Останься со мной

      — Свадьба завтра, — холодно бросил Лингуан-цзюнь и ушёл, оставляя онемевшего от такого заявления Цинхуа потрясённо глотать воздух в окружении нескольких других демонов.       Нет, он знал, что к этому всё идёт, но надеялся, что сумел хоть немного отодвинуть срок. Ему нужно было ещё немного времени. Сил у него скопилось достаточно, чтобы хоть куда-то добраться, когда он сбежит. Но он надеялся скопить хоть какой-то еды и разжиться наконец хоть каким-нибудь захудалым оружием. В мире демонов, насколько он знал, без него его бы просто подрезали. Как давно бы и произошло, не заступайся за него Мобэй-цзюнь.       Но так скоро он ничего не успеет. Охрана постоянно находилась за дверью, а из окна был потрясающий вид на бездну и ещё немного на бескрайнюю пустыню. Этажа с седьмого. Будь у него его меч, это была бы не проблема, только демон куда-то его задевал и наложил какое-то заклятие или ещё что-то, так что и на зов тот не откликался, а прыгать наугад и «выходить замуж» с переломанными костями ему очень не хотелось. В том, что свадьбу не отменят, он был уверен. Если какое-то время назад демон Лингуан-цзюнь немного его слышал и отвечал, то теперь он как-то изменился. Словно кто-то его заморозил. То есть заморозил что-то внутри. Что-то важное и необходимое. Глупость какая-то, но эта мысль казалась Цинхуа правдоподобной. Хотя его подозрения падали на сам замок. И от этого мурашки шли по телу.       Если это работа замка, то неудивительно, что и прочие демоны его почти не слушали. Не шутили, не издевались, не перешёптывались, не трусили. Словно… Были уже мертвы.       Цинхуа уже тысячу раз корил себя за свои же идеи, которые с виртуозностью гениального фантазёра придумывал, но даже не потрудился записать. Пусть он не выставлял их из-за требований публики, но мог бы хоть куда-то начёркать! А теперь он даже не помнил толком всех деталей и складывалось ощущение, что мир начинал жить своей жизнью.       Но всё это сейчас меркло перед тем фактом, что завтра у него была свадьба.       Он-то представлял себе, что она будет с его любимым демоном, пусть даже в демонических традициях! Ну и чёрт с ними! Зато с Мобэем, со своим любимым, красивым, наивным и прямолинейным демоном. Хотелось скулить и стонать от безысходности. Цинхуа ломался. Он знал, что сломается окончательно. Особенно если Лингуан-цзюнь всё же успеет сделать задуманное. Сломается, едва увидев всю глубину отчаяния и боли, что несомненно будет плескаться в синих глазах любимого, но уже никогда не мужа…       Найдёт он его тут или нет — уже было неважно. Им обоим будет слишком больно, если тот опоздает, а Цинхуа так ничего и не предпримет.       Это уже было невыносимо.       Нет! Он обязан попытаться! Обязан сделать хоть что-то!       Тук-тук.       «Отлично, начнём», — кровожадно улыбаясь, принял решение бороться до конца Шан Цинхуа.       Следующие сутки были самыми отвратительными для всех демонов замка, да и для самого замка. Лорд Аньдин умел стараться, если хотел.

