Останься со мной

      — Вот, знаешь, что? Ты, чёртов писака, мог бы Бинхэ и поменьше шпалу сделать. Знаешь, как мне тяжело приходится? А он ведь чуть что, сразу в слёзы, знает ведь, гадёныш, как на меня это действует. И это его: «Учитель меня больше не любит!» Как будто мне мало его огромного елдыка!       — Что? — подавился заклинатель вином. — Да ты вообще хоть представляешь, каково мне с ледяным штопором его величества?! И вообще, болт Мобэя…       Пока Цинхуа продолжал распаляться, а Цинцю с тем же жаром отвечал ему, они даже не заметили двоих демонов, смиренно стоящих у порога и тихо вслушивающихся в разговор. Каждый из них в руках держал остывшие блюда, но ни одного из них это не волновало. А волновало их, что такое «шпала», «елдык», «штопор» и «болт». И почему наличие этих вещей так волновало их возлюбленных. На лицах Бинхэ и Мобэя какое-то время ещё присутствовали следы усиленной мозговой деятельности. Но так и не найдя ответа, они решили искать его непосредственно у своих половинок. С тем они и вышли к ним.       И будь оба заклинателя хоть немного трезвее, они бы обязательно среагировали раньше. Обязательно задали бы себе и вторженцам несколько вопросов, но…       — Учитель, вы вновь предпочитаете обществу своего мужа общество лорда Аньдин? — уже едва не всхлипывая, проговорил Бинхэ. Отчего Цинцю вздрогнул, уже догадываясь, чем закончится для него эта ночь вне зависимости от того, что он скажет или сделает.       — Бинхэ, мы с шиди Шаном обсуждали важные вопросы. Не важно, чьё общество я предпочитаю, но некоторые вопросы я обязан решать как лорд школы Цанцюн.       Так что единственное, что он мог сделать, так это максимально потянуть время, невозмутимо отвечая Ло Бинхэ.       — Но я слышал, как вы обсуждали меня!       — А ты разве не важен для этого учителя? — парировал Цинцю, цепляясь к словам и упрямо доказывая свою правоту. Но кое-что он не рассчитал…       — Учитель, вы… Вы и вправду всегда думаете обо мне? И правда никогда не отдадите предпочтение кому-то другому? Несмотря ни на что?       Как всегда, он не учёл, насколько двусмысленно звучали его слова. И опять же, будь он трезв, то ни за что бы не ответил:       — Что за глупый мальчишка! Я вышел за тебя замуж! Ты что, клятвы мои не помнишь? Или для тебя они ничего не значили? Неужели я должен говорить вслух о том, что ни с одним мужчиной никогда я не стану…       — Учитель! — воскликнул Ло Бинхэ и несдержанно кинулся к своему Шэнь Цинцю, тут же шепча ему что-то.       — Нет!       — Тогда вы согласны уйти сейчас со мной? — Бинхэ точно знал, как повлиять на Шэнь Цинцю, чтобы в итоге получить то, что ему нужно. А учитывая, что услышать откровенные и чёткие признания от Цинцю всегда было трудновато, а пить с Бинхэ после того случая с вином он наотрез отказывался… Сегодня был идеальный момент, чтобы наконец уединиться с заклинателем и послушать его. И Ло Бинхэ намеревался вытянуть из Цинцю как можно больше таких невыносимо блаженных слов, как: «Я вышел за тебя» и «Я ни с кем и никогда». И на эту ночь у него уже была готова награда за честность для своего мужа. И пусть тот и будет кричать и царапать его спину в кровь, Цинцю, в конце концов, всё равно будет кричать его имя и подмахивать. И он всё равно получит всё удовольствие, что готов и так хочет подарить его ученик и муж. А пока он просто снова спрятал свои желания и страсть за слезами, вновь пробуждая жалость Цинцю. И он не устоит. Бинхэ уже точно знал.       Когда Бинхэ и его учитель ушли, Мобэй, до этого молча наблюдавший за созерцающим «высокие отношения» Цинхуа, наконец заговорил. Но лучше бы молчал.       — Цинхуа, что такое «штопор» и «болт»?       Лорд Аньдин впервые столкнулся с подобным. Он никогда не говорил Мобэю, откуда он, и по правде не собирался этого делать. Точно не в ближайшее время. Да и критичным в этой ситуации было то, что значение у этих слов в том контексте было несколько иным.       