Writober 2020

      Последняя ступенька далась с трудом. Бок нещадно болел, ноги подгибаись, а в горле надсаднопершило от звенящего пустотой холодного воздуха. В мозгу билась последняя мысль «я должен сделать это». Но что именно, я уже не помнил. Осталось только «я должен». «Я должен» толкало вперел, осыпая градом ударов. «Я должен» расстелало алую дорожку и сгибало чужие спины передо мной. «Я должен» возлагало приятные на первых порах хлопоты и тихо убивало.       Но сейчас вся энергия, наполнявшая его, иссякла. Оставалось только равнодушное яркое пятно на раздражающе-статичном голубом фоне, неподвиженный пейзаж каменной пустыни, который мозг воспринимал как театральную декорацию, не более. Но это все было там, внизу, откуда я пришел. А здесь, на этом маленьком плато, больше похожем на круглую проплешину, сидела девочка.       Она неподвижно застыла, пугая меня своей отчужденной холодностью, будто и не была он девочкой, а всего лишь частью пейзажа. Я окликнул ее, но она молчала. На ее тонких, словно извлеченных илой гения скульптора, бескровных губах застыла полуулбка-полуусмешка. Черные волосыдо плеч тускло поблескивали, выский лоб закрывала челка. Глаза… Нет, то были не детские глаза. Пронзительно-голубые холодные и ясные, как бесконечный лист неба у меня над головой, в которых нельзя было ничего прочесть, потому что они не скрывали за собой ничего и были всем одновременно. Как небо, они состояли из маленьких частиц, которые не были видны глазу человеческому, но даже под микроскопом они бы не рассказали ничего, потому что они не были созданы от плоти человека, они имели только человеческую форму, не более того. К тому же у них отстуствовали зрачки. И через эту бренную оболочку, через часть этого неподвижного пейзажа, на меня смотрела сама вечность.       Девочка вдруг открыл рот, но ни одна мышца на ее лице не дрогнула.       — Подойди ближе, Гринфельд.       Слово не родилось, это всего лишь пустота, на краткое мгновение кристолизовавшись, тотчас распалась. Мне сложно было поверить в то, что эти губы только что были открыты, что девочка что-то мне сказала. Мне показалось, что я схожу с ума, бесконечно долго пялясь на эту куклу.       Однако я подошел, решив выяснить хоть что-нибудь. Хоть бы вызнать у нее название того места, куда я забрел. После того, как на наш мини-караван напали, я смутно помнил, что происходило потом. Потом я ужасно долго отползал в бок. Я слышал, как хрипел Джо, и мне немного было жаль его. Однако мне было наплевать. Больше я переживал об герметично запаяных контейнерах, которые теперь уплыли в неизвестном мне направлении. Однако, едва я вспомнил о них, девочка сердито тряхнула головой.       — Забудь! — тихо и грозно произнесла она так, что я не нашутку взбесился.       — Заткнись, чертова дура. Ты не могла читать мои мысли, не могла!       Однако она только покачала головой и перед моим взором появились два полупрозрачных контейнера, плавающих в воздухе. Я машинально ринулся к ним, но они тотчас же пропали. Тогда я ринулся к ней и схватил ее за плечи. На ней была черная кофточка, такая типичная вещичка маленьких школьниц. Когда я тряс ее за плечи, выкрикивая проклятия, она молчала. Она вообще вряд ли заметила то, что я ее шатал с такой силой, как будто это был джойстик в автомате с игрушками, который уже в сотый раз ронял вожделенный приз на полпути.       Однако злость, придавшая мне сил, быстро оставила меня, и я упал на колени. Когда я, приложив неимоверное усилие встал, то обнаружил, что куски кофточки остались у меня на руках. Как будто это была не шерсть, а мед или пластилин. Я раздражен