От измены до верности. Часть 2.

— Что делать то, Малиновский? — Жданов сидел на кухне у друга и медленно цедил из бокала виски. Он уже был настолько пьян, что едва шевелил языком. То и дело потирая усталые глаза, Андрей потянулся за пачкой сигарет. Крепко затянувшись, впервые со времен студенческой поры, мужчина сухо закашлял, выдыхая облако едкого дыма. — Что делать? А я тебе скажу, что делать. Каяться идти к Катерине Валерьевне! Ну Палыч, ну что за трагедия? Расскажи ей всё как есть! — Рома крутил в руках стакан, но пить не хотелось. Давно он не видел друга в таком состоянии и не на шутку распереживался. — Да не поверит она мне! — пьяно ответил Жданов и протяжно вздохнул. — Раньше надо было рассказывать! Сразу! Да как в такое вообще можно поверить? Вот ты бы поверил? — уставился он на друга. — Даже не знаю… — нахмурившись, сказал Роман. — Ну она тебя любит, значит должна поверить. — Да она же упрямая! Она уже вбила себе в голову, что я ей изменяю! Как ее теперь переубедить? И почему она у меня такая упертая, Малиновский? А я тоже хорош! Пришел, скандал закатил. Повел себя, как полный кретин! Где мой телефон? Я что его в такси что ли оставил? Малина, дай телефон! Я должен позвонить и извиниться перед Еленой Санной! Я такой идиот! — бушевал Андрей в пьяном угаре. — Идиот, сволочь и скотина, я понял. Андрюх, хватит уже пить. Никто же не умер! Андрей положил голову на холодную столешницу и закрыл глаза. — Катенька моя, любимая моя девочка, как же мне без тебя плохо, — бормотал он пьяным голосом себе под нос. — Иди-ка ты спать, Жданов! Утро вечера мудренее. Такие вопросы надо решать на свежую голову, — Рома помог другу подняться и, проводив его в гостиную, уложил на диван, набросив сверху плед. Он, конечно, мог бы поговорить с Катериной, объяснить всё, но Пушкарёву он знал очень хорошо, а потому этот вариант отпал сам собой. Еще немного посидев на кухне, обмозговывая щекотливую ситуацию, Малиновский допил свой стакан с виски и тоже отправился спать. *** Этой ночью Катя не могла сомкнуть глаз. Она то и дело ворочалась в постели, вставала, ходила по комнате. От сильного волнения грудь сковало настолько, что было нечем дышать. Хотелось открыть окно и сделать глоток свежего  весеннего воздуха, но опасаясь, что продует рядом спящего малыша, пришлось отказаться от этой затеи. В спальню тихо постучали. Вошла Елена Александровна с чашкой мятного чая в руках. — Катюш, ты почему не спишь? Я вот тебе чайку заварила. Здесь мята, мелисса, ложечка мёда. Он тебя сейчас успокоит. Попей, миленькая, — сказала шепотом женщина и протянула чашку Катерине, присев рядышком на диван. — Мам, я Андрею звонила. Он не отвечал сначала, а потом кто-то трубку взял и отключился тут же, я услышала мужские голоса и звук сирены на заднем фоне. А вдруг с ним что-то случилось? — так же шепотом ответила девушка и тихо расплакалась, по-детски положив голову матери на плечо. — Ну что ты, перестань, ничего с Андрюшей не случилось. Вы бы поговорили с ним завтра. Спокойно, без криков. Что у вас произошло то, Катюш? У Андрея другая женщина? — обеспокоенно спросила Пушкарёва, ласково поглаживая дочь по голове. — Я не знаю! Еще час назад я была в этом уверена, а сейчас уже ничего не понимаю. Я просто так изменилась после родов, располнела… Мне кажется, что Андрей, окружённый красивыми женщинами, начнёт засматриваться на них, перестанет видеть женщину во мне. Я не хочу, чтобы он был со мной только из-за детей, — сквозь слезы говорила Катя. Днем она вряд ли смогла бы так открыться даже своей