Truth or Dare

Соблазнить того, кто нас любит, чтобы он сделал что-нибудь такое, за что ему стыдно было бы перед самим собой и перед нами, — вот самый жестокий поступок жестокого.

Ф. Ницше       Когда тем же вечером после посещения библиотеки Гермиона убегает от его тени в свою башню, из которой боится потом даже высунуться на ужин, она думает, что это жестоко. Жестоко быть таким неопределенным персонажем, слова которого про продолжение распаляют ее беспокойство и заставляют корить себя за предыдущие поступки, разрываясь в муках выбора.       Забившись сном лишь поздней ночью, безуспешно пытаясь понять хоть что-нибудь из перечитываемых раз за разом строк, она позволяет его образу преследовать ее во снах, прокручивая разговоры и действия.       Когда утром гриффиндорка открывает глаза, для нее все еще ничего не ясно. Хотя то, что она сдалась почти без боя – очевидно, но они оба приоткрыли завесу своих слабостей и страхов. Она позволила ему вести, но неясно кто на самом деле контролирует ситуацию. Обеспокоенное лицо Гарри за завтраком наводит на мысли, что все же он - Драко, так ловко превративший ее в человека на грани безумия своими играми в кошки-мышки.       Она пытается не уловить его фигуру в толпе, избегая любых взглядов в сторону двери или стола Слизерина. Друзья ведутся на объяснение ее отсутствующего вида тем, что она занималась допоздна и не выспалась.       И все идет своим чередом. День за днем превращаются в однообразный калейдоскоп занятий, встреч с друзьями, внеклассной работы на благо школы, а также постоянных метаний между желанием поговорить и избегать его всеми способами. Кажется он занимается тем же, редко мелькая на горизонте.       Мерное течение времени на занятиях, походы в Хогсмид и подготовка к Хеллоуину расслабляют ее бдительность, и она выходит из полуосознанного состояния лишь к концу первой недели ноября, покидая прохладную в это время года Северную башню после факультатива по рунам, который посещает одна.       - Уже осознала, насколько сильно меня любишь? – он поджидает ее, вырастая за правым плечом после того, как она покидает класс. Его тень длинной полосой чертит по стене, почти поглотив ее собственную.       - Уже спрашиваешь не о самом факте, а о степени его невозвратности? – устало отвечает, находясь в смешанных чувствах, так и не решаясь оглянуться.       Он лишь коротко хмыкает на ее реплику, возможно ему нравится формулировка, и продолжает:       - Ты так не кстати ходишь одна по темным коридорам. Снова.       Драко все еще за ее спиной, но она чувствует, как хитро он закусил губу, сдерживая улыбку. Ей необязательно видеть его лицо, но заинтересованность в голосе позволяет ярко воссоздать образ в голове, ухмыляясь в ответ. Ее внутренние радары молчат и Гермиона просто наслаждается их взаимодействием, по которому сильно соскучилась. До выхода еще два лестничных пролета и спор о том, что это не она ходит сама по темным коридорам, а именно он выискивает ее в такие моменты здорово бы потянул время и повеселил девушку. Но продолжить ей не дают.       - Ответь на вопрос и на этом мы на сегодня закончим, - вновь заводит свою пластинку, заставляя беситься, сжимая кулаки и вгоняя короткие ногти в ладонь.       - Что бы ты себе не придумал, я не собираюсь играть в твои игры, – она закатывает глаза на его фразу, которая теперь служила спусковым механизмом. Если она услышит ее снова, то точно кого-нибудь прикончит. - Ты пропадал черт знает сколько и снова за свое?       - Ты приняла условия сама. И изначально именно я не хотел играть в твои игры, знаешь ли. Я и сейчас не собираюсь, мне лишь нужна правда.       В довершение своих слов он взмахнул палочкой, запирая дверь, единственный выход наружу, что была уже перед носом девушки и развернул Гермиону лицом к себе, хищно нависая сверху.       Возможно, она совершила ошибку, когда подняла голову и схлестнулась с ним взглядами, окончательно убеждаясь, что не станет отступать и не позволит пусть даже из вредности этому странному юноше ей указывать. Из ее головы почти испарился его образ и теперь, находясь так близко, она про себя отмечала в нем новые детали и изменения. Вот отросшая челка, вот щетина, вот трещины на губах и заискивающий взгляд тоже по-особому сумасшедший, другой. Она опрометчиво не замечала или же просто недооценивала лишь его отчаяние загнанного в угол зверя, зеркального ее собственному. Он решительно желал разобраться, а дерзкий вызов, повисший между ними, лишь злил обоих, не суля хорошего исхода этой встрече. К тому же, сжимая кулаки в попытке подавить ярость за нарушение ее личного пространства, она все равно неосознанно тянулась к его теплому телу, по которому успела соскучится, пытаясь убежать от холода двери, в которую была вжата лопатками.       