***

      — Да когда же уже будет этот чёртов замок?! — злился Лю Цингэ. — Мы уже почти сутки ищем его!       Претензия была весомая. Они летели на мечах по ледяной пустыне уже довольно долго, если бы не высокий уровень совершенствования каждого из них, то чёрта с два они бы так долго выдержали такой холод и ветер. Но останавливаться было нельзя.       — Брат Лю, если бы это было так легко, уверен, Мобэй-цзюнь бы уже давно нашёл Цинхуа, надрал за… Кхм, победил Лингуан-цзюня и вернулся с лордом Аньдин в школу, — выдал Цинцю, который и сам бы предпочёл побыстрее всё провернуть. Ему было, конечно, тепло, Бинхэ вообще был очень тёплым. А так как он наотрез отказался лететь на разных мечах, несмотря ни на что, то сейчас плотно прижимался к нему. Цинцю даже сквозь слои ткани и ледяной ветер чувствовал его желание.       «Чёртов главный жеребец! Даже в этой грёбаной ледяной пустыне можешь возбудиться! Раньше твою похоть хоть несколько сот жён удовлетворяли, как я-то должен с этим без конца справляться?!» — отстранённо думал Цинцю, радуясь, что пока что тот только невзначай целует пальцы, щёки и шею, обжигая горячим дыханием. Но был уверен, что как бы трудно им ни пришлось, когда они найдут тот самый замок, сразу после этого ему будет тяжко. Очень тяжко.       В преддверии грядущего боя, нервное состояние Лю Цингэ, которому пришлось оставить своего главного ученика и любимого на охрану школы, только раздражало.       «К тебе-то твой ученик, по крайней мере, сейчас не лезет с непристойностями!» — почти обиженно думал он.       Остальные же и вовсе летели молча, каждый погружённый в собственные невесёлые мысли.       Пустыня льдов и снегов вообще не располагала к задушевным беседам и длительным групповым прогулкам. Даже на мечах. Тем более, что никто из заклинателей не знал, как долго им придётся лететь, углубляясь в земли демонов.       После истории Ци Цинци всем было, о чём подумать. Ясно было только одно, Шан Цинхуа нужно было найти и спасти как можно скорее. Замок был слишком опасным местом, как они уже догадывались. И хотя многие моменты всё ещё были весьма мутными, общая картина кое-как складывалась… в очень неприличную фигуру. И это было понятно всем.       Нужно было спешить. Но основываясь на разрозненных данных, собранных Ша Хуалин, и некоторых деталях из истории Цинци погрешности в местоположении были слишком велики. Ещё и беря во внимание, что постоянно приходилось держаться самой кромки Бездны и параллельно идти по бесконечному морозу — продвижение, даже для великих заклинателей школы Цюндин, было слишком медленным. Во всяком случае, намного медленнее, чем им самим того хотелось.       Не то чтобы они так долго собирались или выступали большим количеством людей, но сборы и передвижение всё равно заняли время. Отправиться было решено только пятерым из лордов (Шэнь Цинцю, Лю Цингэ, Ци Цинци, Юэ Цинъюань и Му Цинфан) и Ло Бинхэ. Взамен они оставляли своих первых учеников на пиках, а Ло Бинхэ отца. Хотя, понятное дело, что не это повлияло на его решение. И хотя некоторые из адептов (и многие с пика Аньдин, к удивлению Цинцю и остальных) вызвались также поучаствовать в походе, но им было жёстко и непреклонно отказано. Детьми рисковать никто не собирался.       У Цинцю же всё отчётливее появлялось жутковатое ощущение, что они безнадёжно опаздывают. Он сильнее сжимал веер в руке и с усилием отгонял эти мысли. Но Бинхэ знал своего учителя слишком хорошо. Он тоже нервничал. Поэтому старался хоть какими-то маленькими шалостями отвлечь ворчащего возлюбленного. Его неизменно радовала реакция Цинцю, но на краю собственного сознания продолжала навязчиво маячить мысль о приевшейся, но всё же приблизившейся ближе прочих неугомонной парочке, что сейчас была не пойми где и которую ещё предстояло найти, спасти и воссоединить. Ради спокойствия Шэнь Цинцю, если уж не его собственного.

