, впитывая свое отражение из его глаз. Ей было больно от того, как много всего нужно умолчать. Постоянное игнорирование его нечитаемых взглядов и шутливых назначений "свиданий без кавычек" и так нагоняет на нее тоску, а тут тебе разговоры о любви и их поцелуй, которого будто бы и не было. Ее чувства не будут растоптаны, потому что их не существует.       «Не смотри, прекрати видеть меня насквозь, оставь это», - повторяла про себя.       - Мне скучно, а маленькая гриффиндорка словно по волшебству сама забрела так далеко от всех, и здесь только мы вдвоем. К тому же, у меня достаточно силы и наглости не отпустить тебя, – продолжал наступать он, картинно изгибая красивые пальцы, приковывающие ее взгляд, и поднёс руку ко рту, создав не то задумчивый, не то изучающий вид. – Пока я сам того не захочу.       «Не уходи» между строк. Или показалось.       Такие перепады настроения уже не были в новинку для них обоих, и Гермиона сама была бы не прочь так чудить без оглядки и страха быть непонятой. Но не так, как Малфой, которому плевать на последствия, а с твёрдой уверенностью, что все будет хорошо.       Она просто хотела продолжать.       - Можем остаться в этом коридоре навечно, я лишь сказала, что не хочу продолжать разговор, - в голосе Гермионы появились командно-пренебрежительные нотки, будто она разговаривает с первокурсником, поймав того после отбоя в коридоре. - К тому же, ты на взводе. Очевидно, что я не собираюсь лить масло в огонь. Меня это не забавляет, в отличие от тебя.       И в довершение ее фирменный строгий взгляд. Не в глаза, чуть выше. Неудивительно, что эффект она произвела прямо противоположный своим словам. Драко не неразумное дитя, и ее тон лишь дразнил слизеринца. Понемногу они заходили в тупик. Это уже не веселая ссора, из-за техники расшифровки рун, тут осадок может надолго остаться.       - Уверенна? - он шагнул ближе. - Ответь по-человечески, а не вопросом на вопрос, и мы сделаем как ты сказала, закрыв тему окончательно. Не всегда же уходить от ответа, Грейнджер.       Раздражение парня стало очевидным и собственная фамилия неприятно резала слух гриффиндорки.       - Я же сказала «нет», да и с чего бы мне.       - О, не заставляй меня заявлять свои права, ведь получается это я выполнил твое желание, и ты мне должна правду, верно?       - Насколько я помню мы оба выбрали вызов, - девушка держала удар, но после встречи их взглядов, Гермиону постигла мысль об ошибке, ведь на дне его зрачков полыхала точка невозврата. Она не отрицала, что было ее желанием.       Хотелось отвести глаза. Если не дать ему ответ, он все рассудит сам, хоть и не будет знать наверняка. Можно будет оценить реакцию и ещё как-нибудь разумно поступить. Девушка сомневалась, стоило ли убедить его, что сама запуталась? Или просто оттолкнуть, смешав все карты?       Однако короткий порыв отступить сменило желание лихорадочно цепляться за рубашку, небрежно выпущенную из штанов. Мысленный шаг назад сменяют два вперёд, - упереться в грудь, думать почему пуговицы предательски соблазнительно не застегнуты до конца, сминать манжеты рукавов, оголяя предплечья... Как верить в броню и безразличие, если он такой беззащитный перед ней и ищет помощи в правде, устало сминает губы, отдавая оставшуюся нежность?       Гермионе немного стыдно, что не умеет целоваться по-настоящему, хотя какая тут практика с ее образом жизни. Странно держать полуоткрытым рот, странно двигаться, подбирая удобное положение головы, странно дурманит ощущение чужого языка во рту. Да и как показать, что ей нравится, как ответить? Как понять, что он тоже наслаждается? Как перестать думать и расслабиться?       - Боюсь, что отсутствие знаний в этой области заставляет меня компенсировать это более раскрепощенными действиями, но прошу не пойми меня неправильно, - выдохнула Гермиона и обхватив его руки, опустила горячие ладони себе на талию, чувствуя с ликованием их властный нажим и проглаживание.       Не желая выпускать нижнюю губу девушки, отвоеванную у ее желания поболтать, Драко ответил лишь одобрительно замычав, - ему пока не на что жаловаться. Она же, потянула их к подоконнику, чувствуя, как подкашиваются ноги, а колени, наливаясь свинцом, дрожат.       Поглаживая его скулы и царапая тонкую кожу шеи, намечая место для метки, она заерзала по подоконнику, устраиваясь поудобнее, попутно отмечая крайнюю степень накатившего сумасшествия и пьянящую эйфорию бесстрашия. Трусики промокли и неприятно холодили кожу, а большие пальцы парня, поглаживающие в районе рёбер, усугубляли ее положение, вызывая россыпь мурашек по коже и шум в висках.       Все изменилось так быстро.       