Заклинатель сглотнул, со стороны походя на родителя, которого родное и любимое детище только что спросило: «Откуда берутся дети?»       «Ей богу, лучше бы он про это спросил! Что за чёрт? Ну как мне ему сказать, что я только что обсуждал его член с Цинцю?!» — тем временем думал мужчина, судорожно пытаясь придумать хоть какой-то выход из положения. Тщетно, впрочем. Пьяный разум выдавал только странные штуки или глупые шутки, совершенно отказываясь делать свою прямую обязанность — мыслить.       — М-мой король, а как много вы услышали?       — С фразы «ты хоть представляешь, каково мне с ледяным штопором», — невозмутимо ответил Мобэй-цзюнь, медленно подойдя ближе и ставя остывшую лапшу на стол среди выпитых и неоткрытых кувшинов.       Шан Цинхуа невольно побледнел. Но, на максимум выводя смекалку, он сумел выдать:       — Ну, эм, в этом нет ничего странного. Это… Это как бы ваша неотъемлемая часть!       — Но ты сказал, что тебе она не нравится, — напрягся демон.       — Ну… Так, ну, ваше величество, вам ведь тоже что-то во мне не нравится, но вы ведь всё равно меня любите, так?       Лучшей словесной тактикой, что знал Цинхуа, была «лучшая защита — это нападение!» Пусть его слова звучали нагло и самоуверенно, но хоть какая-то их часть должна была отвлечь демона. И в этот раз она вновь не подвела. Сработав даже слишком хорошо.       — Всё.       — А? — на какой-то миг всё внутри заклинателя похолодело. И это была отнюдь не магия Мобэй-цзюня. Хотя именно демон и был причиной таких изменений. — Простите, что вы имеете в виду? — дрожащим голосом спросил человек.       — Я люблю в тебе всё.       Казалось, воздух снова попал в лёгкие заклинателя, и от облегчения он невольно резко выдохнул смешок. Понимая, что только что чуть было не схватил сердечный приступ от невольного недопонимания между ними.       — Ах, мой король. Не пугайте меня так…       И тут же Цинхуа покраснел, стоило понять весь смысл сказанного демоном. Он ведь прекрасно себя знал и даже сам себе, без лишнего нарциссизма, не дал бы десять из десяти. Да что там! С его точки зрения, чтобы перечислить свои недостатки, ему не хватило бы пальцев и одной руки! А тут… Так что, не дав демону что-либо ответить, он сам тут же выпалил:       — Но почему?! Разве вас не раздражало то, что я трусливый или слабый? Или то, что всегда прячусь за вашей спиной? Или то, что постоянно звал, да и зову на помощь, что бы ни случилось? Да и…       — Стой. — Веско обронил демон, темнея лицом.       «Чёрт-чёрт-чёрт! Зачем я ему указал на это всё? Почему я такой идиот?! Теперь он передумал? Теперь он скажет, что любит во мне не всё? Или вовсе не любит? Ааа! Нет! Пожалуйста, нет!»       — То, как ты зовёшь меня на помощь и прячешься за моей спиной, даже если это не слишком опасно, мне нравится. Ты признаёшь меня сильнейшим, защитником и доверяешь.       «Если это не слишком опасно? Это когда на меня напал тот гигантский паук-душегуб? Или когда Ша Хуалин меня пыталась пристукнуть?! Или, может быть, тогда, когда Лю Цингэ хотел меня убить?! Да я ни разу не звал и не прятался за тобой без веской и очень опасной для жизни причины!» — судорожно думал Цинхуа, не уставая одновременно поражаться мыслям Мобэя и тому, что ему подобное вообще нравилось! Но тот тем временем продолжал:       — И я не считаю тебя ни трусливым, ни слабым. Ты дважды спасал мою жизнь. А во второй раз даже вступил в схватку, в которой заведомо проиграл бы. Чудом выжив, но спасая меня. То, что меня тогда так разозлило, — это то, как ты ушёл. После всех обещаний и клятв, что давал мне, — глаза демона наполнились холодом, тогда как слова преисполнились горечи. Но это было ещё не всё. — Думая так, мне кажется есть кое-что, что я не люблю в тебе.       Это было отчего-то до смешного обидно, но любопытство Цинхуа пересилило:       — И что же это?       — То, как ты не держишь обещания, — прозвучало веско, но почему-то обиженно. Именно в такие моменты Цинхуа больше всего чувствовал себя молодым папочкой, чьё дитя, поджав губки, смотрело так вот исподлобья и сверлило его взглядом. Ага, двухметровое почти, дитятко, демонического разлива и с своеобразным характером…       — Эм, постой, но разве я забывал о каких-то ещё обещаниях с тех пор? — решил не углубляться в вопросы к прошлому заклинатель, предпочитая решить вопросы к настоящему, тем самым раз и навсегда (как ему этого очень хотелось) уладив все недомолвки.       — Так ты помнишь?       — Эм… Возможно? — безбожно врал Цинхуа.       — Тогда почему всё ещё ничего не делаешь? Это уже больше похоже на наказание — заставлять меня так долго ждать свою награду, — непримиримо закончил демон.       — Эм, награду? — непонимающе и мягко уточнил горный лорд, в глубине души истошно вопя от того самого непонимания.       — Так ты действительно забыл… Награду, что ты мне обещал в тот день, после нашей второй ночи, когда ты принимал главу вашей школы и просил меня скрыть своё присутствие.       «Твою мать! Он прав, я совершенно забыл об этом. Но ведь уже месяц прошёл! Неужели он всё это время помнил об этом и ждал?!» — растерянно думал Шан Цинхуа, тут же находя решение. Единственное, которое ему пришло в голову.       — Я не забыл, мой король, — уверенно заговорил заклинатель, одновременно пытаясь встать, чтобы положить руку на плечо демону и «объяснить ему всё». Только он споткнулся и в итоге резко рухнул на колени к Мобэю. Впрочем, последний остался доволен. — Кхм, так вот! Мой король, я всё прекрасно помню, но вы сами видели, как много нагрузки было на мне в последнее время. А пока школа была в таком ужасном состоянии, я не мог позволить себе расслабиться. Теперь же, когда мы даже нашли меч Юэ Цинъюаня, я наконец могу, кхм, могу сделать то, чего мы так долго ждали, — всё это время беспрестанно нервно елозящий на месте Цинхуа на последних словах наконец поднял смущённый взгляд на своего короля.       И не сказать бы, что ему не понравился тяжёлый взгляд демона. Скорее он заставлял его ещё больше нервничать.       «Чёрт! Он не поверил ни единому моему слову! А я ведь даже правду местами говорил! Ну вот и что мне теперь делать?! Так ещё и этот меч упирается и давит прямо в поясницу! И что он вообще тут делает?» — всё так же нервно думал Цинхуа, без задней мысли потянувшись убрать меч.       — Цинхуа, — прозвучало тяжёлым шёпотом прямо над ухом заклинателя.       Почему демон вдруг уткнулся ему в висок и так странно прошептал его имя, стало понятно заклинателю, как только он ещё раз прошёлся по «рукоятке», что была явно шире, чем у его меча, и куда более отзывчивой на касания. Руку он тут же одёрнул, не веря, что только что сделал. Он ожидал любой реакции от своего ледяного демона, но только не того, что его руки сильнее обхватят его за талию, а губы, задевая ухо прошепчут:       — Ещё.       — Что?..       — Коснись меня там ещё. Прошу.       Цинхуа выпал из реальности. Мобэй его просил! Кроме этого, Цинхуа максимально быстро понял ещё три вещи: на него не злятся, его хотят и хотят, чтобы он прикоснулся к нефритовому стержню Мобэя.       И он не был против. Лишь до крайности смущён.       Что, впрочем, не помешало ему развернуться лицом к демону, «седлая» того, и найти губы Мобэя, впиваясь в них поцелуем. На который сразу же последовал ответ. Слишком уж желанным он был.       Было непривычно, что Цинхуа находился немного выше Мобэя, но это совершенно не мешало им сплетаться языками и пить дыхание друг друга. Цинхуа пьянел от поцелуев едва ли не быстрее, чем от вина. Язык демона то танцевал с его языком, то обводил внутреннюю сторону щеки. Его губы не упускали возможности прижаться ещё сильнее, пока зубы демона всё норовили прикусить то язык, то губы возлюбленного. И это при том, что руки Мобэя уже уверенно раздевали податливое тело, не обращая внимания на слабые возражения. Мобэй-цзюнь был уверен, что они оба сейчас хотят одного и того же. С чего бы ещё тогда Цинхуа так жарко его целовал и прижимался к нему? А главное, не переставал ёрзать и тереться о его естество? Для чего же, если он не желал демона?       