***

      Как заклинатели, так и Цинхуа лишь догадывался и предполагал, как замок действует. И уж точно совершенно никто не знал его целей. Точнее никто и не предполагал, что у проклятого места могут быть какие-то относительно определённые цели. Но так и было.       Замок давно ждал. И, когда один из отчаявшихся и разбитых изнутри существ наконец сумел в нём освоиться, он тут же радостно попытался захватить его разум. Но не получилось. Это было странно. Он чувствовал связь, что одновременно и усиливало влияние, и в то же время не давало полный контроль. Замок всё пытался понять, в чём причина. Но, в конце концов, просто решил действовать напролом. Как всегда, давить на больное, усиливая апатию и уверенно обосновываться в мыслях существа, что попало в его сети.       Он слишком давно и долго ждал своего часа. Он не может оплошать.       Лингуан-цзюнь попался ему в руки совершенно случайно. Ему просто некуда было податься. И величественный, хоть и явно старый и полуразрушенный замок стал ему убежищем и не только. У них было немало общего… Казалось, завладеть им будет не так уж и трудно, но всё время что-то мешало. Демоническая суть. Впервые ему попался демон, чья сущность была настолько ему близка, что вызывала памятные и болезненные воспоминания. Из-за этого его гнев, а в следствие и холод становились всё сильнее, захватывая всё новые души. Только, опять же, те слушались как его, так и самого демона. И это раздражало ещё сильнее.       Когда же тот привёл человека, а точнее заклинателя, стало повеселее. Замок ненавидел заклинателей. У него было на то и право, и причины. Именно из-за таких, как он, тот потерял всё. Ох, с каким наслаждением замок наблюдал, как этот демон избивает и измывается над человеком! Он уже думал, что ему удастся забрать жизнь этого мужчины, медленно отбирая у него остатки тепла и жизни. О, это было бы восхитительно! Как же давно ему не попадались заклинатели…       И всё бы так и вышло, если бы этот безмозглый болван демон не вмешался. Видите ли, у него на того другие планы! Хотя… Если уж так, то было бы неплохо расправиться с человеком вручную, уже полностью завладев телом демона.       Но сознание этого демона никак не поддавалось. Оно пылало жаждой мести, горечью и желчью, но лишь своей. Чётко и безжалостно разграничивая своё и навязанное. Ледяной демон напоминал ему кого-то. Но эту мысль замок безжалостно отгонял. Ему нужно было тело. А это тело лучше всего подходило. Холод его не разрушал, даже подпитывал и помогал. Это было то, что нужно.       Так или иначе, в одну ночь всё изменилось. Тот самый беспокойный человек сильно влиял на сознание демона. (Признавать то, что и самому замку был отчасти интересен этот человек, он не стал. Нет. Ему просто хотелось убить его руками. Именно поэтому не имело смысл завладевать его сознанием.) И однажды, снова на грани жизни и смерти, человек сказал то, что нужно. Именно те самые слова, которых жаждал каждый ледяной демон.       Тогда же ледяной демон начал давать слабину. И у замка начинало получаться его контролировать. Окончательно, правда, это получилось, когда тот понял, что всё-таки один. Что человек любит не его. Ха! Как наивно верить людским словам.       Когда-то сущность, что ныне считалась просто замком, была живым существом. И тоже весьма доверчивым. Больше таких проступков оно не допустит. Уж этому-то мальчишке-заклинателю оно отомстит. Разочарованным то ли в себе, то ли в человеке, то ли вообще не пойми в чём, демоном завладеть было уже легко. Податливый материал.       Дальше всё было так же просто. Свадьба. Ты хотел свадьбу, ледяной парень? Ты её получишь. Человек явно не хочет этого и даже боится того, что его ждёт дальше. Не зря, впрочем. Отлично.

