Останься со мной

      Цинхуа проснулся, окутанный приятной прохладой, чувствуя размеренное дыхание на своей коже, в то время как сильные руки крепко обнимали его, даже пока их хозяин спал. Он поёрзал немного, на пробу пытаясь понять, насколько всё плачевно для него в этот раз, и с удивлением обнаружил, что никакой особой боли не чувствует. Да, болели новые засосы на плечах и шее, как и место пониже спины. Но по сравнению с первым разом, который он скорее вспоминал с содроганием, ему понравилось. На самом деле понравилось. Более того, он даже получил удовольствие и оргазм.       «Ну, жить можно!» — оптимистично подумалось ему.       Он зажмурился, вновь представляя сильного и мощного, но краснеющего и такого покорного Мобэя, что заставляло скручиваться всё внутри от какого-то странного удовольствия. Он даже и не надеялся, что демон будет таким послушным и всё пройдёт настолько гладко. Он был готов и к боли, и к грубости.       Всё же он понимал, что его возлюбленный — демон, и после «общения» с Шэнем ясно уловил, что они даже любят иначе. И жёстче, и непоколебимее, и яростнее, и страшнее. Он это знал. Знал ведь когда-то. Когда писал любовь родителей Ло Бинхэ. Знал, что Таньлан-цзюнь был помешан на Су Сиянь. Знал, что каждый демон, который хоть раз по-настоящему влюблялся, был полностью поглощён этим человеком, буквально помешан. Он просто забыл об этом. Но это была не единственная причина.       Другая причина крылась в том, что он отчего-то всё не отдавал себе отчёт, что его демон на самом деле его любит. Так же, как и его отец, так же, как и Бинхэ, так же, как и Таньлан-цзюнь. Сильно и всепоглощающе. Ему так трудно было поверить, что хоть кто-то способен его вот так просто любить, что банально не был готов к такому сильному и всепоглощающему проявлению чувств. Он просто не был готов к этому в их первый раз и тем более не ожидал, что демон пойдёт на подобное, чтобы просто остаться с ним после всего.       Цинхуа искренне полагал, что для него невозможно быть счастливым. Для кого-то вроде него, привыкшего не жить, а лишь выживать, счастье было роскошью, о которой он даже не смел мечтать. Хотя нет, мечтал, конечно… Мечтал в своём мире, что он станет знаменитым и сможет наконец писать так, как ему захочется, не думая о деньгах и выживании. Затем, оказавшись в мире своего романа, мечтал вернуться назад и жить припеваючи, затем мечтал стать главой пика и позволять себе бездельничать хотя бы несколько раз в неделю, затем мечтал, что они с Мобэем станут настоящими друзьями. У них будут доверительные и понимающие отношения, полные взаимоуважения. Ему бы этого было достаточно. Правда. Даже более чем. Ему так хотелось, чтобы хоть что-то из этого сбылось.       Но это было раньше.       До того, как он узнал, каков Мобэй-цзюнь. До того, как тот множество раз защищал его даже от своих подданных, до того, как он впервые почти ласково погладил его по голове, до того, как он отчаянно кричал: «Вернись!» — в холодном зале дворца, до того, как он вновь нашёл его, до лапши, обещаний, поцелуев… Ох. Сколько всего произошло, что он теперь просто не мог понять, когда же его отношение окончательно и бесповоротно изменилось.       Тогда, когда он при их первой встрече не дал умереть демону? Тогда, когда в очередной раз передавал секретные сведения, или, может быть, в тот момент, когда полетел за ним вниз с обрыва в страхе, что тот упадёт? Он правда не знал.       