Счастье вдруг в тишине постучалось в двери...

      Ночной Йеллоунайф особенно прекрасен во время зимы. Снег укрывает горы, землю, крыши жилых домов и деревья. Толщина снежного одеяла постоянно меняется: оно то утолщается после обильного снегопада, то тает в солнечные деньки. Земля ещё будет долго в зимней спячке. Но обитателям этой самой земли далеко не до спячки. Целые города, словно муравейники, постоянно шевелятся. Даже когда на Землю опускается тень, люди всё равно бегут по своим делам вдоль дорог, сквозь огни города. Магазинные вывески, уличные фонари, горящий свет в окнах домов, где счастливые семьи либо ужинают за просмотром комедии, либо готовятся ко сну и укладывают своих непоседливых детей. Постоянно забитые дороги машинами разных цветов и размеров, бибиканье и ругань людей в пробках в поздний час. Было ощущение, будто никто никогда не спит. Все жили размеренной и, одновременно, бурной жизнью.       Тейлору Вильяму Смиту, двадцатисемилетнему мужчине, вся эта суета не приносила радости, лишь раздражение. Хотя, это раздражение в нашем понятии. Трудно сказать, что в голове у психически больного человека. Когда Тейлор ещё был маленьким, врачи поставили диагноз: паратимия. Это значило, что его эмоции противоречили ситуации. Например, если у детей пропадала игрушка и они начинал плакать или злиться, то Тейлор реагировал абсолютно противоположно. И наоборот, если в одном случае адекватный человек будет смеяться, то Тейлор может разозлиться. А самое грустное в этой ситуации, что мужчина не понимал о том, что это ненормально. Он свято верил, что окружающее его общество — психи. Так он и жил. В школе ему сильно доставалось от одноклассников. Для обитателей класса он был другим. В силу детской неопытности его считали самым настоящим психопатом, который мог в любой момент напасть на кого-либо. Но было ещё, кое-что, что давало ещё один повод для насмешек. Он был альбиносом. Полностью белая кожа, ресницы, ногти, брови, волосы и красные глаза. Это его и выделяло из всего общества, среди которого он и учился. Над ним постоянно насмехались, часто он подвергался атакам хулиганов. Даже старший брат, у которого жизнь била ключом или младшая сестра, которая только-только родилась не были для него отрадой. Его единственной подругой была девочка по имени Кира. Только она была светом для него за всё время его учёбы. Несмотря на то, что он наблюдался у психиатра, болезнь прогрессировала. И всё это привело к тому, что к окончанию школы у Вильяма развилась ещё и гомицидомания. Ничего не помогало. Родители начали бояться своего сына, ведь он в любой момент мог схватить нож и перерезать всем глотки. Страдал и сам Тейлор. К нему относились как к психопату и он прекрасно это видел, но он не понимал почему. С ним аккуратно общались, старались не расстраивать, не разрешали выполнять самостоятельно некоторые повседневные дела. Это продлилось недолго.       Он смог поступить в колледж на робототехника, благо маниакальные наклонности не сказались на его умственных способностях, и съехал от родителей. В итоге он успешно окончил колледж и стал работать, попутно обучаясь дальше. В конце концов его пригласили на Розфелльский робототехнический завод. Это было то, о чём он мечтал всю свою сознательную жизнь. Перед ним стояла задача, как и перед всеми робототехниками, создать искусственный интеллект, который сможет мыслить и существовать сам по себе.       Тут его болезнь дала о себе знать. Вдохновленный чёрной магией, оккультизмом и переселениями душ, он решил, что можно засунуть в робота душу вместо микропроцессора. Его больную идею поддержал робототехник со стажем, который перевёлся из какого-то комплекса, а после внезапно исчез. Но вот вопрос, где же достать душу? «Как известно, она появляется во время смерти», — размышлял Вильям. Он загорелся больной идеей. Смит должен кого-нибудь убить, незаметно и не привлекая внимания. Он начал с бездомных людей, которыми полиция не интересовалась. Затем он отравил свою бывшую школьную подругу Киру вместе с её многочисленным потомством, подставив мужа бедной девушки. Последними его жертвами стали две племянницы от старшего брата. Камерун решил отправится на отдых со своей супругой, оставив при этом своих дочерей брату. Никто не мог знать, что через четыре дня СМИ объявит о пожаре в частном доме, в котором будут найдены обгорелые трупы двух девочек. Лишь после экспертиза установит, что сестры были убиты задолго до пожара, а убийца в лице дяди скрылся в неизвестном направлении.       