***

      — Н-не надо, — дрожащей рукой цеплялся заклинатель за рукав демона. — Пожалуйста… — голос был тихим и отчаянным, но всё равно раздавался вдоль стен замка, приобретая глубину. В глазах не было слёз, но вот отчаяния хоть отбавляй. Пока что не было.       Ну ещё бы, Цинхуа так и не успел что-то сделать. Точнее у него ничего не получилось. Простые и дурацкие методы, вроде просить отпустить и кричать/бить кулаками о дверь, ожидаемо не принесли никаких плодов. Более хитрые планы, пожалуй, ещё давали надежду. Но тем сокрушительнее было отчаяние, когда они проваливались. Он просился увидеться и поговорить с Лингуан-цзюнем, на что демоны сперва просто хотели доложить ледяному об этом, но тот настоял, что должен явиться сам.       Демоны долго настороженно переглядывались, но всё же согласились. Сперва, человек чинно шёл по абсолютно заледеневшему пространству, где каждый шаг стоил немалых усилий. Непонятно было, как эти, совершенно точно не ледяные демоны, терпят этот холод? Ведь Шан точно знал, что он действует на всех демонов, иначе у ледяных не было бы никакого преимущества перед ними. Пройдя всего несколько коридоров, он решил, что медлить нельзя, либо сейчас, либо уже у самого демона. (Что уж точно было заведомо бесполезной затеей). Стоило ему рвануть в сторону соседнего пустынного коридора, как за ним тут же погнались. Ловили его не слишком долго, даже несмотря на то, что человек бежал так быстро, как только умел. Он петлял в коридорах, судорожно пытаясь не попасться и найти наконец чёртов выход, но конечности гнулись всё хуже, а ноги бежали всё медленнее, холод был просто убийственный. Почти все силы уходили на то, чтобы хотя бы просто продолжать двигаться и не окоченеть от холода. Силы покидали его слишком быстро. Это было мерзкое и дурацкое чувство. Он должен был бежать, должен был найти Мобэя, сказать ему всё, поговорить!       Хотя, зачем? Цинхуа, останься он с Мобэем, лишь причинит ему ещё больше беспокойств, боли и страданий. Он его любит, всегда любил, но нужна ли эта любовь ледяному демону?       «Чёрт, ну что за мысли?! Бежать! Ноги, шевелитесь! Потом! Встретимся и поговорим! Нечего себя накручивать! Сперва нужно сбежать с этого проклятого замка!»       Но было уже поздно. Промедление оказалось фатальным. Но даже нагнавшим его демонам заклинатель не собирался сдаваться без боя. Он пинался, кусался и даже сумел вывернуться, чтобы пырнуть нескольких из демонов припрятанным с трапезы ножом. Кому в плечо, кому в живот, а кому-то вроде даже в глаз. Те же лишь морщились и иногда шипели, но, невзирая на ярое сопротивление, просто оттащили его назад.       Но и на этом Цинхуа не успокоился. Он даже-таки попытался «выйти» через окно. Точнее связал все тряпки, простыни и почти всю одежду, что нашёл в комнате, и попытался ускользнуть хоть так. Длины, правда, не хватило на последние полтора или два этажа, но это уже было сущей мелочью. Цинхуа бы уж точно что-то придумал с этим. Главное было покинуть это место как можно быстрее. Как бы он бежал по ледяной пустыне неизвестно сколько времени практически в одних нижних одеждах — он предпочитал не думать.       Он почти спустился, ведомый азартом и адреналином и уже готовый спрыгнуть с высоты нескольких этажей, как удача снова повернулась к нему задним, совсем не мягким местом. Из окна на него смотрели льдисто-синие глаза, а изящная фигура ни на миллиметр не сдвинулась, выказав удивление или злость. Не успел лорд Аньдин разжать руки, как его уже втянули внутрь и полностью обездвижили кровяными паразитами. После чего молча отнесли обратно и что-то прошептали охране. Лингуан-цзюнь прошептал:       — Спокойной ночи. — И оставил.       Не стоит и говорить, что в ту ночь заклинатель так и не смог уснуть, переживая, придумывая и передумывая новые и новые способы побега и вновь приходя к неутешительным выводам.       Рассвет застал его врасплох. А утро было и того безрадостнее. Кровяные паразиты ледяного демона снова зафиксировали его в одном положении, тогда как другие наряжали его и красили, подобно ёлке. Зелёные одежды, красные румяна… Глупо, мерзко, некрасиво! Не так! Всё не так!       Только вот ни кричать, ни даже сказать ничего Цинхуа не мог. Оставалось лишь молча придумывать, как можно всё-таки избежать нежеланного брака.       И даже сейчас, стоя у импровизированного алтаря, в заколках и красивых одеждах с красивым и сильным мужчиной, а точнее демоном напротив, он чувствовал себя загнанной мышью. И медленно понимал, что не знает, что ему сделать. Не знает, куда и как бежать. А мысли о Мобэе только ещё больше расстраивали и отравляли сердце.       Демон же смотрел на него без особых эмоций.       — Что? — недоумевал тот про себя. Разве есть какой-то смысл сопротивляться сейчас? Ну, возьмёт его себе не один ледяной демон, а другой. Что же в этом такого? Неужели…       — Я… Мне нужен только Мобэй. Пожалуйста, — слёзы наконец потекли из глаз человека, но он продолжал противиться кровяным паразитам. Как и всегда, впрочем, причиняя себе только большую боль.       Демон всё так же молча наблюдал за этим. И только его душа медленно рвалась на части. Сквозь сущность замка пробивалась сущность самого демона. Она-то и изнывала. В тот раз, всё было иначе. В тот раз «она» даже не думала сопротивляться. Может, поэтому ему сейчас так больно?       Демон медлил. Он понял. Понял наконец, что человек любит его племянника. На самом деле. По-настоящему. Как понял и то, что это не Мобэй-цзюня, а его самого никогда не любили. А, забирая Цинхуа, он хотел забрать себе то счастье, которого, как он думал, его лишили. Но которого на самом деле у него никогда и не было.       Сущность замка не понимала этого, но отчаянно, хоть и безуспешно пыталась вернуть себе контроль.       — Нет! — невольно взревел он, цепляясь за плечи Цинхуа. — Нет!       Сам же заклинатель совсем растерялся. Демон будто бы сходил с ума. Но тут вмешался ещё один голос:       — Шан Цинхуа.       Человек вздрогнул и, не поворачивая головы, снова заплакал. Он знал этот голос. И на этот раз ни с чьим бы его не перепутал. Это был он. Его демон.