Невольно, он поднял голову, словно пытаясь найти ответы в самом Мобэе, и увидел лишь своего мирно спящего демона. Только посмотрев в его лицо, Цинхуа уже не мог оторваться. Мобэй-цзюнь был прекрасен. Даже лучше, чем Цинхуа себе представлял, когда писал его. Он был не просто красив и даже не идеален. От его вида и простого осознания, что этот демон рядом, что обнимает его и любит его, Цинхуа трепетал всем телом, а на лице выплывала глуповатая неконтролируемая улыбка. Заклинатель не понимал, что это вообще такое. Точнее нет. Он понимал. Более того, знал наверняка. Он уже говорил об этом Цинцю. Но так смущающе было признавать, что всё то счастье, что он испытывал, было от того, что…       — Я просто его люблю…       В то же мгновение сияющие голубыми сапфирами глаза раскрылись и уставились прямо в него, большие ладони сжались на талии, и прозвучал хриплый сонный голос:       — Что ты только что сказал?       — А? Я ничего не говорил, мой король.       «Да ладно, не мог же я сказать это вслух!» — краснея и отводя взгляд, подумал он.       — Я, кажется, всё же что-то слышал, — приближаясь ещё ближе лицом к Цинхуа, проговорил демон. Он был настроен решительно.       — Я… Я…       Тук-тук.       «Я спасён!» — облегчённо подумал Цинхуа.       — Мой король, быстрее, нам нужно одеться! Возможно, это что-то важное!       Мобэй лишь нахмурился.       — А ты можешь двигаться?       — Что?       — В прошлый раз ты не мог, — кажется, теперь демон выглядел обеспокоенно.       — А, нет. В этот раз всё хорошо! — заверили его.       — Тебе понравилось? — тут же вперился немигающим взглядом в него ледяной король.       — А, м… Ну, да. П-понравилось…       После этих слов краснеющего заклинателя, его возлюбленный улыбнулся, жарко и нагло, как Цинхуа даже не знал, что он умеет. Затем взял его аккуратно за подбородок и прошептал в самые губы:       — Тогда мы должны повторить, Цинхуа.       — А… Мой король…       У лорда Аньдин резко пересохло в горле и потяжелело в паху. От такого пленительного и напористого Мобэя у него перехватывало дыхание, и он бы ему ни за что не отказал бы. Даже вот прямо сейчас! И пусть кто бы там и зачем не стоял — подождут!       Тук-тук!       — Шан-шиди. Выходи, пожалуйста, нам нужно поговорить.       Будь это кто-то из адептов, да даже пиковых лордов, Цинхуа бы позволил себе проигнорировать пришедшего хотя бы какое-то время, но тем, кто его звал, был никто иной, как сам глава их школы — Юэ Цинъюань. И ничего хорошего этот визит для него, судя по всему, не предвещал.       «Но что он тут делает?!» — промелькнула судорожная мысль у заклинателя, когда он резко опомнился, вскочил и принялся надевать на себя не глядя хоть какую-то одежду.       Параллельно он шипел, чтобы и демон тоже оделся «ну хоть во что-нибудь». Что Мобэй упрямо игнорировал, всем своим видом показывая гордость от того, что ночевал именно здесь, именно в кровати своего человека, ещё и именно в таком виде, намекая на то, что между ними было. И он не собирался этого скрывать.       Цинхуа едва не плакал от бессилия, ибо показывать главе ордена такие подробности своей личной жизни явно не собирался. Не главе Юэ и уж точно не сейчас! И тут он придумал, что делать.       — Мой король! — с тихим восклицанием он приблизился к демону и положил руки ему на плечи. Их глаза встретились. Цинхуа, сгорая от смущения, приблизился к уху своего демона и, обжигая неожиданно чувствительные мочки, продолжил. — Лягте, пожалуйста, на спину и не шевелитесь, пока я не скажу, хорошо?       Демона пробрала дрожь.       «Он планирует повторить? Он решил сам взять инициативу? Что ж, я не стану сопротивляться», — удовлетворённо подумал демон, позволяя уронить себя на постель и сдерживая порыв обхватить руками знакомую талию, уже представляя, как его человек целует его, седлает бёдра и насаживается на его естество. Нет, он не обманывал себя, какое-то время он действительно постарается не двигаться, но затем без промедления опрокинет Цинхуа и тогда…       Только вот следующим, что накрыло тело демона, было отнюдь не тело заклинателя, а обычное одеяло. Не успел он очнутся и сообразить, что произошло, как заклинатель наклонился и прямо так через ткань тихо и судорожно пробормотал:       — Вы обещали не двигаться, помните. Если будете себя хорошо вести — вы получите нечто приятное, — и тут же сорвался к двери, не давая себя поймать. Ибо от такой необычной близости демон вздрогнул и тут же попытался схватить своего возлюбленного.       