матери, но ночь благоприятствует глубоким откровениям, обнажая тайные чувства. Всё-таки очень сложно перестать быть собой, вот и Катерина нет-нет да и возвращалась к той неуверенной в себе Кате, ведь эти комплексы взращивались в ней годами и снова атаковали ее, почувствовав благодатную почву. — Ну что ты, миленькая! Ну мы же видим с папой, как Андрей тебя любит. А детей как он любит! Да он примчался сегодня сюда из другой страны, бросил всё. Стал бы он это делать, если бы у него была другая женщина? Ты сама посуди. Он же всё время с вами. А женщины всегда будут вокруг. Смотри какой он у нас видный, красивый. Да только не нужны ему эти женщины. Он тебя любит. А ты устала просто, вот тебе всякое и мерещится. Вы поговорите обязательно, — убаюкивающим голосом шептала Пушкарева, слегка покачивая Катю на своем плече. От этого монотонного покачивания тяжелели веки, мысли в голове улеглись и сон уже окутывал расслабленное тело девушки. — Ложись, поспи, — сказала Елена Александровна, укладывая дочь в постель и заботливо укрывая их с малышом мягким одеялом. Когда женщина вышла из спальни, Катя еще какое-то время лежала без сна, анализируя слова матери. Ведь Андрей и правда ни разу не дал повод в нем усомниться. А любовницу не так-то просто скрыть, тем более если эта связь продолжительная. Она бы почувствовала его охлаждение к ней, отстранённость, но муж был всегда ласков и нежен, без какого-либо стеснения и скованности проявлял свои чувства. Несомненно им стоило спокойно поговорить и выслушать друг друга. Под подушкой завибрировал мобильный. Катя резко схватила телефон и щурясь стала всматриваться в горящий экран. Пришло сообщение от Малиновского. «Андрей у меня» гласило смс. Катя с облегчением выдохнула и опустилась на подушку. *** Утро для Жданова наступило вместе с мучительной головной болью, накатывающими приступами тошноты и признаками обезвоживания, что в народе называют сушняком. Он медленно прошёл на кухню и принялся искать в аптечке аспирин. — Доброе утро, Жданчик! Как спалось? — бодрым голосом поприветствовал друга Рома. — Да не ори ты! — прошипел Андрей, хватаясь за голову. Все страдания народов мира тут же отобразились на его лице, скривившемся в болезненной гримасе. — А я вот тут подумал. Кто-то же Кате сказал, что ты отменил ужин с Полянским. Не сама же она залезла в твое расписание, — не обращая внимание на похмельный синдром Жданова, снова заговорил Роман так же громко и бодро. — Нет, скорее всего ей Марина Эдуардовна сказала. Катя не такая. Она не будет следить и вынюхивать, — ответил Андрей, с облегчением вздохнув, при виде нашедшихся таблеток. — Да, Пушкарёва святая женщина. Есть же такие жены, Жданов, которые камер везде понатыкают и к частному детективу пойдут. В общем, шаг вправо, шаг влево — расстрел! — изрек Малиновский и приступил к приготовлению своего фирменного кофе — лучшего средства от похмелья. — Да ты же чёртов гений, Малиновский! Камера! Как же я сам не догадался! Во всех заведениях есть камеры! Есть у меня один человек в ФСБ. Со своей ксивой он мне на раз эти записи достанет! — радостно воскликнул Жданов, чудесным образом исцелившись от головной боли резким выбросом эндорфинов в кровь. — Хорошо хоть ты это признаёшь… Ну, то, что я гений, — отвечал Роман, разливая ароматный кофе по чашками, — Только вот ты не боишься, что этот нужный человек увидит твой позор? — добавил он скептически ухмыляясь. — А что делать, Малина? Уж лучше пережить позор, чем потерять Катю, — философски ответил Андрей и пригубил горячий напиток.