Он переехал в Йеллоунайф, сменил паспорт, устроился механиком-инженером, выкрасил волосы в синий, купил зелёные линзы. Теперь для всех он был Тайлером Уильямом Гирсом. Мужчиной, который редко выходил из квартиры и кроме работы, магазина ничего не видел.       Прокручивая воспоминания в голове, Тейлор стоял на балконе, выдыхая никотиновые клубы дыма и вдыхая колючий морозный воздух. Наблюдая за детьми, играющими на заснеженной площадке, он всё думал о своём, выкуривая сигарету за сигаретой. Дети внизу перекрикивались, визжали от радости, но постепенно криков становилось всё меньше и меньше. Количество детей потихоньку уменьшалось, что, впрочем, было не удивительно. Позднее время как ни как. Через пару минут площадка пустовала, а Тейлор всё стоял и стоял на балконе, немного покачиваясь и переступая с ноги на ногу, чтоб не замёрзнуть. Наконец он потушил последнюю сигарету об балкон, выбросил остатки на улицу и вернулся вглубь тёмной, остывшей и осточертевшей квартиры. Стены зала, выкрашенные в тошнотворный бежевый цвет, напирали со всех сторон, грозясь раздавить в любой момент. Постоянно уходящий из-под ног шатающийся ламинат. Душный и холодный воздух. Одинокий темно-синий диван, стоящий у стены напротив балкона. Массивный шкаф-стенка, стоящий по правую руку, скрипящим дверями насмехался над беспомощностью своего хозяина. Гул аквариума на одной из полок шкафа, в котром безмятежно плавал его единственный друг — золотая рыбка по кличке Хэнк. Но даже в пустых рыбьих глазах читалось презрение и насмешливость. Рыба была свободна от дурных мыслей, она спокойно вела свою жизнь в аквариуме, всегда была сыта, плавала в чистой воде и дышала очищенным фильтром кислородом. У неё не было проблем, в отличие от своего хозяина. Чуть не споткнувшись об пустые бутылки из-под вина, к которому в последнее время так пристрастился, он свалился на диван. Лёжа оглядывая свой зал скучающим взглядом, Тейлор размышлял, но внезапно, его ход мыслей пронзила сирена полицейской машины. Мужчина замер, но с его губ сорвалось хихиканье. Губы растянулись в улыбке. Пальцы на руках пробила истерическая дрожь. Был страх, что полицейская машина каким-то образом учует его и повернёт к нему во двор. К счастью, машина правоохранительных органов проехала мимо и затерялась в гулах других, обычных машин.       — И так всю мою жизнь — прошептал в темном зале Тейлор, — теперь всю мою оставшуюся жизнь я должен избегать представителей закона, которые так и жаждут поймать меня и запихнуть в дебри тюремных камер, дабы пополнить ряды людей, которые были ошибочно осуждены.       Он вновь тяжело вздохнул и перевернулся с живота на спину.       — Интересно, сплочённые в одно общество психи пытаются посадить за решётку адекватного человека. Всё же, как не говори: правы те, кого больше. Почему все решили, что, в отличие от меня, они правильно испытывают эмоции? Это как с Джордано Бруно. Все были уверены что теория Коперника верна, но как только Джордано доказал гелиоцентрическое строение Солнечной системы, так его сразу казнили. А в итоге учёный был прав. Общество само по себе — стадо жалких овец и баранов, а я должен ещё и страдать из-за их ошибочных убеждений, скрываться, — говорил Тэйлор, и с каждым словом его пробирало отвращение и страх. В какой-то мере его и смешила эта ситуация, поэтому на его лице часто виднелась ухмылка.       — … -нет… — И тут его голову пронзила рациональная, на его взгляд, мысль. Он медленно поднялся с дивана и, ещё раз всё обдумав, резко рванул в свою, как он называл, мастерскую.       Из себя это представляло комнату, расчитанную скорее всего на спальню. Единственным источником света в мастерской являлась пыльная настольная лампа, стоящая рядом с кучей разбросанных чертежей, инструментов, гаек, болтов, проводов и тому подобного. Под завалами чертежей можно было увидеть компьютер, на котором Тейлор и программировал роботов. На полу стояли коробки с запчастями разобранных им роботов, микропроцессорами, мелкими двигателями, и опять же там находились чертежи, которые попали туда по неосторожности. Забежав в мастерскую он начал высыпать содержимое коробок и ящиков. На пол посыпались железные пласты, огромное количество гаек, проводов