Гермиона смотрела выжидающе, ведь если он ее ждал, то именно ему есть что сказать, пускай и начинает, позволяя ей лишь наносить ответный удар.       Скривив губы в ухмылке слизеринец впитывал сосредоточенное выражение ее лица и вид сомкнутых губ, злясь на себя и на нее за то, что она выглядела очаровательно в этот момент. Наклоняясь ниже, чтобы насладится реакцией на дне ее зрачков, он прошептал, лаская дыханием чужие губы:       - Если ты действительно не хочешь со мной играть, то скажи мне правду, а если хочешь, чтобы все окончательно прекратилось – просто слоги мне, и я как джентльмен перестану тебя преследовать, дышать в спину, ставить запирающее на двери или заглядывать под юбку, когда ты будешь поднимается в башню. Возможно, даже перестану тебя целовать.       - Я не понимаю о чем ты, Малфой.       Они не находились в такой близости довольно долго и было бы ошибкой не использовать против нее такое средство давления, оправдывает он себя, прежде чем прикусить и оттянуть ее нижнюю губу, срывая с нее последние буквы своей фамилии.       Ее руки, плотно уцепившиеся в ремешок школьного портфеля, дрожат, борясь с желанием дотронуться до него, но она справляется с этим, также не позволяя себе отвечать на поцелуй, что быстро выводит Драко из себя.       - Сложно сказать да или нет? - он держит ее грубо ухватив за подбородок, пытаясь поймать испепеляющий взгляд.       - Не сложно, а глупо, – губы еле слушаются Гермиону и ее голос кажется отчаянным и надломанным на контрасте с его властным тоном.       - Ну да, я ведь и так знаю правду и могу использовать ее против тебя.       Драко зло шипит, пытаясь вывести гриффиндорку на эмоции, впервые принимая поражение на этом поприще. Пелена перед глазами, остекленевший взгляд напротив, - она боится или действительно не понимает, о чем он? А может это просто отрицательный ответ и разлука не пошла на пользу ее осознанию, она вполне без него справляется, стерва.       Ее руки, тянущиеся за палочкой, он видит периферическим зрением. Ловким движением слизеринец сгребает их в охапку, удерживая одной рукой над головой девушки.       От этого она выгибается навстречу, а ткань рубашки на груди наверняка натягивается особенно сильно. Чувствуя ее рваное дыхание он представляет, как вздымается ее грудь, упирающаяся в него с каждым вдохом. И Драко с удовольствием бы рассматривал всю эту картину, если бы не был увлечен взглядом напуганной, но смелой девочки.       - Банально, но горячо, - комментирует Драко, с наслаждением растягивая слова.       Она хмыкает.       - Ничего ты не знаешь, иначе бы давно уже что-нибудь предпринял, – собирая волю в кулак наступает она. - Простые издевательства за столько лет должны были тебе наскучить, и ты решил запугать меня и заставить делать что-то против моей воли, смакуя победу?       Она хочет верить, что он не причинит ей вреда, но тут ни в чем нельзя быть уверенным и она бросает карты на стол, пытаясь уйти в нападение вместо глухой обороны:       - Ты так хочешь мне нравится? Интересно, это оскорблённое самолюбие или другие чувства заставляют тебя вновь и вновь задавать мне этот вопрос?       - О, нет, дорогая. – Он наконец отвел глаза, спускаясь взглядом ниже, туда где их тела соприкасались. Ей показалось, что лишь для того, чтобы она не сразу распознала ложь. - Если ты ответишь утвердительно, я смогу относится к тебе как к дурочке и использовать для личного удовлетворения, если же ты все будешь отрицать, мне придётся соблазнить тебя, как и в предыдущее разы, а после наслаждаться моментом твоего падения в своих глазах...       Свои слова он сопровождал плавными касаниями. Чуть отодвинувшись, он свободной рукой очертил линию ее ключиц, надавил на пульсирующую венку на шее, скользнул, дразня, меж грудей и положил руку на талию, ощущая мягкость ее кожи там, где рубашка выправилась из форменной юбки. Девушка невольно мялась в неудобной позе с задранными руками и на носочках, слегка пошатываясь из стороны в сторону. Он прижал ее бедрами, закрепив равновесие и пошло отмечая, что обхвати она его ногами было бы намного удобнее.       