Останься со мной

      И зачем после пожара на пике Цинцзин двоим заклинателям так нужно было к лекарю? Неужели они были ранены и срочно нуждались в медицинской помощи? Или они наконец решили что-то сделать с алкогольной интоксикацией?       Всё было намного проще. Им надо было «вылечить свой несчастный лес», как выразился Шэнь Цинцю. Как это предполагалось делать и как вообще подобная несомненно светлая и логичная мысль сумела озарить своим появлением сознание глав аж двух пиков — могли объяснить лишь большое количество выпитого спиртного и полное отсутствие у золотого ядра контроля над алкоголем, ибо: «Ну можно же хоть раз отдохнуть!»       Несчастный Му Цинфан никак не ожидал вторую ночь подряд видеть своих собратьев, причём каждый раз они выглядели хуже, чем в предыдущий. Цинфан сперва удивился и вздрогнул, затем побледнел, но всё же, вздохнув, впустил странную парочку внутрь.       Если бы он только знал, чем это закончится, то вопреки всему своему человеколюбию просто закрыл бы перед ними дверь, заперевшись внутри и молясь, чтобы они поскорее ушли. Но, к своему огромному сожалению, провидцем Му Цинфан не был.       Сначала всё было относительно невинно. Шан Цинхуа и Шэнь Цинцю всего лишь попытались выпросить у него какие-то порошки для пострадавших от пожара побегов, потому что «они спалили кухню». Лорд Му мало что понял, но решил незамедлительно проверить своих собратьев на ментальные повреждения.       — Му-шиди, это ещё зачем? Просто дай нам…       — Конечно, Шан-шисюн, — уверенно и мягко соглашался с ним Му Цинфан, прекрасно зная, как обращаться с буйными пациентами. — Сейчас только проверю, не пострадали ли вы сами.       Нет, конечно, он и без того видел и понимал, что те пьяны, но всё же то, как они себя вели, вызывало некоторые вопросы. Да и под копотью могли оказаться какие-то ожоги. Пока он их осматривал, Шан Цинхуа заметил нестройный ряд склянок с разнообразной жидкостью, тут же выкрутился и прямо спросил об их назначении, особенно «вон того красненького».       — Это лекарственные снадобья, — спокойно объяснил лекарь.       — Они помогут бамбуковым побегам? — тут же принял стойку Шэнь Цинцю.       Му Цинфан вздохнул, потому что именно в этот момент осознал как нельзя ясно, что сегодня ему вновь не суждено выспаться. Только он вернулся с пика Байчжань, как тут вот это. Лекарь едва ли понимал, почему эти двое не стали подавлять алкоголь своими способностями, и тем более не догадывался о причине распития. Но уже заранее опасался последствий. Потому что уже по некоторым оговоркам было ясно — они были.       Сейчас же бедному лорду Му ничего не оставалось, кроме как с очередным вздохом приняться объяснять двоим пьяным и маловменяемым собратьям значения и предписания к снадобьям.       — Это тоже? — ткнул в энный раз за последние несколько часов один из заклинателей в мутно-зелёное варево в склянке.       — Нет, это сильнодействующее обезболивающее, — уже на автомате отвечал лорд Цяньцао, как младшим адептам своего пика, только пришедшим в школу. Медленно и чётко, пытаясь не дать Шан Цинхуа разбить или уронить ещё какие-то редкие и ценные травы и настои.       — О! Мне это нужно! — тут же в один голос воскликнули оживившиеся лорды.       — Может… Возможно, вам стоит поспать? — принял отчаянную попытку Му Цинфан. Он уже смирился с отсутствием собственного сна, но переживал, что если сейчас эти двое были в таком состоянии, то на утро им станет очень и очень плохо. У себя в голове он уже начал продумывать, что за лекарственное зелье им сделать, чтобы облегчить, а лучше и вовсе снять болезненные ощущения жгучего похмелья, которое, несомненно, их ожидало. И заняться Му Цинфан этим мог как раз тогда, когда Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа уйдут или хотя бы прямо у него лягут спать. Только бы не мешали и не перепутали чего, пока они так пьяны.       