Когда жаркое и живое тепло всё же исчезло с него, Мобэй-цзюнь почувствовал потерю, но, пересилив себя, сдержался и не стал ни скидывать с себя одеяло, ни ловить заклинателя. Ну не будет же этот пришедший заклинатель так долго занимать время Цинхуа? К тому же получить «нечто приятное» хотелось очень. В демоне взыграл некий азарт, подобный детскому. «Будешь себя хорошо вести — получишь конфету». Только Мобэй не хотел никаких конфет. Они ему были не нужны. А нужен был ему один единственный, конкретный человек. Так что ради возлюбленного и поощрения он всё же принял решение потерпеть. Но для себя решил, что если этот некий заклинатель попробует прикоснуться к Цинхуа, то он не задумываясь нарушит это своё «обещание».       Лорд Аньдин же, ничего не подозревая, убежал открывать двери с неловкой улыбкой. И то, что, а точнее кто, предстало его взору, выглядело поистине шокирующе. Юэ Цинъюань был бледным и помятым, словно не спал несколько дней. Это было странно и крайне настораживало. Но, словно не замечая чужого шока, он вздохнул и сдержанно начал:       — Шан-шиди, ты что-нибудь помнишь о прошедшей неделе?       Цинхуа насторожился ещё сильнее. Вопрос был неожиданным и странным. Но тут он вдруг задумался и осознал, что прошедшую неделю действительно помнит очень и очень смутно. И, припоминая нечто, тут же постарался не копаться в памяти, потому что подозревал, что может отрыть нечто ужасное. Его посещали очень и очень нехорошие догадки…       — Эм, не очень, глава Юэ, — осторожно начал он. На что мужчина напротив него лишь снова вздохнул.       — Так я и думал. Сядь. Я всё тебе расскажу, — устало сказал глава Юэ Цинъюань и, махнув в сторону заваленного бумагами и прочим столом, тут же принялся осматриваться по сторонам. — Погоди, а где Шэнь Цинцю?       — Эм, тут такое дело… Его вчера Ло Бинхэ забрал, — отчего-то виновато произнёс лорд Аньдин.       — А с собой он ничего не унёс?       — Нет. Ничего, — недоумённо ответил Цинхуа.       — Что ж, по крайней мере он в порядке.       «Вопрос спорный», — подумал Цинхуа, но ничего не сказал.       — Насколько я вижу, ты тоже в норме.       — Ээм, думаю, да, — неуверенно подтвердил заклинатель, не пытаясь поправить главу пика Цюндин. Напряжение возрастало. — Так в чём же дело, глава Юэ? — не выдержал Цинхуа.       — Дело в том, что за последнюю неделю многое произошло. Что ты помнишь?       — Эм, ну, мы с Шэнь-шисюном решили немного выпить и…       — Немного? Хм, значит, помнишь ты и впрямь не слишком многое, — устало сказал мужчина.       — Что это значит?       — Это долгая история. Сперва, не знаю как, но вам удалось довести Лю Цингэ до бешенства, отчего почти половину пика Байчжань теперь придётся выстраивать с нуля. А ещё найти самого Лю-шиди и вернуть на пик, ибо он был в таком гневе, что в итоге едва не покинул школу насовсем. С трудом удалось его уговорить всё же вернуться. Но когда он это сделает — он так и не сказал. Также вы почти уничтожили редкие лечебные травы Му-шиди и навеяли на весь пик Цаньцао заклятие сна, которое до сих пор не спало, так что мы временно остались без полноценной лекарской помощи. После этого вы отправились на пик Цинцзин, где довели нескольких адептов неизвестными методами до глубокого шока и едва не спалили бамбуковый лес. При том именно в таком порядке. Неизвестно каким образом к вам попала в руки особая настойка красноягодника. После того вы пришли уже ко мне и объявили, что Лю-шиди притесняет тебя и что в школе есть «шипер» — что бы это не значило. И затем, напоив меня тем настоем, улетели. А дальше, как мне стало известно, вам понадобился тот самый «шипер» с пика Сяньшу. Вы устроили там настоящий переполох вдвоём. Ничего не разрушено было, но девушки были крайне взбудоражены и до сих пор возбуждены. Нам тогда едва удалось с Ци Цинци и её первой ученицей утихомирить вас и принести обратно сюда. Так как возвращаться каждый на свой пик вы категорически не желали, — тут Юэ Цинъюань перевёл дыхание и всё же закончил. — И да, это всего лишь мелочь, но всего за неделю вы выпили почти месячный запас алкоголя всей школы. Тебе, как главе пика логистики, придётся учесть всю эту информацию.       