Останься со мной

      — … В общем, большего мы сказать не можем, — со скорбным лицом заключил один из немногих уцелевших адептов пика Цяньцяо.       На самом же пике всё ещё лежало проклятье сна, и как монстры, так и заклинатели продолжали беспробудно спать. Часть адептов пика, что на тот момент находилась на Байчжань по приказу главы Юэ, осталась невредима и в сознании, но они так и не смогли придумать, как разрушить это заклятие. Но, судя по их осунувшемуся виду, они очень завидовали спящим (высыпающимся, в отличие от них) собратьям. Ведь именно на плечи этой несчастной группы адептов Цяньцяо легла ответственность за все ранения и увечья во всей школе. При этом ни спросить совета, ни ждать помощи им было неоткуда. Так ещё и вид беспробудно спящих товарищей угнетал ещё сильнее. Всех адептов в отключке положили в одно помещение и регулярно проверяли их состояние, но оно хоть и не ухудшалось, но и не улучшалось.       И такая ситуация была только на одном из пиков!       Цинхуа от всей этой ситуации просто хотелось взвыть. Затем вырыть себе где-то могилку и упокоиться с миром. Но ему бы, конечно, никто не дал.       Уже несколько дней лорд Аньдин мотался по всей школе и улаживал все неурядицы и беспорядки, так или иначе связанные с его и Цинцю пьяными похождениями. Сперва ему просто не верилось в то, что он действительно виноват. Ну нельзя, просто нельзя всего за какую-то неделю едва не развалить одну из сильнейших заклинательских школ каким-то двум пьяным совершенствующимся, пусть и лордам! Но, как оказалось, к глубочайшему сожалению и досаде Цинхуа, можно.       На каждом пике, куда он со своими адептами прибывал осмотреть повреждения и убытки, всё выглядело так, словно там прошло какое-то бедствие — то пожар, то беспробудный сон, то нападения демонов, то разруха…       Каждый раз на Шан Цинхуа поглядывали с опаской и настороженностью и так и норовили деликатно спросить: «Точно ли он теперь здоров?» Явно имея ввиду его опьянение в недавнем прошлом. Многие хотели ему высказать всё, что думали, а некоторые и не только высказать, да вот только ледяной демон, по пятам следовавший за заклинателем, сильно охлаждал их пыл. Во всех смыслах.       Юэ Цинъюань, к слову, никак на это не реагировал, старательно делая вид, что демон просто замаскировавшийся адепт Аньдин. Хотя демон и не думал о том, чтобы хоть как-то скрывать себя. Или свою сущность. Или хотя бы то, из-за кого он здесь находился. Скорее даже наоборот. Мало того, что он не отставая следовал за Цинхуа, зыркая на каждого, кто не просто говорил, но хотя бы нелестно смел взглянуть на горного лорда, так к тому же при любом удобном и неудобном случае норовил приобнять его за талию или взять за руку. Да ещё и так взирая при этом на окружающих, словно лорд Аньдин был его личным достоянием и достижением.       — Мой король, прошу Вас! У меня и без того сейчас так много забот, может, вы не будете нагнетать? — уже в который раз пытался образумить демона заклинатель. Нет, на самом деле, в идеале, он пытался уговорить своего демона и вовсе вернутся домой «на какое-то время», но тот не стал даже слушать, лишь грозно сверля взглядом мужчину при этом. Но отчего-то от того взгляда Цинхуа чувствовал не страх, а смятение и чувство вины. Поэтому больше уйти не просил. Он подумал, что демон просто останется в его покоях и подождёт, но не тут-то было. Он был с ним рядом всегда. Мобэй-цзюню было совершенно безразлично, что за взгляды кидали на него, покуда он мог находиться рядом со своим человеком.       — Цинхуа.       — Д-да, мой король?       — Ты попросил меня не целовать тебя на людях. Я исполняю твою просьбу.       — Да, но когда Вы меня трогаете…       — Мне нельзя трогать своего возлюбленного?!       — Ааа! Мой король, прошу Вас, не так громко! Нас может кто-то услышать! И нет, конечно же, я не стал бы… — пытаясь скрыть смущение, радость и смятение, кричал Цинхуа.       — Или дело в том, что тебе неприятны мои прикосновения?       