Но его надежды и добрые намерения были благополучно незамечены и невольно проигнорированы.       — Лес! Мой бедный бамбуковый лес… Моя кухня… Нет, хотя бы лес я должен спасти! — принялся вдруг возмущаться и жестикулировать Шэнь Цинцю.       — Шисюн Цинцю, я, безусловно, не так хорошо разбираюсь в бамбуке, но, насколько мне известно, восстановить его не так трудно. Удалив повреждённые участки, стоит их оставить на некоторое время, чтобы они подсохли, затем замазать их измельчённым древесным углём. А через пару часов останется лишь замазать его…       — Ого, да ты больше меня знаешь! — восторженно воскликнул Шан Цинхуа, облокотившись на стол и подложив руку под голову.       — Так у тебя есть всё необходимое? — взволнованно вставил Шэнь Цинцю. «Наконец-то! Мой лес будет спасён!»       — Конечно, но лучше этим заняться при свете дня. Сейчас я просто приготовлю всё необходимое, а…       — А что это такое? — влез лорд Аньдин и, пока лорд пика лекарей что-то методично искал и переставлял, выудил какой-то небольшой горшочек.       — Ах, это экстракт красноягодника. Он очень…       — Отлично! — радостно провозгласил Цинхуа, вновь перебивая Му Цинфана, и, моментально откупоривая ёмкость, вылил в себя добрую треть жидкости одним махом. Лекарь, казалось, потерял дар речи и ошарашенно хлопал глазами. Но тут дело взял в свои руки брат Цинцю:       — Это из тех самых кустов?       Лекарь лишь кивнул, надеясь, что собрат по школе остановит Шан Цинхуа, пока не стало поздно, ведь экстракт из красноягодника обладал, кроме полезных свойств, и сильным интоксикационным действием. Конечно, ценили и использовали его здесь, пусть и не часто, но совершенно не из-за этого. А всё потому, что, в отличие от обычного алкоголя, он убирал тревожность и давал пациенту полное ощущение неуязвимости. В общем, лишал чувства самосохранения напрочь.       Да, пациент не будет сопротивляться ни лечению, ни даже связыванию, но и укусить внезапно появившегося демона, даже при наличии у себя меча, не будет проблемой. Это Му Цинфан помнил очень хорошо. Неизвестно ещё кто больше отплёвывался: несчастный демон, невовремя явившийся на практический урок, или адепт, когда пришёл в себя и услышал о содеянном. И да, это ему именно рассказали, потому что тот юноша по пробуждению не помнил ничего из того, что натворил. А кое-что так и не вспомнил. Таковы были побочные эффекты. Впрочем, он не слишком долго пробыл в таком состоянии, ведь ему дали лишь две капли, разбавленные в воде.       Но что мог сотворить лорд Аньдин, который и без того находился под воздействием спиртного, так ещё и выпил так много чистого неразбавленного экстракта? А вдруг ему станет совсем плохо? Его нужно как можно скорее остановить, обездвижить и отобрать настойку!       «Хорошо, что Шэнь Цинцю здесь», — с лёгким облегчением подумал Му Цинфан.       — Ну что ты творишь?! — оправдал он его ожидания. — А мне оставить? — Или нет…       Одновременно с этими словами прямо перед окончательно обескураженным лекарем лорд Шэнь отобрал ёмкость у друга и сделал большой глоток. Внутри едва ли осталась треть.       