Beak of the Duck

После столь резкой реплики Дейзи Дональд несколько минут сидел в трансе, а затем, не выдержав, ответил: — То есть, тебе претит то, что я больше не горбачусь на низкооплачиваемых работах, а имею высокооплачиваемую должность в престижной корпорации «Ваддл»? Или то, что это единственное место работы, где мне не надо мучиться, где я могу получать удовольствие от трудового процесса? — Нет… — Или то, что я наконец нашел настоящего друга? — продолжал селезень, как будто не слышал ее. — Или то, что Винт Разболтайло создал для меня специальное устройство, которое делает мой скрипучий голос волшебным и позволяет мне петь и зарабатывать этим огромные деньги? — Нет... — Чем именно ты так недовольна? Я думал… Я думал, ты будешь рада за меня. — Дон, ты все совершенно неправильно понял. Я рада твоим успехам, но огорчена по той причине, что ты совсем перестал общаться со своей семьей, проводя время исключительно со своим другом Марком. Все твои родственники очень скучают по тебе! — С чего ты это взяла? — Ты думаешь, что я буду тебя обманывать? — Ну, я еще могу поверить в то, что они тебе сказали то же, что и ты мне сейчас, однако они все могли слукавить — скорее всего, Скруджу опять от меня что-то нужно. Неужели ты не допускаешь такой мысли? — Нет. Ты должен вернуться к своей семье. Бывший моряк никогда не отличался спокойным и уравновешенным нравом, а потому, ни на секунду не задумываясь о том, что он сейчас высказывает не свое личное мнение, а то, во что заставил безоговорочно поверить его младший приятель, вспылил: — Дейзи, почему ты потакаешь самому настоящему насилию? Почему я должен жить в семье, которая медленно и верно растаптывает меня? Почему я должен заниматься медленным саморазрушением и самоуничтожением? — Что ты несешь? — А ответь-ка мне еще на такой вопрос — по какой причине тебя волнует то, в каких отношениях я нахожусь со своими родственниками? Клювс свою мамашу терпеть не может, и она платит ему тем же, но я же не встреваю куда не надо и не уговариваю его налаживать с ней отношения! Тогда почему ты делаешь не так? — Меня волнует это по той причине, что если ты бросил на произвол судьбы своих родных племянников… — Прямо так уж на произвол судьбы — у них есть Скрудж, Клювдия и Зигзаг! — Дослушай меня, пожалуйста! Если ты бросил на произвол судьбы своих родных племянников, то я более чем уверена в том, что если мы с тобой все-таки поженимся, то ты однажды можешь бросить меня с нашим ребенком на руках, точно так же, как и близнецов сейчас. Да, ты прав, это будет не на произвол судьбы, так как у малыша или малышки все-таки будет мать, но это очень подло. — Неужели ты не понимаешь, что я с тобой и с нашим общим ребенком никогда бы так не поступил? — И почему же я должна в это поверить? — Кровных родственников, к величайшему моему сожалению, не выбирают. Если бы у меня была такая возможность, я бы с удовольствием появился на свет в другой семье, где у меня бы не было дяди-крохобора и безответственной сестры с безмерной тягой к различного рода приключениям и шилом в одном месте! — Вот именно! И почему ты решил, что ты сможешь быть идеальным парнем для меня, если ты такой... Такой... — переполненная эмоциями уточка запнулась, не зная, как продолжить. — Девушку и жену я в состоянии выбрать сам из миллиона других. Если я предлагаю тебе официально стать моей второй половинкой, то это означает лишь то, что я сделал свой выбор в твою пользу, ведь я очень люблю тебя. — Конечно, мне очень приятно это слышать, но что тебе мешает любить своих родных племянников так же сильно, как и меня? — Ты была моей первой и единственной любовью, мы учились в одной школе, затем пошли в один университет, после наши пути разошлись — я пошел служить во флот, а ты решила стать модным дизайнером. Ты была моей музой, ты была единственной, кто хорошо относился ко мне и любил меня со всеми моими причудами. — Ну так и твои родственники тоже души в тебе не чают, Донни. — Я бы так не сказал — у них банально нет выбора. — Да, ты прав, тебя они не выбирали, но с чего ты решил, что они не любят тебя? Да, у них есть какие-то недостатки, которые тебя раздражают, но ведь никто из нас не идеален. — Я это прекрасно понимаю и люблю тебя вместе со всеми твоими милыми чудинками, но моя семья меня постоянно унижает. Скрудж все время говорит, что я нахлебник и дармоед, а племянники считают, что я ничего не добился в этой жизни! Я не хочу жить вместе с ними! Это медленное саморазрушение, которое до добра не доведет. — Это все внушил тебе твой так называемый друг? — Нет, он просто высказал все то, о чем я и не думал все эти годы и открыл мне глаза на столь неприглядную правду. Я дарю своей семье всю свою любовь, и чем они мне на это отвечают? Или открыто плюют в лицо, или равнодушно взирают с гримасой египетского сфинкса на лице — выражением безграничного и усталого терпения. Пойми, никто из моей семьи не достоин меня. — И почему ты так уверен в этом? — В лицо, разумеется, все из вежливости обыкновенно говорят более-менее нормально, а тогда, когда мальчишки решили, что я их не слышу, то сказали, что я неудачник. — А зачем ты подслушивал? — задалась вопросом носительница фамилии Дак. — Это же нехорошо! — Я специально не подслушивал, я занимался делом — подстригал кусты в саду Скруджа, а эта троица валялась в гамаке и дурака валяла, параллельно болтая между собой о разных разностях. Поверь, то, что говорят о тебе за твоей спиной, обычно правдивое отражение истинного мнения говорящего о тебе. — Я понимаю, что ты обиделся на всех и так, как ты простодушный и бесхитростный, поверил Клювсу и его красивым словам, но я прошу тебя только лишь об одном — подумай над моими словами. ★★★★ Селезень прогулялся по городу с уточкой и проводил ее до дома, а затем возвратился в «Ваддл». В его голове роилась куча разнообразных мыслей. — Доннушка, с возвращением тебя! — окликнул его попугай. — Ну, как все прошло? — Неплохо. — Так Дейзи согласилась стать твоей девушкой или нет? — Ну, она сказала, что подумает над моим предложением. — О, это хорошо. Когда друзья легли спать, молодой миллиардер, сомкнув опухшие от продолжительного общения с телефоном веки, практически мгновенно отправился в царство Морфея, племянник Скруджа же уснул не так скоро. Его голову переполняли различные думы: «Да, я сумел сделать выбор между не ценящей меня семьей и новым лучшим другом в пользу последнего, и это решение принять было довольно просто. Но как же мне быть в случае, когда выбор стоит между этим самым товарищем и уточкой, которой я хочу предложить стать моей девушкой?». Поначалу было решение быть в обществе обоих и наслаждаться их вниманием, но оно было отклонено практически сразу: «Выбрать и то, и то не выйдет, так как их позиции противоречат одна другой: Марк — убежденный бездетный холостяк с соответствующими взглядами на жизнь, а Дейзи хочет создать семью с тем, кто любит своих кровных родственников. Они оба очень тепло относятся ко мне и любят меня со всеми моими причудами. Что же мне делать? На ком из них мне следует остановить свой выбор?».