Решившись и легко потянув за отросшие пряди, Гермиона повела голову Драко влево, впиваясь в изгиб плеча и оставляя там красноватый след. Резко дернувшийся кадык ясно дал понять, что они оба на взводе.       Целоваться вот так, в запой, было классно, о чем девушка незамедлительно ему сообщила. Слизеринец же, с немного бесящим выражением крайнего самодовольства, вновь склонился совсем близко, дразнясь и потираясь носом.       Он обхватил ее лицо в ладони, чуть играя пальцами в волосах, и с интересом вглядывался в глаза, так нежно прикрытые от истомы, взвешивая что-то у себя в голове. Думал ли он, что дал похоти затуманить разум, позволяя себя использовать, ничего не обещая взамен? Или размышлял, как далеко ему нужно зайти, чтобы отомстить? Возможно, заставлял себя молчать, решив наслаждаться моментом?       И действительно, с его уст раздалось лишь восхищенное "Гермиона", когда немного отстранившись Драко заметил, и припухшие красные губы, призывно для него приоткрытые, и тонкую шею с пульсирующей жилкой, и испарину в ложбинке груди, что проглядывалась в вырезе блузки. Взгляд его жадно скользил, впитывая и запечатляя в памяти каждую мелочь. Борясь с желанием немедленно подмять ее под себя, уложив на спину, слизеринец с восторгом созерцал поистине живописную картину, созданную его рукой, которую представляла собой девушка. Он признавал шедевр в каждом изгибе, полулежавшей в открытой позе гриффиндорки, совсем разомлевшей от их близости. В полумраке коридора, с разведенными ногами, скрещенными за его спиной, откинувшись назад и упираясь руками в оконную раму, она выглядела дерзко, но не доступно, хотя и бесстыдно позволяла сминать одежду и поглаживать руками открывающиеся участки кожи.       Прежде чем снова впиться в рот девушки с ещё большим вожделением, он подумал о ее нереальности, закрывая глаза, но все еще видя ее перед собой. Хаотичные движения языков, в попытках пробраться в чужой рот, превратились в слаженный танец, который делал возможным их мысленный диалог. В нем девушка, принявшая свое имя, произнесенное шепотом, за фантазию и не верящая до конца в реальность происходящего просила не оставлять ее, а парень обещал свою душу взамен ее признания своего желания принадлежать ему не только телом.       - В следующем раунде оба выберем правду, согласна? - Драко отстранился неожиданно, введя гриффиндорку в недоумение оглушительным звуком своего севшего дрожащего голоса.       Смотря какая правда ему нужна. Та, от которой стоит бежать обоим? У Гермионы не промелькнуло даже и мысли о том, что правда их не погубит, а спасет. А вот он, похоже, рассчитывает именно на это.       - Дурак, - легкий толчок в плечо, легкое чувство разочарования в голосе, - просто оставь игры и целуй меня.       Приблизив их губы вновь, слизеринец подразнил ее еле коснувшись уголка, и не удержавшись аккуратно заправил ей за ухо волосы, все же оставляя парочку невесомых поцелуев вниз вдоль линии подбородка.       Девушка не понимала, почему не может противостоять Драко, что уж очень искусно подошел к вопросу, обезоруживая своей страстью и нежностью. Прошлые невинные поцелуи и то, что она раньше считала возбуждением, казалось ничем. Находится рядом в одежде было почти физически больно. Грудь ныла, касаясь бюстгальтера, а напухшие половые губы покалывало, вынуждая прижиматься ближе к чужому телу в поисках трения. Наблюдая, как он возвышается над ней она чувствовала пьянящую покорность и благоговение, и готова была на все прямо здесь и сейчас.       - Ладно, согласна, будет тебе правда.       «Только возьми меня» - вспыхнуло желание на краю ее сознания.       - Целоваться с тобой даже лучше, чем болтать, - признался Драко, подмигнув, - к тому же более продуктивно. Надеюсь встретить тебя как можно скорее снова в темном коридоре.       - Брось, тебе просто не хватало женского внимания в свете последних событий, – говорит гриффиндорка колко, затаив обиду за то, что он сбегает. Она не позволит себе поверить в правду, приподняв полог и обнажая, что у них все по-настоящему. Не ошибка, не игра. Глупость? Потребность?       Пытаясь обмануть их обоих, пытаясь спасти их обоих.       - Я очень популярен у девушек, это они меня не интересуют, дорогая, – ответил на это слизеринец, скользнув по щеке в прощальном поцелуе, спасая от очередной необдуманной глупости и давая ей время подумать. "Секс это не все, к чему нужно стремиться, но раз ты не врешь лишь своему телу, то помучаем тебя в особо изощренной форме", - решил он, скрываясь в лабиринте коридоров.       Она еще не знала, что он будет избегать ее ближайший месяц, заставляя самой искать встречи и доведет ее до отчаяния на грани страха и желания.