различной длины, разного вида отвёртки, шуруповёрты и другое барахло. Он перевернул все коробки и ящики, маниакально разыскивая одному лишь ему известный предмет. Наконец из-под завалов показался шнур диаметром в полтора сантиметра. Выхватив искомое, Тейлор чуть ли не бегом направился на кухню. Стены кухни были пропитаны запахом алкоголя и вкусовых добавок для лапши быстрого приготовления. На овальном столе, покрытом замызганной скатертью в серую клеточку, стояли бутылки из-под давно выпитого вина и грязные чашки из-под кофе. Но его визит на кухню не был обусловлен желанием перекусить. Тейлор выхватил стул, взял оставшийся кусочек мыла и выволок предметы в зал. Положив на стул шнур и остаток мыла, мужчина снова поглядел на Хэнка. Разглядывая своего водоплавающего друга, он подошёл ближе. После он всыпал остатки рыбьего корма в аквариум. Хэнк сразу накинулся на пищу. Рыба проглатывала крупицы корма, наблюдая за тем, как его кормилец торопливо покидает пределы зала. Последний же в это время зашёл в спальню и, открыв шкаф, начал быстро перебирать свои вещи. В его голове роились, словно пчёлы в улье, воспоминания. Со скоростью счётной машинки руками он перебирал свои немногочисленные вещи, пока, наконец не нашёл свой чёрный парадный костюм. Сняв его с вешалки, Тейлор осмотрел состояние вещей. Пиджак, брюки и галстук были в хорошем состоянии. Что не было удивительным. Он надевал его только два раза в жизни. Первый раз на свадьбу старшего брата, второй раз на свадьбу младшей сестры. Забавно, ведь теперь Тейлор надевает его на собственные похороны. После, мужчина привёл себя в порядок, причесался и оценивающе оглядел себя. Когда он выглядел более-менее презентабельно, закрыл дверь шкафа и положил ресчёску на подушку. Последний раз Тейлор оглядел свою спальню, в которой провёл столько бессоных и кошмарных ночей. Как не удивительно, но даже искалеченный психическими заболеваниями мозг мог создать самый настоящий ад для своего хозяина, в который последний будет погружаться каждую ночь. Белый потолок, в который, одолеваемый депрессивными мыслями, Тейлор мог пялиться ночи на пролёт. Когда-то белые, а теперь уж серые, шторы колыхались на ветру, создавая образ неупокоеных душ, пришедших отомстить за свою судьбу. Из-за такой аналогии Тэйлор истерически хмыкнул и протёр глаза. Нет. Обычные грязные шторы. Стены с обоями серо-фисташкового цвета. Рядом с кроватью обои были частично ободраны. На кусочках оставшихся обоев виднелись капельки давно запёкшийся крови. Будучи в состоянии аффекта после кошмара, Тейлор был способен расцарапывать обои, и из-за подобной деятельности он нередко срывал ногти. Заправленная в белый пододеяльник и аналогичного цвета простыню кровать. На белых наволочках подушки виднелись синие короткие волоски. Пыльный и грязный ламинат. Где-то были засохшие винные капли. Всю эту идилию тускло освещала одинокая лампочка, которая была готова перегореть в любой момент. Под светом лампочки были видны клубы пыли и колыхание паутин по углам. Вновь оглядев свою спальню, Тейлор щёлкнул выключателем, взял стул, шнур, кусочек мыла, и направился к «складу». Складом он называл комнатку метр-полтора на метр-полтора, куда он складывал обычные бытовые вещи — пылесос, швабру, ведро с тряпками и т.д.       Поставив стул на пол склада, Тейлор намылил удавку, чтобы уменьшить сопротивление при затягивании шнура у шеи, и повязал на единственной, давно неработающей лампочке, забрался на шатающийся стул и влез головой в петлю. Кровь пульсировала в висках, зубы стучали от некого предвкушения, на лице вновь появилась нездоровая улыбка и тихие смешки, из глаз хлынули слёзы. Он одновременно ощущал все эмоции, которые только мог. Он глотал комья, застрявшие у него в горле из-за слёз и тут же смеялся с хрипотцой. Он одновременно и боялся, его сердце было готово разломать грудную клетку и выскочить наружу, но он был уверен и решителен в своих действиях. Он одновременно и оправдывал себя, при этом не чувствуя никакой вины ни перед собой, ни перед кем-либо ещё. Его захлёстывал адреналин на пару с эмоциями. Вдох. Выдох. Стул под ногами расшатывается всё сильнее и сильнее, как вдруг… «Дилиньг-дилиньг» в тишине квартиры прозвучал дверной звонок. Тейлор пришёл в себя: «Показалось ли?» И в опровержении его теории, звонящий повторил призыв хозяина квартиры.       — Кого ещё принесло так поздно? — подумал Тейлор, сняв петлю с шеи и направился в прихожую.       В какой-то момент он замедлил шаг. «А вдруг это полиция?»: пронеслось в его голове. К двери он уже добрался на цыпочках и заглянул в глазок. На лестничной площадке стояла молодая девушка. На вид она была чуть младше Тейлора. Из-под бордовой шапки выбивались русые кудри, нижнюю половину лица девушки скрывал шарф, поэтому всё, что мог разглядеть Тейлор это зелёные глаза, брови и часть лба. Всё остальное тело покрывали шапка, шарф, тёмно-зелёная куртка с мехом у капюшона и коричневые ботинки. «Дверью ошиблась?» — подумал мужчина и открыл дверь.       — Чем я могу быть полезен в столь поздний час? — натянуто улыбнулся Тейлор.       Ему хотелось быстрее покончить с диалогом, который, скорее всего, ни к чему не приведёт.       — Здравствуйте, мистер Гирс, моё имя Анна Балицкая. Меня прислали из полиции, чтобы допросить вас о Тейлоре Вильяме Смите. Насколько известно, вы работали с ним, нужна каждая деталь — будто по-пионерски отрапортовала девушка, показывая своё удостоверение.       Вильям понял, что лгать, выдумывать и тянуть время — единственный выход из этой ситуации.       — Тейлор Вильям Смит… — медленно повторил мужчина, будто пытаясь вспомнить своего неудачливого коллегу по работе.       Однако ничего не приходило на ум. Так же, как и для лжи. Он не мог придумать, как ему соврать. Но поток мыслей прервал возглас Анны: «О! Вы решили лампочку перевесить? Правильно, пока бодрствуете, нужно приносить пользу. Хоть не людям, так себе»       — Что? — переспросил Тейлор. Но поймав взгляд девушки и повернув голову в глубь квартиры, он понял, что Анна смотрела на петлю привязанную к лампочке.       — А-а-а… вы про это. Да, знаете, ха-ха, бессоница, будь она неладна, вот решил поменять вот… да, вот — Тейлор очень сильно волновался, поэтому он не проговорил некоторые слова, постоянно неловко посмеивался и излишне проглатывал скопившуюся от волнения слюну.       Повисло неловкое молчание. Анна чуть-чуть покачивалась из стороны в сторону. Лампочка на лестничной площадке изредко тихо потрескивала, практически не было слышно соседей и машин. Лишь редко какая машина могла бикнуть или завыть от уронившей на неё снег ветки. Наконец Тейлор решил прервать молчание предложением: «Так не хотите ли зайти на чай?»       Он был уже готов слышать кучу отговорок, ссылок на «поздний час» и тому подобное. «Ведь ни одна девушка не согласится в двенадцать часов ночи зайти к незнакомому мужчине, возможно преступнику, на чай», — размышлял Тейлор.       — Почему бы и нет? Я не против! — лучезарно улыбнулась Анна. — Вы так любезны! Не зря говорят, что канадцы самые гостипреимные люди.       Это повергло Тейлора в шок. Он явно не ожидал такого поворота событий, но пришлось смириться со случившимся. Тейлор отошёл от входа, пропуская девушку. Ему ничего не оставалось делать, как пойти и поставить чайник, попутно немного прибираясь. Пока Анна снимала верхнюю одежду, Тейлор успел избавился от половины бутылок, населяющих его кухню, стереть со стола крошки, помыть несколько кружек, из которых он обычно пил кофе, и поставить чайник.       — Прошу прощения, а где тут у вас можно руки помыть? — спросила Анна, снимая ботинки.       — Первая дверь в прихожей слева, — объяснил Тэйлор, ждущий, когда же закипит чайник.       Из прихожей донеслось непонятная речь на другом языке, послышались шаги и щелчок открывающейся двери в ванную, затем шум воды и снова какое-то неразборчивое бормотание. Тэйлор попытался прислушаться и хотя бы понять, на каком языке бормочет Анна. Это не был английский или французский. Но свист чайника нагло прервал попытки распознать язык, на котором рассуждала девушка, поэтому мужчине пришлось прервать свист наглеца и выключить газ. Разлив кипяток по чашкам с чайными пакетиками, Тейлор дожидался хранителя правопорядка. Через пару минут шум воды с ванной стих и дверная ручка снова щёлкнула.       