Поначалу лицо лорда Аньдин постепенно бледнело и бледнело, но под конец он лишь беспечно усмехнулся:       — Ха, не знал, глава Юэ, что вы умеете так шутить, — облегчённо и уверенно вздохнул Цинхуа, махая на него рукой. — Мы с Шэнь-шисюном попросту не успели бы наворотить столько всего за какую-то неделю.       — Ну, по правде говоря, это не всё… — будто бы смущённо признался глава школы. — По правде говоря, есть ещё кое-что. Многие адепты по всей школе признаются, что видели некое чудище, что высосало их энергию Ян, покусало нескольких «питомцев» с пика Цинцзин и создало множество недоразумений и беспорядков по всей школе. Достоверно известно, что это существо явно демонического происхождения. Чтобы привести пострадавших в чувства, насколько мне сообщили уцелевшие адепты пика Цаньцао, необходим образец тканей этого существа. И… Несколько твоих адептов мне сознались, что видели нечто подобное у тебя в спальне. Этому есть какое-то объяснение, Шан-шиди?       — А? Вы про детишек? Это Шиянджи, они всего лишь…       Повернувшись в их сторону, он увидел, что они стали едва ли не в пять раз больше и частично выглядывали из кладовки, словно прячась от некоего незнакомца.       — Что за… — лорд пика Аньдин всё не мог понять, что произошло. И тут он вспомнил, что дверь, что они по неосторожности так и не заперли в тот первый день их пьянствования, стала билетом свободы для адских цветов. Это был отличный способ поживится за счёт других людей, тем более заклинателей. Но почему нет погибших?       — Так это и вправду твои цветы?       — Да. Эм-м, это подарок. Они никого не убили? — взволнованно задрожал голос заклинателя.       — Нет, никого, только выпили почти половину всей энергии в теле каждого из потерпевших.       «Они никого не убили», — про себя с облегчением вздохнул заклинатель. — «Но почему они вернулись сюда? Почему шипели на Мобэя, когда он вернулся? Почему сейчас трясутся всеми стеблями, но не пытаются сбежать? Нет, я должен с ними поговорить! А пока надо остановить Юэ Цинъюаня».       — Пожалуйста, глава Юэ, я помогу исправить всё, что они натворили, и помогу достать образцы тканей, только не уничтожайте их! Я поговорю с ними, такого больше не повторится!       Мужчина перед ним в удивлении расширил глаза и покачал головой. Цинхуа уже приготовил новую порцию мольбы и увещеваний, когда тот сказал:       — Тканей будет достаточно. Я здесь не для того, чтобы уничтожать это существо. Я ведь даже не был уверен, что оно у тебя. Я пришёл забрать свой меч.       — А?       Когда Юэ Цинъюань ему всё объяснил, Цинхуа невольно покосился на бугор в кровати в форме демона.       «Может, попросить Мобэя сбежать со мной? Это вроде бы не такой плохой вариант», — в отчаянии думал он. «А вдруг он не согласится?» — но он подумал ещё немного и полюбовался на всё ещё неподвижного по его просьбе демона, который уже давно мог бы встать, голышом пройтись по комнате и разрушить полпика. Но вместо этого Мобэй-цзюнь всё ещё тихо сидел там, полностью укрытый одеялом. Цинхуа понял, что демон согласится. От этого простого осознания ему стало легче, теплее и спокойнее. От того терпения, любви и готовности на жертвы со стороны Мобэя ради него.       Так он всё же решил остаться и разгрести всё, что они натворили с Шэнем. И да. За его собутыльником тоже стоило слетать. Ибо из-за чёртового настоя из красноягодника Шан Цинхуа в упор не помнил, зачем они спёрли меч Юэ Цинъюаня и куда спрятали!