Лорд пика лекарей утратил дар речи. Чего теперь ждать, он даже не представлял. Мысли в его голове снова беспорядочно носились туда-сюда, пытаясь придумать хоть какой-то план действий или хоть какое-то решение несомненной проблемы! Тут в голове прояснилось, и он вдруг решил:       «Точно! Глава Юэ определённо сумеет придумать что-нибудь. Вдвоём с ним у меня получится их сдержать и…»       — Му-шисюн, а почему это вы так побледнели? Я тебя таким не прописывал.       — А каким ты его прописывал? Как будто ты вообще помнишь всё, что впихнул в свою писанину.       — Эм, братья, о чём вы?       — А? Не важно. Но отличный напиток, правда, брат Му, мы его с собой заберём, ладно? — и, беспечно забрав из рук брата Огурца склянку и положив её за пазуху, Цинхуа лучезарно и обезоруживающе улыбнулся. Но это не обмануло уже настороженного Му Цинфана.       — А куда вы собираетесь? Сейчас ведь ночь…       — Кхм, уважаемый лорд Му, нам очень нужен тот самый порошок, о котором шла речь, и нам нужно вернуться на пик Цинцзин как можно скорее.       — Нет! Братец, нам ведь ещё нужно к Юэ Цинъюаню! Ты же ещё помнишь, что этот наглый выскочка Лю…       — Да помню я, помню. Но о моём лесе сначала подумай. Мой бедный бамбуковый лес!       — Подождите-ка, вы собираетесь к Юэ Цинъюаню? — опешил Му Цинфан. Это немного меняло его план, но не критично. Так, по крайней мере, он сможет их проконтролировать по дороге.       — Ах! Братец Му, мой самый сердобольный персонаж! Ты-то точно меня пожалеешь и поймёшь! Что Ци Цинци, что Лю Цингэ — просто ужасны, но последний — настоящий варвар без капли жалости! Он унижал меня и адептов, обзывал, колотил и даже пренебрегал работой, что я и адепты моего пика делаем! А ведь мы все так стараемся, без продыху. Я иногда вообще по нескольку дней кряду не сплю, только чтобы люди нашей школы жили, учились и противостояли демонам с достоинством и не испытывая нужды в снабжении! И что я за это получаю? Тумаки, упрёки и оскорбления! И плевать ему и остальным, что всё, что я пытался сделать все эти годы — это выжить! Просто выжить! Я не просил, не ждал и не надеялся на большее! Мне некому было помочь, никто не относился ко мне тепло или хотя бы снисходительно! Но я всё равно старался. Старался быть лучше, старался ради этой школы, ради людей, что здесь находятся! Я ведь столько труда вложил в вас всех. Сколько бессонных ночей я потратил за компьютером, продумывая ваши характеры, истории, мотивацию! Я просто полный дурак, что влюбился в своё же произведение! Так меня ещё и ненавидят здесь! Особенно Лю Цингэ!       По лицу заклинателя лились слёзы обиды, которые он не хотел показывать, но, стоило ему начать, и он не смог остановиться, да и отчего-то было ощущение, что именно сейчас, что бы он не сказал — всё будет хорошо. Так что он сам не понял, как вылил на заклинателей всё, что его угнетало и коробило столько лет. Всё то, что заставляло кусать подушку и сжимать руки в кулаки, зажмуриваться, закусывать губу и терпеть, терпеть, терпеть.       Такого никто не ожидал. Му Цинфан не знал, что положение лорда Аньдин было столь плачевным. Не знал, как ведут себя с Шан Цинхуа другие лорды их школы. Не знал всего того, через что тому, оказывается, пришлось пройти. Му Цинфану было горько от того, что он мог помочь и вступиться, но не сделал этого. От такого несчастного и горестно плачущего Цинхуа у лорда Му встал ком в горле. Да, он не портил ему жизнь, никогда не издевался и не принижал его заслуги, но и никогда даже не пытался помочь или понять. И ему стало стыдно за себя. Но более того, ему захотелось как-то исправиться и помочь, хотя бы сейчас, когда Цинхуа был таким беззащитным и уязвимым.       Следующим, что почувствовал выговорившийся Цинхуа, были тёплые руки, что легли ему на спину и голову, обнимая.       — Прошу, не плачь так безнадёжно. У тебя может разболеться голова. Всем, чем я могу помочь, как твой брат и глава пика Цаньцао, — я помогу тебе.       От таких движений и слов Цинхуа захотелось разрыдаться ещё сильнее. Он не помнил, когда его кто-то вот так утешал в последний раз, кроме Шэнь Цинцю. Но в этот раз всё было иначе. Му Цинфан не был его другом, Цинхуа ему никогда не доверял, конечно, лорд Цаньцао тоже был важным персонажем для него, но не таким, как Шэнь Цинцю или Ло Бинхэ. И этот человек, которого он когда-то прописал как самого доброго и участливого, теперь проявлял эту самую доброту и участие по отношению к нему. И это было почти больно. Так нежно и аккуратно его не держала даже мать в детстве. Во всяком случае, он не помнил подобного. Ни за одну из его жизней, сколько бы он не плакал, ему не приходили на помощь. Никто. Никто, кроме…       — Да не голова, душа у меня болит, душа… — всё же уткнувшись в грудь своего собрата по школе, взвыл раненым зверем Цинхуа, снова вспоминая своего демона, своего прекрасного, сильного, идеального синеглазого демона. Своего идеального демона, которого он же сам и прогнал из своей жизни! Теперь, возможно, Мобэй-цзюнь никогда к нему не вернётся! И от этой мысли лорд Аньдин чувствовал себя самым несчастным и одиноким на всём свете. Даже то, что его так участливо и аккуратно обнимали, не помогало. Ведь его демон обнимал не так! Это был не он!       Наблюдающий за всей этой сценой Шэнь Цинцю мялся на месте, не зная, что ещё сделать. Конечно же, хотелось взять порошок и отправиться лечить свой лес, тем более что завывания Цинхуа он слышал уже далеко не в первый раз. Но в этот раз что-то было иначе. Нет, он, конечно, знал из новеллы, что лорду Аньдин хорошо и весело не жилось никогда, но о подробностях предпочитал не думать, оправдывая это тем, что позднее этот же персонаж предаст школу. А потом и Мобэя. Ради этой же школы. Даже зная, что уже слишком поздно, он попытается вернуться в то место, где некогда страдал и мучился, но всё же имел какую-никакую семью.       Фэйцзы рассказывал ему предысторию Цинцю, но он никогда не рассказывал ему предысторию самого Шан Цинхуа. Как и свою собственную. По большей части он говорил только о том, что с ним происходило сейчас. И в основном это были сплошные жалобы, которые всегда бесили и раздражали. Но только сейчас у Шэнь Юаня появилось ощущение, что все эти сопли и нытьё, которым тот его поливал, Цинхуа просто некому было высказать. Любой в школе и тем более в царстве демонов попросту бы заткнул несчастного. Только сейчас видя, как горько Цинхуа плачет в руках Му Цинфана, Цинцю понял, насколько тот все эти годы был одинок. Ведь всё это время рядом с ним был лишь ледяной во всех смыслах демон.       Но именно из-за этого демона Цинцю и не собирался сейчас жалеть лорда Аньдин. Потому что он знал, чувствовал, видел и понимал, что Цинхуа, сейчас горестно страдающий на плече лекаря Му, обладал самым ценным, чем только мог обладать человек, сердцем любимого.       Мобэй его любил, а значит, вернётся и самолично утешит своего непутёвого человека. И самолично удушит любого, кто причинит ему вред. Или обнимет раньше.       Но время текло неумолимо и уже близилось к рассвету. Нужно было что-то решать. И Цинцю решил:       «Ладно! Чёрт с ним! Попрошу Му Цинфана отправиться на мой пик, успокоить учеников и позаботиться о лесе, а сам отправлюсь с этим придурком к Юэ Цинъюаню. Уверен, он придумает, как контролировать нашего Бога Войны в моё отсутствие в школе».       