Через пару минут девушка появилась в дверном проёме кухни. Наконец-то Тейлор смог её рассмотреть получше. Относительно Тейлора, который был под два метра, Анна была среднего роста. Она выглядела достаточно необычно для данных краёв. Кудрявые русые волосы были собраны в хвост, на бледноватой коже был заметен румянец, оставшийся от морозной улицы. Оценивающе приподнятые брови, изучающий прищур зелёных обворожительных глаз, еле заметная улыбка розовых очаровательных губ. В её лице было одновременно что-то знакомое, но такое чужое. Тейлор чуть отодвинул стул, предлагая присесть за стол. Анна кивнула в знак благодарности и села рядом. Снова повисла неловкая тишина. Теплый пар медленно улетучивался из чая, заворачиваясь вихрями на прощание. Анна иногда поглядывала на сей прощальный танец, ожидая, когда тепло покинет чашку до приемлемой к употреблению температуры.       — Может, вы хотите перекусить? — вновь прервал молчание Тейлор. — Как насчёт сендвичей с джемом?       — Да, пожалуйста, — согласилась Анна.       Она не торопилась пить чай, учитывая даже то, что он был идеальной к употреблению температуры. Девушка наблюдала за действиями Тейлора. Оценивая все мелочи и нюансы. Пока хозяин квартиры доставал хлеб и банку с остатками джема из холодильника, Анна уже успела составить полную картину об обитателе этой квартиры. Поэтому и не торопилась пить содержимое кружки, ей было интересны его дальнейшие действия. У Тейлора же была жуткая паника. За его собственной спиной сидит представитель закона, которого прислали за ним. Тем не менее, он продолжал делать вид, будто всё хорошо. Отрезая ломтики хлеба и намазывая на них джем, мужчина спиной чувствовал блуждающий взгляд девушки, который часто останавливался на нём. Постоянно проглатывая слюну от волнения и иногда сжимая зубы при особенно сильной головной боли, он всё-таки доделал злополучные сендвичи и поставил тарелку с ними на стол перед Анной. Взяв один ломтик хлеба, рассматривая его, девушка начала говорить:       — Я ведь прекрасно знаю, что вы и есть Тейлор Вильям Смит. Это было понятно сразу. Разводы синей краски, абсолютно белая кожа и красные глаза, неумело скрытые зелёными линзами. Огромное количество бутылок из-под алкоголя говорят о том, что вы пытаетесь либо заглушить вину, что менее вероятно, ведь психопаты не понимают жалости и ценности человеческой жизни, либо прекратить поток кошмаров каждую ночь. Это более вероятно: от кошмаров, из-за которых вы страдаете каждую ночь по вине своего сломанного рассудка, можно избавится алкоголем. Так же о ваших ночных страданиях говорят мешки под глазами и огромное количество кружек из-под кофе. Так же петля. Неужели вы действительно решили, что я не поняла истинного предназначении удавки? Вы хотели избавится от преследования полиции и общества, которое считает вас психом. Я права?       Тейлор смотрел на неё. Он не мог ничего сказать, он лишь потянул руку за ножом. Его единственным желанием было прикончить девушку. Увидев его реакцию, Анна продолжила:       — Тише-тише. Во-первых, если я не выйду из этой квартиры, то сюда прибегут другие сотрудники и уж те точно повяжут вас. Поэтому убить меня будет невыгодно. Во-вторых, я пришла сюда не для того, чтобы сдать вас властям. Меня больше интересуют ваши навыки в робототехнике. Я слышала о вашей теории «души», а также о том, что вы применили её на практике, причём успешно.       — А что вам нужно от меня? — с насмешкой спросил Тэйлор.       — Видите ли, мне нужно, так сказать, «оживить» своего хорошего друга. Душа у меня есть, нужно лишь только тело. За этим я и пришла. Лишь только вам известно, как программировать и подключать душу к роботизированному телу, — объяснила Анна — Если же вы согласитесь, я могу замять все ваши преступления, если же нет… Ну, я думаю не сложно догадаться.       — Я согласен, — сказал Тейлор. Он рассудил, что лучше потратит полтора года на сборку андроида, нежели всю оставшуюся жизнь будет гнить за решёткой.       — Отлично! — Девушка встала из-за стола — Надеюсь к концу этого лета будет готово.       — Эй, подождите! Я не могу собрать нормально функционирующего андроида за полгода!       — Тогда вам придётся научится, иначе по вашу душу приедут люди в форме. Ну что ж, уже поздно, поэтому я пошла. Завтра приду, проверю ваше состояние.       Девушка прошла в прихожую и начала одеваться.       — Ах да, верёвку с мылом я конфискую, — Анна указала на карман своей куртки, — Лучше ложитесь спать, завтра у вас очень трудный день. Спокойной ночи!       Девушка помахала рукой в чёрной перчатке, развернулась и быстро начала спускаться, поглядывая на Тейлора. Наконец, послышался писк открывающейся двери подъезда, и Анна покинула дом. Проводив девушку взглядом, Тейлор закрыл дверь на ключ.