Синие глаза будто прожигали насквозь в этот момент, и было в них что-то такое, отчего заклинателю хотелось кричать и плакать. Всё так же, от страха и боли. Но не своих. Лицо Мобэя редко выражало какие-либо эмоции, но его глаза — совсем другое дело. Они были самой откровенной его частью, насколько успел заметить человек. Самой честной и искренней. И то беспокойство, сомнение, страх и боль, совершенно неясные и такие по-детски глупые сейчас, тем не менее казались Цинхуа невероятно трогательными и милыми. Настолько, что он едва сдерживал свои эмоции, разрываясь между «Ааа! Я не создавал демонов такими!», «Он такой милый, что мне уже больно!» и «Ах, он идеален. Мой Мобэй идеален».       Так как кричать на себя в голове Цинхуа мог очень и очень долго, а демон уже стоял прямо тут, явно нетерпеливо волнуясь и ожидая ответа, мужчина решил действовать по наитию. Он аккуратно протянул руку и провёл пальцами по прохладной гладкой коже. Взгляд демона немного потеплел.       — Ваше Высочество, это невозможно.       Вот. Вот так всегда. Эта улыбка, эти всё смягчающие слова, этот голос, этот взгляд. Мобэй всегда на это ведётся! Цинхуа кричит о спасении — и Ледяной король тут же летит и выручает его. Цинхуа смотрит на него умоляющим взглядом — и Мобэй-цзюнь уже готов всё ему простить. А стоит человеку заговорить, как ничего уже не помогает. Даже детская уверенность в том, что все люди лжецы и предатели, даже врождённая холодность — всё становится ничем. Всё сгорает в огне тех чувств, что ледяной демон уже давно не в силах был ни отрицать, ни скрывать.       Возможно, поцелуй, в который вовлёк некого заклинателя донельзя взволнованный демон, кто-то и видел. Но этих двоих сейчас такие мелочи не волновали. За последнее время им едва ли удавалось обменяться парой коротких смазанных поцелуев. Мобэй сдерживался, понимая, как устаёт его человек, и он сам старался больше следить за его здоровьем, а сам Цинхуа едва успевал налаживать и исправлять всё то, что успел натворить в «пьяном угаре». А тут так ярко напоминают, чего у него так давно не было.       Когда демон порывисто притянул его ближе, прохладные губы впились в шею, а большая рука зажала ягодицу, человек несдержанно застонал. Отчего ледяной демон напрягся, моментально просчитывая наискорейший путь к спальне лорда Аньдин.       Но осуществить задуманное ему было не суждено.       Издалека послышался топот нескольких человек. Кто-то приближался. И стоило только заклинателю это осознать, как он, покраснев до корней волос, судорожно оттолкнул демона, наскоро прошептав: «Потом!»       Мобэй едва сдержался, чтобы попросту не убить прибывших. Ведь одно дело, если его человек слишком уставал или попросту не хотел, и совсем другое дело, когда его человек также желал его, но не мог себе позволить отдаться на волю чувств из-за каких-то других людишек!       Так что приём ждал адептов Байчжань, мягко говоря, прохладный.       Хотя, возможно, именно поэтому они не обратили внимание на откровенно вызывающий вид лорда Аньдин, быстро поправляющего своё ханьфу. Адепты даже не одарили его презрительными взглядами или ещё более презрительными комментариями. Вместо этого они покосились на Мобэя. Новость о том, что ледяной демон, как и сам Ло Бинхэ, отныне был предан их школе, уже давно была всем здесь известна, но не всем понятна и не всеми принята. И если адепты Цяньцао уже даже почти не дрожали, завидев тёмную фигуру позади лорда Аньдин, то адепты военного пика, похоже, если бы не срочность и нужда, уже давно бы затеяли с ним драку. Но сейчас им явно было не до этого, и они, сжимая зубы и глядя исподлобья, быстро и упрямо отчеканили то, зачем пришли.       Всё было просто. Цинхуа и его адептам просто нужно было явиться на их пик и помочь его восстановить. Ничего нового. Ничего необычного.       «Но почему они тогда так нервничают? Это из-за Мобэя? Или, может, исчезновение этого упрямого и своенравного барана Лю Цингэ так повлияло на его адептов?» — всё ломал голову Шан Цинхуа, пока не прибыл на пик Байчжань с учениками и не узрел всей картины.       — Вы что, блин, издеваетесь?! Где, мать вашу, ваш пик?! — несдержанно выпалил он адептам военного пика. Те же всё мялись, но ответить горному лорду не спешили.       В то же время адепты с пика Аньдин тоже были потрясены. Не то чтобы им и раньше не приходилось регулярно заходить на этот пик с ремонтными работами, но то, на что он был похож сейчас, действительно выглядело как свежие, только что сделанные руины.       — Так вы мне ответите наконец, что здесь произошло?! — гневно вопил Цинхуа, мысленно с ужасом подсчитывая убытки и судорожно пытаясь придумать, с чего начинать ремонт (стройку!). Потому что то, что уцелело, восстановлению едва ли подлежало, скорее уж сносу и постройке новых помещений. А сколько времени это займёт? Сколько сил? Аргх!       Только Шан Цинхуа собирался вновь вызвериться на игнорирующих его адептов, когда в разговор вмешался леденящий душу голос:       — Лорд Аньдин, старший вас по званию в вашей школе, задал вам вопрос.       Вышеупомянутый «Лорд Аньдин» повернуться не успел, потому как реакция адептов Байчжань перед ним была просто бесценна, слишком невероятна и великолепна одновременно, чтобы отвести взгляд.       Сперва они дружной толпой вздрогнули, затем вытаращили потрясённые глазищи за спину горного лорда, а после так же единодушно побледнели. Возможно, это было из-за холода, который демон невольно выпустил, когда узрел непотребное неуважение к своему человеку.       В любом случае, какие-то детали Цинхуа не беспокоили, а Мобэй, как он понимал, просто пытался помочь. Или нет? В любом случае, ситуацией нужно было пользоваться!       Учитывая то, какой объём работы его ученикам и ему самому предстоял тут, минимум, что он должен был получить, так это подробную информацию о том, что, как и почему здесь произошло. Поэтому он, как так и должно быть, поторопил учеников, скрестив руки подобно Мобэю позади него:       — Ну?       И тут уже реакция пошла живее. Какой-то парнишка вышел вперёд и сбивчивым то ли от волнения, то ли гнева голосом поведал ему о злонамеренном литературном произведении, что подрывало авторитет как их лорда, так и самого их пика.       «Да что ж они все к нему так прицепились-то?! И тут, видите ли, я виноват, что ли?» — раздражённо думал Цинхуа, пока парень не продолжил.       — Ну, лорд Цингэ и пытался найти этого извращенца. Только вот всё — все детали и намёки — указывало на то, что это кто-то из школы! Из своих, понимаете?! Ну как можно было о ком-то с пика Байчжань написать подобное непотребство! Ещё и между учеником и его учителем! Какой беспринципной грязной собакой для этого надо быть?!       — Ах. Ха-ха… Ну, тут-то всё понятно. Благородный лорд Байчжань был оскорблён до глубины души и… Разрушил свой же пик? — с лёгким, слишком лёгким для учеников с пика Байчжань сарказмом предположил Цинхуа.       «Нет. Даже для Лю Цингэ это было слишком странно и нелогично. Неувязочка».       — Нет, — будто бы даже смутившись, ответил парень. — Узнав, что такой разврат написали с участием его самого и его же приближённого ученика, шицзунь, не став слушать никого, принялся с ним сражаться.       — С кем «с ним»? Со своим же учеником?       — Ну, Ян Исюань пытался образумить и успокоить шицзуня. А это возможно было только в бою.       — И они разрушили целый пик?!       — Нет. Не весь. Потом явился глава Юэ и, пытаясь утихомирить учителя Цингэ, случайно зацепил ещё столовую и главный зал. А потом лорд Байчжань сказал, что покидает школу, и, пытаясь его переубедить, они разрушили сарай и ещё часть жилых зданий.       «Поверить в это не могу», — едва слышно взвыв, думал Цинхуа. — «Ну за что?! За что мне всё это?! Я ведь просто хотел проучить этого нахала! Просто проучить и заставить помучиться! А не вот это вот всё! А теперь из-за этого малахольного мне целый пик восстанавливать!»       Но, как оказалось, его состояние не осталось ни незамеченным, ни проигнорированным.       Большая прохладная рука тут же легла на его плечо, поглаживая и даря успокоение. Словно говоря, что её хозяин рядом. И это действительно работало. Это действительно помогало не падать духом. Кто бы мог подумать, что просто знать, что рядом с тобой кто-то есть, что кто-то всегда на твоей стороне, чувствовать поддержку и участие — настолько облегчает жизнь?       Цинхуа вот не знал. Даже не догадывался за обе жизни. Но ему нравилось это чувство. Он уже сейчас начинал к нему привыкать.       Он повернулся и, встретившись с нереальными льдисто-синими глазами, едва сдержался от прилюдного поцелуя благодарности, лишь кивнув. Цинхуа положил свою руку поверх той, что лежала на его плече, и тихо прошептал:       — Спасибо.       А демону на самом деле и не нужно было слов благодарности и прочего. Ему просто нужно было, чтобы тот, кому он отдал своё сердце, был рядом. И покуда это было так — он был доволен.