Но не успел он что-либо сделать, как кто-то, выломав дверь, вломился в дом.       — Учитель… — начавшая уже было говорить девушка тут же замолчала. На её глазах лорд Му обнимал Лорда Шана, а за всем этим невозмутимо наблюдал лорд Шэнь. Девушка протёрла глаза, но картинка не изменилась. Но, как только девушку заметили, все чинно разошлись и обратились в слух, ожидая услышать объяснения столь неподобающему поведению. О своём они корректно умалчивали.       «Ну, по крайней мере учитель в порядке и не обнимает лорда Шана», — утешала себя Нин Инъин. А о том, из-за чего всё-таки пришла, она поведала прямо и без обиняков, ведь дело не терпело отлагательств.       — То есть как это что-то высасывает энергию ян?! Все живы? Но почему барьер не среагировал на демона? Что же это может быть?.. — уже принялся мысленно перечислять у себя в голове всех монстров, способных на подобное, Цинцю, как в эту же минуту в помещении стало на одного человека больше.       — Лорд Му! Лорд Му! Учитель! Монстры наступают с пика Цинцзин! Младшие адепты всё ещё спят, но старшие не могут долго сдерживать демонов!       «Что вообще, чёрт возьми, происходит?!» — подумали минимум двое из лордов. Впрочем, третий также думал нечто подобное, только в более мягкой форме.       — Лорд Шэнь, объясните, о каких монстрах идёт речь? Разве на вашем пике есть какие-то неизвестные демоны?       — Лорд Му, в том самом бамбуковом лесу, который я растил и о котором заботился долгие годы, упорно и тщательно…       — Шэнь Цинцю! — не выдержал Цинхуа.       — Кхм, в общем, шиди Лю одно время приносил нам на пик этих «съедобных» монстров. Но приготовить мы их так и не отважились, тем более что они оказались живыми.       — И такими милыми, — добавила девушка.       — Милыми?! Вы с ума сошли? Они нападают на всех, кого видят! Уже с десяток моих братьев и сестёр пострадало от их лап! — взорвался и без того взволнованный юноша.       — Ох! Наверное, это из-за пожара… Мы сами не сразу поняли, что произошло. Но у нас тоже случилось нечто чрезвычайное…       — Ясно. Быстрее, покажите нам, что происходит? — пресёк неуместную сейчас перепалку Шэнь Цинцю. Ему срочно нужно было попасть к главе Юэ, и всё это сейчас было совершенно неуместно.       На улице то там, то здесь горели огни, кто-то кричал, кто-то просто лежал на земле, кто-то бежал, кто-то плакал. В общем, творилась какая-то несуразная возня. Но ни Цинцю, ни Цинхуа не чувствовали ни тревоги, ни страха. Была твёрдая уверенность, что всё будет в порядке.       — Нин Инъин, кто-то из адептов пика погиб? — вдруг спросил лорд Шэнь.       — Н-нет. Учитель, вы пойдёте осмотреть их?       — Обязательно, но не сейчас. Ни о чём не беспокойся. Этот учитель всё решит.       И этот учитель действительно всё решил. Радикально.       Схватив за локоть Цинхуа, и, подтянув его поближе, он оградил их обоих барьером и принялся создавать заклинание, которое придумал недавно на досуге. Просто склеил обычное заклинание совершенствующихся с демоническим. Всё было просто. И если он правильно всё рассчитал, то достаточно было его наложить, и все в радиусе нескольких километров уснут. Неважно — демоны это или люди.       Так и вышло.       Всё произошло настолько стремительно, что никто так ничего и не заметил, пока не провалился в сон. Только Му Цинфан успел увидеть, что произошло, но так и не сообразил, что именно это было. Последним, что он увидел, медленно проваливаясь во тьму беспамятства, были удаляющиеся на своих мечах в сторону восходящего солнца лорды Шэнь и Шан.       Только вот именно на востоке находился пик главы школы.