И в кои-то веки он был прав. Цинхуа и вправду желал его, плавясь от желания в руках своего любимого демона. Хоть и не замечал, что неосознанно прижимался и тёрся о достоинство последнего.       Мобэй уже уверенно поднял заклинателя, не разрывая поцелуй, когда в двери постучали.       — Учитель Цинхуа! Учитель Цинхуа, выходите скорее! Знаем, уже поздно, но у вас важный посетитель!       Шан Цинхуа едва ли уловил смысл всего сказанного, иначе бы не пробормотал:       — Я занят. Пусть идёт лесом.       — Учитель Цинхуа?       — Потом! Я сказал «потом», оставьте меня! — уже громче сказал мужчина, по-прежнему находясь на руках демона, пока тот целовал его, куда придётся. В основном попадало на шею, грудь и плечи. Дыхание сбивалось, мысли путались, демона хотелось до потери пульса, а тут, видите ли, пришёл кто-то там, «выходите», тьфу!       — Но… Учитель Цинхуа, мы не можем.       — Что значит «не можете»?! Аамх! — раздражённо вскричал Цинхуа, срываясь на стон, когда Мобэй нетерпеливо прикусил его сосок.       — Дело в том, что лорд Байчжань…       — Твою мать, — отчаянно всхлипнул Цинхуа.       Вот здесь, прямо тут, желанное и любимое тело, жарко обнимающее и жадно целующее, вот-вот возьмёт Цинхуа прямо так, посреди разговора с неуместным адептом! А где-то по ту сторону Лю Цингэ, который, как он теперь смутно припоминал, обещал наведаться!       — Я позже зайду на пик Аньдин, — невозмутимо и решительно закончил разговор Бог Войны.       — Шиди Лю, не нужно беспокоиться! — воскликнул тогда Цинхуа, но тот уже «закончил разговор» и с чувством выполненного долга ретировался.       «Ну почему именно сейчас, шиди Лю? Почему сейчас?! — мучился лорд Аньдин. Только вот, подумав ещё немного, он понял, что это была не единственная проблема. — Боги, да если он и вправду сейчас заявится, они с Мобэем точно поубивают друг друга!» — надо было решать что-то. Причём срочно, ибо, насколько Шан Цинхуа знал этих двоих, мирно и тихо ждать они не умели.       — Эм, нет. То есть, я совсем без сил после совещания с Шэнь Цинцю! Передайте, что я слишком устал для разговоров! Всё завтра!       — Но…       — Завтра! Завтра я с радостью его приму и буду готов уделить ему столько времени, сколько необходимо!       За дверью ещё какое-то время шептались и шаркали, но потом наконец ушли. Но у Шан Цинхуа болела голова уже от другого.       — И почему ты с радостью примешь другого мужчину? Цинхуа, ты…       — Ааа! Нет! Пока ты не продолжил, остановись! Я просто сказал это, чтобы ребята успокоили Лю Цингэ и тот не ворвался прямо сюда сейчас! Это единственная причина, почему я так сказал! Слышишь? Единственная! Как и ты… Единственный, с кем я хочу, с кем я… Да! Ты понял ведь?! — нескладно и смущённо закончил Цинхуа, взглянув на своего демона.       В этот момент вечно холодные глаза Мобэя потеплели, а на губах играла счастливая улыбка. От того, какой искренней радостью веяло от такого отстранённого обычно демона, Цинхуа было почти больно, но сердце его забилось ещё чаще. Эту улыбку хотелось защищать, видеть постоянно и отдать всё, что демон пожелает. Шан Цинхуа действительно любит Мобэя. В такие моменты он понимал это как нельзя чётко.       — А для меня?       — А? — немного выпал из разговора лорд Аньдин.       — Ты настолько устал и для меня?       Цинхуа бы никогда не поверил, что демон может спрашивать такое с подобным выражением лица, ещё и в таком положении, да и, вообще, после всего, что было между ними. Поэтому он не раздумывая улыбнулся, нежно соприкасаясь носом и лбом со своим демоном и специально развязно потёрся о чужой пах, зная, что за реакцию он этим вызывает. И только тогда, когда дыхание Мобэя потяжелело, а во взгляде появилось пламя, Цинхуа прошептал ему в самые губы:       — Ну, мы же не говорить будем.