***

      Так, кое-как распределив адептов на работы на пике Байчжань и задав главные первоочерёдные задачи, Цинхуа ушёл составлять сметы. Чтобы потом уйти в себя. Но нужно было сперва ещё покормить Шиянджи и, главное, поспать. Хотя, кого он обманывал? Он, как всегда, уснёт за рабочим столом, а Мобэй, как всегда, разденет его и утянет спать на кровать. И день снова повторится, когда он откроет глаза.       Но, как бы то ни было, жизнь не стояла на месте. И не только пик Байчжань и Цяньцао требовали внимания Цинхуа!       Когда горный лорд прибыл на пик Сяньшу, то обнаружил, что, на удивление, разрушений там не было как таковых. Хотя по словам очевидцев, лорды пробыли на пике почти целые сутки. Чёрт его знает, что эти девушки с ними делали, но ни единого заваленного столба, ни хотя бы постороннего звука во время пребывания лордов так и не было.       Даже Ци Цинци ругалась меньше обычного, и то в основном за то, что они с Цинцю пробрались на пик к молодым девушкам. Хотя рядом с Цинхуа стоял Мобэй, что уже должно было разгневать заклинательницу до невменяемого состояния, она была слишком спокойной. Но то ли молчаливый и безэмоциональный демон не раздражал её, то ли просто то, что он послушно следовал за Цинхуа, ни единым взглядом не запятнав её учениц, и не создавал никаких проблем, позволяло его игнорировать.       В общем, что бы эти девушки такого ни делали с лордами, но их пик «устоял». Мало того, сами юные красавицы вели себя с Цинхуа довольно приветливо и дружелюбно, даже иногда что-то спрашивали у него, что раньше было редкостью. И он соврёт, если скажет, что такое тёплое отношение было ему неприятно. Радовало и то, что девушки никоим образом не переходили допустимых границ, так что и Мобэй вёл себя действительно тихо и спокойно. В общем, если бы не бесконечное негодование и бурчанье Ци Цинци — Шан Цинхуа бы даже попытался забаррикадироваться на этом пике и сделать вид, что его больше нету. Все здесь были неожиданно добрыми и понимающими.       «Ах! Вот сразу видно, что пик с девушками. Такими утончёнными, нежными и ласковыми. Не осуждают, не упрекают, не кричат. Так спокойно и приятно…» — думалось ему.       Хотя всё же время от времени лорд Аньдин и ловил на себе странные, будто бы даже изучающие взгляды юных заклинательниц. Особенно тогда, когда Мобэй будто бы невзначай подходил немного ближе, обдавая лёгким приятным холодом или придерживая его за плечо, словно бы прямо показывая: «Он — мой. Я с ним». И, как и было свойственно Фэйцзи, он быстро нашёл ответ таким необычным взглядам и реакциям со стороны девушек, моментально меняя свой настрой на прямо противоположный.       «Ха… Наверняка они меня просто ненавидят. Мало того, что предал их школу в прошлом, потом напился и вторгся к ним на пик, а теперь ещё и связался с демоном. Конечно, они просто стараются быть вежливы со мной. А глядеть на двоих мужчин, один из которых ещё и демон, им явно противно».       Шан Цинхуа оставалось только громко вздыхать о своей тяжкой доле изгоя и, определённо, мужеложца. Хотя он ни капли не жалел! С таким-то мужчиной, точнее демоном, он вообще ни о чём не сожалел.       А потому, хоть ему и было обидно за себя, но пик Сяньшу он всё же покидал в твёрдой уверенности, что его Мобэй-цзюнь стоит всего этого. Ни один из пиковых лордов или адептов Аньдин никогда не значил для Шан Цинхуа так много, как этот демон.       Так что он уже привычным методом старался найти плюсы в любой ситуации:       «По крайней мере, теперь девушки с пика красавиц стали гораздо вежливее со мной! А то как смотрят — пф! На меня смотрели и похуже! Те же адепты Байчжань чего стоили? Ничего, это можно пережить».       А к концу третьего дня лорда Аньдин ждало самое роковое потрясение…