Гермиона лишь хмыкнула на его заявление как ни в чем не бывало, продолжая разговор:       - С такими планами довольно глупо их мне раскрывать. И глупо оставлять меня одну в коридоре, готовую тебе отдаться. Но какую бы ты реакцию не ожидал от своего ва-банка, я предпочту воздержаться от ответа, ведь раз ты так настаиваешь, то действительно хочешь его получить, и я смогу одержать верх, лишь оставив тебя ни с чем.       Ничто не выдало ее ответной реакции на его действия, хотя определенно это было самое возбуждающее приключение в последнее время. Видимо злость от его слов помогала справится с наваждением.       - Я еще не пошел ва-банк, хотя ставки и высоки. Тебе тоже нравится наша маленькая игра, и ты не хочешь ее заканчивать?       Положительный ответ на этот вопрос, наверное, его бы тоже устроил, будучи компенсацией за ее упрямство, Драко ведь тоже не железный. Он почти с нежностью коснулся бедра, ожидая ответного отклика и злясь, вновь встречая равнодушие.       - Нет, мне лишь интересно, когда ты бросишь свои жалкие попытки сделать мне больно, - его взгляд помутнился в ответ:       - Что ж, ставки сделаны, ставок больше нет.       Рука на бедре жестоко сжалась, оставляя в будущем следы от пальцев. Девушка знала, что делала ошибку распаляя его при том, что находилась в таком беззащитном состоянии, но ничего не могла с собой поделать – вошла во вкус. На секунду он выпустил гриффиндорку из захвата рук, но прежде чем она обрадовалась или совершила попытку к бегству ее развернули, вжав лицом в гладкую поверхность, теперь еще болезненнее сжимая запястья за спиной, и вырывая из груди ошалелую мольбу на выдохе:       - Ты что творишь, пожалуйста, не сходи с ума.       - Наконец хоть что-то. Боль единственное, что может разбудить в тебе эмоции, бессердечная ты тварь? – он уже заносил руку над ее ягодицами и что бы она сейчас не ответила не собирался останавливаться. Грубый шлепок и последовавший за ним вскрик эхом поднялись к куполу башни и растворились, звеня в ушах обоих.       - Я преподам тебе урок хорошего поведения, дрянь, – зло прошипел Драко, упиваясь собственной яростью и сильно укусил ее в плечо, оставляя глубокую метку.       С легкой досадой очертив покрасневший след от удара на ягодице, его рука поднялась вверх по позвоночнику, слегка надавливая, вынуждая сильнее упереться в стену, выпятив попу. Он схватил ее за волосы и потянул голову влево, открывая доступ к шее, где оставил несколько колючих засосов, что будут напоминать о нем легким покалыванием ближайшую неделю. Напоминать ей о жаре его касаний и довольному рычанию в купе с влажным причмокиванием жадного рта, а ему на память - вкус кожи с солью испарины и горечью парфюма.       Потираясь о нее членом и заламывая нежные руки при любой попытке вырваться, он шумно дышал, не говоря больше ни слова, в страхе сболтнуть лишнего, от накатившего наслаждения. Гриффиндорка потеряла счет времени, замершая от ужаса, но получавшая невозможное удовольствие от властного обращения мужчины, поселившегося в ее мыслях и не дававшего ей расслабится. Тоже банально, но горячо, согласилась она мысленно. Она следила за ним повернув голову через плечо и дождавшись встречи глазами продолжила:       - Что-то не сходиться, дорогой. Разве есть необходимость раскрывать мне свои планы, если ты можешь унизить меня сейчас и избавится, без промежуточного этапа?       - Разве ты не поняла, что твои страдания обязательная часть? – он отпустил ее кудри и вернулся к своему занятию блуждая рукой у нее под юбкой, и задирая ее наверх, чтобы обеспечить контакт кожи с кожей, а после замахиваясь для следующего удара, упивался тем, как она зажмурилась в ожидании.       На последующие действия девушка старалась не реагировать и стойко выдержала порку, не проронив и звука, пока он считал до десяти, хотя глаза подозрительно увлажнились, и он оставил эту затею в покое на некоторое время. Завороженно погладив покрасневшую кожу, его рука скользнула ниже, ощупывая влажные в промежности трусики. С опозданием сжатые бедра его не остановили, хотя и не давали полной свободы действий.       - Мне запомнить на будущее, что тебе нравится пожестче? - довольно шепгул он с силой нажимая на распухшие половые губы. - Неужели правда ко мне привязалась?       - Возможно мне просто необходим секс, Малфой, – сдалась она, принимая поражение усугубляемое их откровенной позой и очевидным возбуждением.       К ее превеликому удивлению он отпустил ее руки и развернув к себе прикоснулся к губам, смакуя привкус терпкой крови из закушенной губы.       - Что ж, тогда мы закончили. Ты умница.       Ее легко, словно куклу, отодвинули в сторону, и он ушел, даже не взглянув на прощание. На фоне раздался звонок, оповещающий про урок, на который она точно опоздает. Или вовсе не пойдет, оставшись тут приводить себя в порядок и занимаясь самобичеванием.       Но ей так и не суждено будет оправится от случившегося днем. Витая в облаках все оставшееся время, нехотя перерывая размышления на разговоры с друзьями за ужином, она по счастливой случайности столкнется у выхода с Малфоем, которого обычное игнорирование друг друга видимо больше не устраивает.       - Уже успела подумать над вопросом?       - Над каким из, Малфой? Твои приоритеты на удивление пеменчивы.       - Над теми, что касаются твоей подростковой влюбленности в меня.       - Ты словно пытаешся убедить меня в этом. Откуда тебе знать, что у меня в голове?       - Просто ответь на вопрос и все останутся в выиграше.       На сегодняшний день емоционального напряжения ей было достаточно, но у нее тоже был вопрос. Все умышленно? Он сам експлуатировал эту емоциональную жажду, нагнетал страсти и уводил от осмысления? Его мастерская манипуляция или ее простое невежество в делах сердечных строили иллюзию отношений?       - В полночь у Выручай-комнаты. Мне есть что тебе предложить.       - Хорошо, Грейнджер.       ***       - Снова одни в темном коридоре? Кажется, я начинаю играть по твоим правилам, Малфой, или ты разрешишь сегодня называть их моими? – она встречает его в холле седьмого этажа, жестом указывая следовать за ней в один из скрытых проходов.       - Если пожелаешь.       Идет за ней, не понимая решимость этой девушки после всего, что сегодня произошло. Улыбнувшись воспоминаниям, он сначала обнимает ее за талию игнорируя красноречивый возмущенный взгляд, а не встретив иного сопротивления и вовсе опускает руку на левую ягодицу, так знатно им сегодня выпоротую. Гермиона лишь вздыхает и, кажется, закатывает глаза к потолку, продолжая идти вперед, освещая им путь.       Когда она останавливается у двери в заброшенный класс и приглашает его внутрь, парень нехотя убирает руки у пройдя за ней, спрашивает:       - И каков расклад? Один раунд в правду или действие, ты отвечаешь на мой вопрос, а я тебя отпускаю? – их фраза служащая отправной точкой, словно запускает новый порочный круг. Вот она возможность все переиграть. Он зациклил для нее ту роковую встречу, даря бесконечное количество шансов.       Она смеется заискивающе утверждая, что может дать ему ответ на один из его вопросов, хотя не против выбрать действие, и чтобы никто никого не отпускал.       - А загадывать задание будешь ты или я?       - Если обоим это понравится, то важно ли кто загадал?       Они поменялись репликами с последнего идентичного разговора, предвкушая продолжение и просто наслаждаясь игрой, привычно комфортно чувствуя себя в компании друг друга.       Гермиона устанавливает с ним зрительный контакт, откидывая волосы и открывая шею. Упирается в ближайший стол, легко проводя руками по талии и груди вверх, ослабляя галстук. Ведет палочкой вдоль пуговиц, освобождая их из петель.       - Стриптиз? Будет забавно. Неужели на тебе сегодня лучшее белье, раз уж ты решила мне его показать?       - В довершении был вариант с правдой и сексом взамен. Ты спрашивал нравится ли мне наша игра и хочу ли я ее продолжать. Ответ «да», и все было в порядке пока ты молчал. Запомни этот совет на следующий раз, - как-то даже обижено произнесла она, небрежно бросив в него Петрификус Тоталус и скрылась из виду, параллельно отмечая про себя 1:1, но мысленно признавая разочарование от исхода встречи.       И хотя ответ, который он получил ему понравился, но обидеть казалось более правильным, чем восхищенно наблюдать. Теперь его очередь боятся и отступать, причиняя боль и обманывая?       Возможно, дотронувшись он бы ее не отпустил. Однако этого они не узнают, считая все, что сегодня с ними произошло жестокой насмешкой.