Фимиам крови

По коридорной плитке раздался звон шагов. Стеклянная дверь отворилась, и взору Арсения предстал просторный офис. Через высокие окна вдоль боковой стены открывался утренний туманный городской пейзаж. Само помещение было выполнено в классических офисных тонах и разделено на две зоны стеклянной панелью с дверью. В первой зоне находились столы работников, шкафы и неуместная зелень. Во второй — территория улик. Именно здесь находится огромная пробковая доска с активными делами. Арсений быстро нашел глазами свое: «Призрак» — гласил заголовок. Сюда же приписывалась еще пара тел, схожих по почерку, но абсолютно бездоказательно. — Арс, это Ляйсан Утяшева, наш судебно-медицинский эксперт. Ляйсан, это Арсений Попов, — Матвиенко помахал девушке, которая изучала какие-то фотографии. Она тут же подняла голову. — Тот самый? — с иронией сказала девушка. — Тебе все-таки удалось его затащить к нам? — Знаешь меня...? — Арсений был удивлен, неужели друг рассказывал о нем? — А то, о тебе весь отдел знает! Мы часто твои версии рассматривали, некоторые даже удачные, — Вставил свое слово Сережа. — И я его не затащил. Его привлекло дело «Парацельса», наверное, чувствует эмоциональную привязанность к новому району, — Матвиенко по-дружески толкнул друга локтем. — Скорее территориальную… — Арсения раздражало, что на его территории «охотится» кто-то еще. Это может стать серьезной проблемой. — Итак, что мы имеем? — Матвиенко направился в сторону Ляйсан, которая уже начала раскладывать фотографии по столу. — Ничего существенного… Введу вас в курс дела… Торговый центр полон людей: счастливые парочки, уставшие студенты и противные дети. Среди толпы, облокотившись на стену возле поворота в туалет, стоит Антон. На его голове капюшон толстовки, а лицо прикрыто медицинской маской. Он дышит часто, с перерывами, а руки немного подрагивают, его взор устремлен на двоих людей. Высокий молодой мужчина привлекательно улыбается консультанту магазина, что-то объясняя, извиняется, отдает какой-то пакет. Затем, мужчина крепко впивается пальцами плечо своей спутницы и оттаскивает ее из магазина. Со стороны сопротивление девушки практически незаметно, но Антон видит все. Он способен охватить всю игровую доску, чтобы затем создать собственную картину. Синяки на шее и хромота девушки, ее очевидное сопротивление. Шастун уже видит перед глазами будущее произведение, поэтому следует за парой до выхода из ТРЦ и дальше. -Агрх…мужчина? Можете помочь, пожалуйста…кажется ногу подвернул, — Антон сидел возле подъезда, в темноте его лицо освещала одна скромная лампочка. Мужчина мрачно посмотрел на него, словно на обузу. Затем натянул ту же приветливую улыбку, что и в ТРЦ: -На улице холодно, заходи быстрее, где ты живешь? -Да тут, на 10 этаже… Дверь подъезда закрылась за ними. Первые капли дождя упали на землю. — Обычно гражданских не допускают к местам преступлений, но думаю никто против не будет. Ты главное не наследи там, — произнес Матвиенко, ведя машину. — Так точно, — Попов сидел на соседнем сиденье. — Если плохо будет — говори. Всякое бывает, когда тела видишь, многих рвет… Арсений ухмыльнулся: — Ничего, я все равно не завтракал. Мокрая дорога вскоре привела к мосту, сваи которого окутывал густой утренний туман. Свежо. И пахнет кровью, знакомый Арсению запах. Но этот более едкий, более страшный, более… Асфальт моста расписан бордово-черными пятнами, ярко расцветающими в горячих лучах рассвета. Дымка тумана окутывала и сваи моста, уходящие к небу. Где-то там в нескольких метрах над землей виднелся силуэт. Тело висело безвольно, словно марионетка опутанная веревками. Левая рука была чуть приподнята, пальцы жертвы крепко впились в кровавый сгусток — его собственное сердце, вытянутое вместе с легочными венами и обрывком аорты. Арсению даже показалось, будто он услышал хруст разорванной плоти. Легочные вены оканчивались в реберной полости, над разорванной диафрагмой. Ребра жертвы были лишены кожи и плоти, создавая эффект окровавленной птичьей клетки. Густая темная жидкость продолжала сочиться, стекая по телу. Правая рука, накрепко перевязанная веревками, изображала особый жест — указательный палец, направленный вверх. Торс, шея и конечности жертвы были покрыты ссадинами, синяками и гематомами, которые было сложно разобрать из-за кровавой корки по всему телу. Единственное чистое место на теле — голова. Алые разводы резко оканчивались на шее, будто по ровной линии. На лице не было и капли крови, ни царапины. Оно выражало высшую степень покоя. Резкий контраст завершал ужасающую картину. Действительно — искусство. Арсений не мог отвести глаз. Это тело было отвратительно изуродовано, но в то же время выглядело прекрасно, как-то свято, искуплённо. Утренний туман и падающие теплые лучи дополняли образ святости: капельки росы отблескивали, создавая многоцветный ореол. Попов испытывал двоякие чувства, он искренне восхищался Парацельсом, вся эта любовь к деталям и атмосфера — непередаваемо! От такого конкурента нужно избавиться как можно быстрее, а жаль, талант. Бледный Сережа, стоящий рядом, словно бригадир командовал местом преступления. Закончив давать поручения, он повернулся к своему консультанту: — Ты как? Арсений повернулся на голос, выглядел он сейчас на удивление бодро. — Это о тебе надо переживать. Ты себя видел вообще? — Да меня мутит… — Матвиенко выглядел так, будто его вот-вот вырвет. Он старался не поднимать глаз к телу. — Как ты столько на убойном проработал, Сереж… — Попов еще раз оглядел жертву. — Знаешь что не дает мне покоя? Этот жест. Арсений указал на правую руку трупа. — И что это? Знак ауешников? Арсений посмотрел на друга взглядом «ты что, придурок?». — Этот жест, нужно будет перепроверить. В религии один палец вверх — жест порицания и указания, для акцента внимания слушателей. Два пальца — прямая речь оратора, к слову. Парацельс хочет, чтобы мы к чему-то прислушались…может пригляделись, но к чему? — последние слова Попов сказал уже тихо, для себя. — Ты откуда такой умный вылез, Попов.? Осталось ждать мнение судмеда… — Матвиенко постарался как можно быстрее ретироваться. Ему казалось, лучше заполнить сотню отчетов, чем наблюдать такое вживую.